1912 В Москве. Рос сиротой, испытывая посто-

янное чувство голода, терпя побои за плохие

отметки, за вынужденное мелкое воровство. В,

вспоминал: <Лежа ночами на сундуке на грубом

солдатском ковре, в передней, весь в синяках,

избитый и оскорбленный, горько плакал...>

Учился плохо, гимназия осталась неокончен-

ной. В 16 лет его выгнали из дома - ночевал

где придется, на холодных лестницах, в садо-

вых беседках,,. Рано увлекся театром, всеми

способами проникал на концерты и спектакли,

случалось, участвовал в них в качестве стати-

ста. На любительских вечерах пел цыганские

романсы под гитару. Чтобы прокормиться, ра-

ботал корректором, грузил арбузы, продавал

открытки... Увлечение искусством привело В. в

круг киевской богемы, собиравшейся в подва-

ле, в маленьком кабачке под Городской думой,

за стаканом дешевого вина. Одетый в куплен-

ный на толкучке подержанный фрак, всегда со

свежим цветком в петлице, презрительный и

надменный, он проводил здесь дни и ночи.

В 1912 в киевских журналах были опубли-

кованы три рассказа В. Мечты о славе влекли

его в Москву, где его никто не ждал и никто не

знал. Снова полуголодное существование, слу-

чайные заработки, привычный круг богемы. Ув-

лекался поэзией А.Блока, И.Анненского, А.Ах-

матовой, Ф.Сологуба, в качестве вольнослуша-

теля посещал лекции в Московском универси-

тете. После неудачной попытки выдержать эк-

замены на статиста в Московский Художест-

венный театр случайно оказался в маленьком

Мамоновском театре миниатюр (1913), где

вместо жалованья первое время получал еже-

дневный обед. Исполнял короткие юмористиче-

ские рассказы, куплеты, партию Доброго мо-

лодца в одноактной опере <Княжна Азвяков-

на>, а также пародии собственного сочинения,

которые принесли первый успех.

Артистическую карьеру прервала начавшая-

ся 1-я мировая война. В. начал работать в мос-

ковском госпитале, потом в санитарном поезде,

делал не только перевязки, но и несложные

операции. Работал самоотверженно, удивляя

своей выносливостью. За полтора года им было

сделано 35 тысяч перевязок. В короткие пери-

оды досуга <Брат Пьеро> или попросту Пьеро-

ша, как называли его в поезде, пел под гитару

романсы, сочинял пародии, шуточные злобо-

дневные стихи. Работа отучила его от кокаина,

модного среди богемы поветрия, которое за-

хватило В. перед войной.

Вернувшись в Москву (1916), <Брат Пьеро>

трансформировался в подлинного романтиче-

ского Пьеро, ежевечерне выступавшего в про-

грамме Петровского театра миниатюр. Балахон

Пьеро (белый, позднее черный), условный, под-

черкнутый грим (свинцовые белила, тушь, ярко-

красный рот) помогали скрыть неуверенность,

волнение: <Петь я не умел! Поэт я был доволь-

но скромный, композитор тем более неважный,

даже нот не знал>. После первых <ариеток>:

<Минуточка>, <Жамэ>, <Сероглазочка>, <Ма-

ленький креольчик>, <Лиловый негр>, <Бал Гос-

поден>, <Кокаинеточка> - пришел граничащий

со скандалом успех. Портреты в витринах,

статьи в прессе, издание нот, пластинок, кото-

рые расходились по всей стране. Критики не-

доумевали, размышляя о феномене В., упрека-

ли его в упадничестве, <кокаинном дурмане>,

банальности. Суждения были не лишены осно-

ваний; но выстраданность в соединении с иро-

нией, умением взглянуть на себя со стороны

придавали банальным стихотворным строкам

глубоко личную наполненность и неповторимо

индивидуальную окраску, В. создавал свой соб-

ственный театр, где он и артист, и режиссер, и

автор, и композитор, Рамки номера в програм-

ме театра миниатюр становились ему тесны и к

концу 1917 он начал концертировать по стране

со своей программой. В это трагическое для

России время модный певец, призывавший до-

рожить <минуточкой>, мимолетными радостями

бытия, выступил с песней, посвященной погиб-

шим в бою с большевиками юнкерам: <Я не

знаю зачем и кому это нужно...> Костюм Пьеро

заменила черная визитка с траурным креповым

бантом на рукаве. Песня исполнялась яростно,

гневно и одновременно торжественно, вызыва-

ла в публике слезы, истерики, овации, смешан-

ные со свистом.

