1928 Сделало его имя известным миру физики.

В этой работе Г. прим.л квантовую механику

для объяснения взаимодействия L-частиц с яд-

ром атома. Результатом стало новое представ-

ление о потенциальном барьере атомных ядер

(туннельный эффект). После окончания 4-ме-

сячной стажировки в Гёттингене Г. переехал в

Копенгаген, где Датская Академия наук предо-

ставила ему годичную Карлсбергскую стипен-

дию для работы у Нильса Бора в Институте те-

оретической физики.

Уехав в июне 1928 за рубеж аспирантом, Г.

возвратился в Ленинград в мае 1929 получив-

шим известность ученым. О его научных успе-

хах писала <Правда>, пролетарский поэт Д.Бед-

ный посвятил молодому ученому стихи. По

представлению Э.Резерфорда, а также акаде-

мика А.Крылова и Ю.Круткова Г. была присуж-

дена Рокфеллеровская стипендия для работы в

течение года в Кавендишской лаборатории в

Кембридже. В конце сентября 1929 он уже

прибыл в Англию, 25-летний Г. вел себя теперь

соответственно новому научному и обществен-

ному статусу: открыл счет в банке, брал уроки

игры в гольф. Работал плодотворно: за время

этой командировки им были написаны 8 статей

и первая научная монография <Строение атом-

ного ядра и радиоактивность>, изданная на анг-

лийском и немецком языках. По ходатайству

Бора советское посольство в Дании продлило

действие заграничного паспорта еще на 6 меся-

цев. Тем временем комиссия по загранкоманди-

ровкам Наркомпроса РСФСР требовала объяс-

нений по поводу затянувшегося пребывания

ученого за рубежом. Следующая попытка про-

длить действие заграничного паспорта еще на

полгода оказалась безуспешной, и весной

1931 Г. Возвратился в Россию.

Наряду с выполнением обязанностей доцен-

та ЛГУ ученый работал в этот период физиком

в Радиевом институте и в Ленинградском физи-

ко-техническом институте (ЛФТИ). Вскоре Г. с

сожалением стал отмечать ухудшение общего

морально-психологического климата, в котором

приходилось работать ученым и преподавате-

лям, <Наука была подчинена официальной госу-

дарственной философии диалектического мате-

риализма, - вспоминал он много лет спустя, -

любое отклонение от правильной (по определе-

нию) диалектико-материалистической идеоло-

гии считалось угрозой рабочему классу и суро-

во преследовалось>. Общая установка касалась

и такой, казалось бы, нейтральной области нау-

ки как теоретическая физика. Получив пригла-

шение прочитать популярную лекцию в Доме

ученых, Г, начал объяснять аудитории принцип

неопределенности Гейзенберга, однако предсе-

дательствующий прервал его и закончил лек-

цию. На следующей неделе Г. получил указа-

ние не говорить в публичных лекциях о неопре-

деленности как о фундаментальном принципе

физики.

В ноябре 1931 произошли изменения в лич-

ной жизни ученого: он вступил в брак с

Л.Н.Вохминцевой. Красивая, честолюбивая же-

на, по-видимому, оказывала значительное влия-

ние на Г. С какого-то момента выезд за границу

стал <идефикс>, в действиях ученого появился

элемент авантюризма. Летом 1932 вдвоем с

женой они сделали попытку на байдарке пере-

сечь Черное море, чтобы добраться до берегов

Турции, К счастью, ветер отнес их обратно к

крымскому побережью, иначе путешествие

скорее всего окончилось бы трагически. Не

удалось реализовать супругам и план перехода

через финскую границу на лыжах.

Неожиданно ситуация значительно упрости-

лась: из Наркомпроса пришло письмо, офици-

ально уведомлявшее Г., что он делегируется со-

ветским правительством на международный

Сольвеевский конгресс по ядерной физике, ко-

торый должен состояться в октябре 1933 в

Брюсселе. Ученый предъявил ультиматум: либо

ему разрешают выезд вместе с женой, либо он

вообще отказывается выступать на конгрессе.

Власти пошли ему навстречу, что объяснялось в

первую очередь ходатайством знаменитого фи-

зика П.Ланжевена и поручительством за Г.

руководителя делегации академика А.Иоффе,

а также члена-корреспондента АН СССР

Я.Френкеля.

Из этой поездки Г. на родину не вернулся.

После Сольвеевского конгресса он по два ме-

сяца читал лекции в Радиевом институте в Па-

риже, Кавендишской лаборатории в Кембрид-

же и в Копенгагене у Бора. В 1934 он отплыл

на датском судне в США, где прошли последу-

ющие 30 лет его жизни. Отношение к факту

невозвращения Г. в СССР было неоднознач-

ным: Э.Резерфорд отказался принимать новояв-

ленного эмигранта в Кавендишской лаборато-

рии без разрешения советского правительства,

Бор считал, что Г. подвел П.Ланжевена. Многие

полагали также, что следствием истории Г, яви-

лось запрещение П.Капице вернуться в октяб-

ре 1934 в Кембридж для продолжения работы.

В конце 1934 Г. получил должность про-

фессора в Вашингтонском университете. В чис-

ле первых, кого он пригласил к себе в сотруд-

ники, был Э.Теллер. К середине 1936 Г. и Тел-

лер совместно установили т.н. правило отбора в

теории бета-распада. Начиная с 1938 основ-

ным направлением исследований Г. стало ис-

пользование методов ядерной физики для ин-

терпретации процессов звездной эволюции,

Ученый первым стал рассчитывать модели

звезд с термоядерными источниками энергии,

исследовал эволюционные треки звезд. Совме-

стно с М.Шёнбергом в 1940-41 Г. установил

роль нейтрино в резком увеличении светимости

при взрывах новых и сверхновых звезд. В