1890-Х был предводителем дворянства в Бори-

соглебском уезде Тамбовской губернии и чле-

ном Учредительного совета в Борисоглебске,

где, как и в Павловке того же уезда, Волкон-

ские имели свои родовые усадьбы.

В 1893 В. был назначен комиссаром от ми-

нистерства народного просвещения на Чикаг-

скую всемирную выставку и на Всемирный

конгресс воспитания. В 1896 прочитал цикл

публичных лекций по русской истории и лите-

ратуре в Лоуэллском институте (Бостон), издан-

ных на английском и немецком языках. Совер-

шил поездку по США с теми же лекциями, вы-

звавшими большой интерес, их результатом

стало основание кафедры славяноведения в

Гарвардском университете. Лекции дважды из-

давались в России, вызвав положительные от-

клики в критике (в том числе Вл.Соловьева). С

конца 1880-х В. выступал как художественный

критик, разрабатывая общефилософские и

нравственные вопросы искусства, Тогда же де-

лал попытки стать актером и режиссером. С

1896 В. - камергер, в 1899-1901 - дирек-

тор императорских театров. Подал в отставку

после конфликта с балериной М.Кшесинской,

пользовавшейся покровительством царского

двора. Непродолжительное время сотрудничал

с С. Дягилевым, которого В. рекомендовал на

должность редактора-издателя <Ежегодника

императорских театров>.

С начала 1900-х целиком посвятил себя те-

атральной критике, изучению теории и практи-

ки современной режиссуры, актерского мас-

терства и декламации. Изучал системы К.Ста-

ниславского, Г.Крэга, М.Рейнхардта, экспери-

ментальную сценографию А.Аппиа. Издавал

книги, оказавшие влияние на эстетику русского

театра начала века. Станиславский ценил его

книги <Выразительное слово> и <Выразитель-

ный человек> (обе - СПб., 1913). Публико-

вался в журналах <Аполлон>, <Студия>, <Рус-

ская художественная летопись>, <Мир искусст-

ва>, <Ежегодник императорских театров> и др.,

поддерживая новаторские тенденции на рус-

ской сцене. В 1910-е В. горячо поддерживал

систему ритмической гимнастики Э.Жак-Дальк-

роза, посетил его школу в Хеллерау. Начал

пропагандировать собственную <ритмическую

утопию> - универсальную систему движений

человеческого тела как <материала жизни>, со-

здал в Петербурге Курсы ритмической гимна-

стики, издавал специальный журнал. В 1918-

21 преподавал в литературных и театральных

студиях Москвы, был членом дирекции Боль-

шого театра (1918-19). Сблизился с филосо-

фом И.Ильиным, по его словам, <одним из са-

мых выдающихся людей нашего времени>, вме-

сте с которым пытался привить на читаемых

ими лекциях <свободное мышление и свобод-

ное его выражение>, за что оба они были от-

странены от преподавательской работы. В. был

в списках тех профессоров, которые подлежа-

ли высылке из СССР в 1922, но ему удалось

выехать из Петербурга во Францию в декабре

1921: <Наконец оставил за собой границу, от-

деляющую мрак советской России от прочего

мира Божьего. Стоны, скрежет и плач остались

там, во тьме,,., позади остались насилие, на-

глость и зверство...>

В Париже В. стал театральным обозревате-

лем газеты <Последние новости>, в то же вре-

мя читал лекции по истории русской культуры,

русского театра для эмигрантов и по приглаше-

нию французских, итальянских и северо-аме-

риканских университетов. Внимательно следил

за театральной жизнью Европы, в том числе за

выступлениями советских театров. Не принял

радикализма постановок В.Мейерхольда, рас-

хождение с которым произошло еще в 1900-е,

<Ревизор> Гоголя, показанный Государствен-

ным театром им. Мейерхольда в Париже в

1930, вызвал настоящий гнев В., взявшего эпи-

графом к рецензии слова пушкинского Салье-

ри: <Мне не смешно, когда фигляр презрен-

ный...> (ПН, 1930, 30 июня). Остался глух к

актерским новациям М.Чехова, только частично

принял спектакли Камерного театра и стиль

Е.Вахтангова. <Фанатичный жрец Искусства>,

как назвал князя А.Бенуа, он во взглядах и вку-

сах до конца жизни остался в рамках русского

Серебряного века, не приемля и крайностей

французского театрального авангарда (напри-

мер, поисков реж, А.Арто и др.). В своих ре-

цензиях парижского периода В. оставался тем

же, что и в суждениях конца XIX - нач.