В конце 1918 В. покинул голодную Москву

в надежде на скорое возвращение, состоявшее-

ся, однако, лишь через четверть века. Киев,

Харьков, Одесса, Севастополь - путь В.;

осенью 1920 на пароходе вместе со штабом

врангелевской армии прибыл он в Константино-

поль. <Начиная с Константинополя и кончая

Шанхаем я прожил длинную и не очень веселую

жизнь эмигранта... Я много видел, многому нау-

чился>. Унижения, обиды - их довелось В. пе-

ренести немало - развили душевную чуткость,

понимание чужого горя, сострадание ему. В

Константинополе выступал в маленьком кабаре

<Черная роза> с цыганскими песнями, затем пе-

решел в загородный сад <Стелла>, посещавший-

ся русскими, где он мог исполнять свой репер-

туар. Последовали приглашения на официаль-

ные банкеты, приемы и даже во дворец к султа-

ну. На переезд в Европу не было ни денег, ни

документов. Выручил знакомый по Москве теат-

ральный администратор, он предложил концер-

ты в Румынии и раздобыл для этой поездки пас-

порт на имя греческого подданного Александра

Вардитиса, с которым артист объездил впослед-

ствии чуть ли не полсвета. Начались гастроли:

Румыния, Польша, Палестина, Александрия,

Бейрут. В 1923/24 концертные турне в Герма-

нии, в 1925 - Франция. В. пел старинные цы-

ганские романсы в третьесортных шантанах и в

первоклассных ресторанах в сопровождении

небольшого оркестра, иногда гитары или форте-

пиано, В Молдавии, Польше, где было много

русскоязычного населения, исполнял свои пе-

сенки. Здесь возникало острое ощущение бли-

зости родины: <О, как сладко, как больно

сквозь слезы / Хоть взглянуть на родную стра-

ну...> Ностальгия, столь свойственная русской

эмиграции, рождала шедевры В.: <В степи мол-

даванской> (1925), <Чужие города> (1934, в

соавт. с Р.Блох), <О нас и о родине> (1935) и др.

Почти на 10 лет задержался В. во Франции.

Совершая короткие концертные турне по Евро-

пе, он к началу сезона возвращался в Париж в

<Большой Московский Эрмитаж>, где работали

известные русские артисты Н.Плевицкая,

Ю.Морфесси, играл оркестр балалаечников и

др. После часа ночи пел в <Казбеке> на Монмар-

тре, в <Шехерезаде>, маленьком, но очень доро-

гом <Казанова>. Здесь собирались всевозмож-

ные знаменитости: короли, принцы, магараджи,

великие князья, миллионеры, знаменитые акте-

ры, В. сблизился с выдающимися деятелями рус-

ского искусства Ф.Шаляпиным, С.Лифарем,

Т.Карсавиной, А.Павловой, И.Мозжуханым,

М.Кшесинской. <В вечерних ресторанах, в па-

рижских балаганах> родились известные песни:

ироническая <Femme raffince>, горестный <Жел-

тый ангел>, <Джимми>, <Piccolo Bambino>, и др.

В 1934 В. на океанском лайнере прибыл в Нью-

Йорк, где дал концерт в большом, на 2500 зри-

телей, зале <Town-Hall>. На концерте присутст-

вовал весь цвет русского артистического мира,

включая С.Рахманинова, Ф.Шаляпина, Н.Балие-

ва. Ангажементы в Калифорнии (Сан-Франци-

ско, Голливуд) дали возможность познакомить-

ся с лучшими американскими актерами. Извест-

ную песенку <Гуд бай> (<Вас нетрудно полю-

бить>) В. посвятил Марлен Дитрих. Последней

страной в странствиях В. стал Китай (1935-43).

Пел в ночных кабаре Шанхая и Харбина, где бы-

ло много русскоязычной публики. Изредка да-

вал концерты в больших залах. Продолжал пи-

сать песни, в том числе знаменитые <Прощаль-

ный ужин>, <Как хорошо без женщин>.