XX вв. - защитником ценностей классическо-

го искусства, допускающим отклонения от реа-

лизма разве только в сторону дорогой для него

<музыкальности движения> актера и <биорит-

мики>, к которой, правда, в последние годы об-

ращался все реже. Он не искал сближения с

Дягилевым, хотя с одобрением отозвался о но-

вых постановках Русских сезонов и впоследст-

вии написал проникновенный некролог Дягиле-

ву. Отдавал он должное и хореографам-учени-

кам и соратникам Дягилева (среди них Лифарь,

Баланчан, Мясин). Высоко ставил русские

оперные спектакли в Частной опере М.Кузне-

цовой-Бенуа. В начале 1930-х В. стал директо-

ром Русской консерватории в Париже, объеди-

нившей музыкантов-эмигрантов и просущество-

вавшей, первоначально благодаря заботам В.,

несколько десятилетий.

В эмиграции В. по-прежнему занимался де-

лом своей жизни - увековечиванием памяти

своих выдающихся предков (он был внуком де-

кабриста кн. С. Волконского). Его <Музей де-

кабриста> в Павловке был разорен в годы ре-

волюции, но часть вещей ему удалось вывезти

в Париж. Изданный совместно с известным ли-

тературоведом Б.Модзалевским в 1910-е том

семейного архива С.Волконского нашел свое

продолжение в книге В. <О декабристах по се-

мейным воспоминаниям> (Париж, 1921). В. на-

писал в эмиграции 2-томные <Мои воспомина-

ния> (Берлин, 1923-24; М., 1992), по праву

считавшиеся образцом русской мемуарной про-

зы, исторический роман <Последний день> (Па-

риж, 1928), множество статей. Современники-

эмигранты высоко отзывались о личности В.;

лучшей характеристикой могут быть слова

М-Цветаевой: <Это моя лучшая дружба за

жизнь, умнейший, обаятельнейший и гениаль-

нейший человек на свете... Познакомилась я с

ним в Москве в январе 1920 г. и люблю его,

как в первый день>. Цветаева посвятила В.

цикл из семи стихотворений <Ученик> (1921) и

статью о нем <Кедр. Апология> (1924) в связи

с изданием книги В. <Мои воспоминания>. В

своем некрологе Г.Адамович написал о В. так:

<Это был один из самых одаренных, самых свое-

образных, живых и умственно-отзывчивых лю-

дей, которых можно было встретить в нашу

эпоху... Своеобразие было все-таки наиболее

заметной его чертой. Князь Волконский ни на

кого не был похож, и в каждом своем сужде-

нии, в каждом слове оставался сам собой>.

Соч.: Человек на сцене, СПб., 1912; Художествен-

ные отклики, СПб.. 1912; Отклики театра, Пг., 1914;

Быт и бытие. Из прошлого, настоящего и вечного. Бер-

лин, 1924; В защиту русского языка. Сб. статей. Бер-

лин, 1928 (совм. с кн. А.Волконским).

Лит.: Маковский С. На Парнасе <Серебряного ве-

ка>. Мюнхен, 1962; Сергей Дягилев и русское искус-

ство, т. 1-2. М., 1982; Ахмеджанова Т. <Волконский не-

обходим...> // Театр, 1989, № 8; Бачелис Т. О Волкон-

ском / Князь Сергей Волконский. Мои воспоминания,

т.2: Родина. М., 1992.

Арх.: ИРЛИ, ф.377; РГАЛИ, ф.938, ф.191; РГИА,

ф.497.

А. Кузнецов

\ВЫСОТСКИЙ Александр Николаевич

(23.5.1888, Москва - 31.12.1973, Уинтер

Парк, шт. Флорида, США) - астроном. По

окончании гимназии поступил на физико-мате-

матический факультет Московского универси-

тета. Еще будучи студентом, вступил в члены

Московского кружка (с 1912- общества) лю-

бителей астрономии, где неоднократно высту-

пал с докладами по астрономии на различные

темы (в частности, о строении Вселенной). По

рекомендации профессора К.Баева В. читал

лекции также в кружке <Знание неба>, органи-

зованном С.Шацким. Активно участвовал в вы-

числениях таблиц для <Русского астрономиче-

ского календаря>, издававшегося, начиная с