В песнях В. представал иллюзорный, разно-

цветный мир, населенный множеством причуд-

ливых персонажей. Среди них лакеи и лорды,

матросы и адмиралы, епископы и клоуны, ко-

котки и принцессы... Резким взмахом руки,

движением пальцев, надменной иронической

полуулыбкой, легкой саркастической или скор-

бной гримасой В. показывал этих персонажей.

Жесты не только давали мгновенную и яркую

иллюстрацию к исполняемой песне, но в ряде

случаев носили ассоциативный характер, помо-

гали создать настроение, передать атмосферу.

Исполнение строилось на контрастных перехо-

дах от плавных мелодических линий к энергич-

ной, ритмизированной речитации, на резкой

смене настроений, стыках обыденной ситуации

и высокомерного тона. Ирония снижала патети-

ку, насмешливость прикрывала трагизм, бра-

вурная веселость - душевную боль. Изощрен-

ное исполнительское мастерство, виртуозно

разработанная интонационно-пластическая пар-

титура, высочайший артистизм делали песни-

новеллы В. большим искусством. Не случайно в

исполнении других артистов они, как правило,

успеха не имели. В концертном репертуаре В,

были песни не только на его собственные сти-

хи. Верный своим юношеским увлечениям, он

превращал в песни стихи А.Блока, Н.Гумилева,

А.Ахматовой, И.Анненского. Г.Иванова, делая

их доступными для самой широкой аудитории.

В то же время по-своему исполняя старинные и

цыганские романсы (<Ехали на тройке с бубен-

цами>, <Только раз бывают в жизни встречи> и

др.), поднимал их на качественно иной уровень,

очищал от налета пошлости, обращал душещи-

пательность в чистую лирику. Сформирован-

ный искусством русского Серебряного века, В.

гордо пронес его дух в своем, несколько <сни-

женном>, варианте сквозь революции, войны,

эмиграцию.

В 1943, после третьей просьбы, В. разре-

шили вернуться в Россию. Начались гастроли,

выступления в концертных залах, небольших

клубах, домах культуры. Повсюду с триумфаль-

ным успехом. Песни В., казалось, далекие лю-

дям, выросшим в советской действительности,

не оставляли их равнодушными. Наряду с тон-

кими ценителями и знатоками (В. постоянно да-

вал концерты в Домах творческой интеллиген-

ции) , ему рукоплескала самая широкая, неиску-

шенная публика. Артист дал более 3 тысяч кон-

цертов в сопровождении пианиста М.Брохеса,

несколько раз объехал всю страну. В начале

50-х снялся в кинофильмах <Заговор обречен-

ных> (Кардинал, Гос. премия 1951), <Анна на

шее> (Князь) и др. Молчание прессы, отсутст-

вие пластинок, которые за рубежом выходили

миллионными тиражами, публикаций нот, сти-

хов, выступлений по радио больно ранили В. И

все-таки он верил, что <через 30-40 лет меня и

мое творчество вытащат из подвалов забвения>.

Пророчество сбылось. С конца 70-х начали вы-

ходить пластинки В. Наиболее полно его песни

представлены в двойном альбоме <Александр

Вертинский> (Мелодия, 1990). Два диска с

песнями В. изданы во Франции (1993). Выхо-

дят стихи, ноты, мемуары,

Соч.: Дорогой длинною... М., 1990; Романсы и пес-

ни. М., 1991.

Лит.: Иофьев М. Профили искусства. М., 1965;

Рудницкий К. Александр Вертинский / Эстрада без па-

рада. М., 1991; Савченко Б. Кумиры забытой эстрады.

М., 1991.

Е. Уварова.

\ВЕСЕЛОВСКИЙ Александр Николаевич

(1894, Москва - 4,2.1964, Луино, Италия) -

артист оперы, тенор. Имеющиеся в настоящее

время сведения о жизни В. в России требуют

проверки и уточнений. Достоверно известно,

что в 1914 В. был вольнонаемным певчим зна-

менитого Московского Синодального хора. На-

иболее авторитетный <словарь певцов> -

<Sangerlexicon> И.Куча и Л.Рименса сообщает,

что В. был офицером, видимо, в годы 1-й миро-

вой войны. Можно считать установленным, что

в 1919-21 В. был солистом Большого театра.

Он не только хорошо знал, но и дружил с Н.Го-

ловановым, хормейстером Синодального учили-

ща и дирижером Большого театра. Эмигрировал

В., безусловно, уже сформировавшимся пев-

цом и имел определенный опыт, ибо уже в