13,6.1911, Театр Шатле, Париж). Здесь была

достигнута редкостная гармония всех составля-

ющих спектакля. На материале русского пло-

щадного театра, включавшего фольклорные мо-

тивы и традицию кукольных представлений, ро-

дилось произведение, обнажавшее коренную

проблему XX в.: судьбы духовного начала.

Спектакль ошеломил внутренней правдой и

провидческой ясностью, словно предрекая гря-

дущие испытания человечеству и неистреби-

мость, несмотря ни на что, духовного естества

человека. Ф. строил спектакль на контрастном

сопоставлении массовых сцен масляничного гу-

лянья и камерных <кукольных> эпизодов. Пла-

стическая характеристика каждой куклы была

индивидуальна и чрезвычайно выразительна.

Элементы пальцевой техники классического

танца в примитивном кукольно-схематизиро-

ванном варианте составляли танец Балерины.

Нагло-вызывающий самодовольный Арап -

весь en dehors, нараспашку; Петрушка, напро-

тив, <закрыт>, en dedans, движения его углова-

ты, ломки, экспрессивно-нервны и как бы рас-

согласованы. В замечательном дуэте Карсави-

ной (Балерина) и Нижинского (Петрушка) ли-

дировал танцовщик - он был центром дейст-

вия, так же, как и в <Видении розы>. В проти-

вовес классической традиции балета XIX в.

мужской танец выходил на первый план. Это

было новым в эстетике хореографического ис-

кусства.

В следующем Сезоне 1912 состоялся ба-

летмейстерский дебют Нижинского, положив-

ший конец монополии Ф. в этой сфере. Ф. про-

должал ставить, но не его спектакли были те-

перь в центре внимания. Хореограф и в новых

работах возвращался к опробованным полю-

бившимся темам. Ссора с Дягилевым привела к

временному разрыву, и в Сезоне 1913 Ф. не

участвовал. Последовавшее перемирие уже не

могло вернуть былого положения. Премьеры

оказывались самоповторами. Не стали новым

словом ни его <Бабочки> на музыку Р.Шумана,

ни <Тамара> на музыку М.Балакирева, ни <Даф-

нис и Хлоя> М.Равеля. Художественные идеи

Ф. словно бы исчерпали себя, став мощным

стимулом в творчестве шедших следом. В годы

1-й мировой войны лишь подтвердилось оче-

видное - Ф. Дягилеву был больше не нужен.

Оставался Мариинский театр. В эти петер-

бургские годы Ф. явно тяготел к русским ком-

позиторам, и прежде всего к Глинке, поставив

на Мариинской сцене его <Вальс-фантазию>,

<Арагонскую хоту> и танцы в опере <Руслан и

Людмила>. Хореографическая картина <Сон>

была сочинена, по всей видимости, наспех для

благотворительного спектакля Литературного

фонда 10.1.1915 в честь 100-летия со дня

рождения М.Лермонтова по его стихотворе-

нию. Батальные сцены, предсмертные видения,

являвшиеся раненому герою в облике хоровода

девушек, может быть, и перекликались с вол-

новавшими всех военными темами, но с музы-

кой <Вальса-фантазии> Глинки сопрягались все

же насильственно. Напротив, <Арагонская хо-

та> (29.1.1916, Мариинский театр) стала од-

ним из его шедевров, увы, нами утраченных.

Внимание хореографа было приковано к тем

элементам испанского танца, которые близки

танцу классическому. Этот ход сообщал всей

композиции аромат естественности и подлин-

ности. Изысканное оформление Головина до-

полняло эффект, придавало пластической кар-

тине законченность. Интуиция и отменная му-

зыкальность не изменили Ф. и при постановке

уже в советское время танцев в опере <Руслан

и Людмила> (27,11.1917).

Война подталкивала художника к высказы-

ваниям на героическую тему. Так появился

<Стенька Разин> на музыку симфонической по-

эмы А.Глазунова (28.11.1915). В тот же вечер

давались две другие фокинские премьеры -

<Эрос> и <Франческа да Римини> с музыкой

Чайковского. В <Эросе> мотивы <Видения ро-

зы> и <Шопенианы> узнавались без труда, Эк-

лектика отражала компромиссность фокинских

усилий. Участие М.Кшесинской в главной роли

этот компромисс делало неизбежным. И во

<Франческе да Римини> готовность уступить

классическому танцу успеха не принесла.

Особняком в творчестве Ф. этого периода

стоят <Прелюды> на музыку Ф.Листа, показан-

ные на Мариинской сцене 31,3.1913, но со-

зданные для гастролировавшей в Берлине труп-

пы А.Павловой. Премьера была восторженно

принята в Берлине, заслужив одобрение вели-

ких Р.Штрауса и А.Никиша, но встречена в

штыки в Петербурге, Критики осудили самый

принцип сценического истолкования симфони-

ческой музыки, для балета не предназначенной.

И - ошиблись. Пусть Ф. не вполне удалась эта

попытка, он верно выбрал путь. Он был из тех,

кто начинал, в том была его миссия.

Весной 1918 Ф. отправился на гастроли в

Стокгольм и больше на родину не возвращался.

Вместе с ним была жена и партнерша Вера

Петровна Фокина (урожд. Антонова), Ф. было

уже 38 лет - <пенсионный возраст> по мер-

кам императорских театров, но он продолжал

балетмейстерскую, педагогическую, даже ис-

полнительскую деятельность. Приходилось

браться за все, чтобы выжить. Правда, побед

больше не было. Уже в последние петербург-

ские годы критики отмечали утраты в танце-

вальной форме: и не случайно - Ф. мало тан-

цевал. Тело деформировалось, перестало быть

послушным. За рубежом утраты становились

все заметнее. Но танцевать приходилось даже

если случалась травма - ради гонорара за

спектакль. В 1919 семья Ф. перебралась в

Америку. 30 декабря состоялся первый кон-

церт в <Metropolitan Opera>: <Видение розы>,

<Умирающий лебедь>, ряд других миниатюр.

Новое появилось через год, но по существу но-

вым не было - перепевы старого соединялись

с безуспешными попытками заинтересовать

зрителя. В 1921 супруги осели в Нью-Йорке,

открыв там балетную школу. Ставить приходи-

лось для полупрофессионалов и откровенных

любителей - американский балет лишь зарож-

дался. Мысли о возвращении возникали. Тем

более, что Ф. в России ждали - надеялись, что

именно он возглавит труппу бывшего Мариин-

ского театра. Слали телеграммы, задумывали

чествования. Ф. приглашения принимал, но в

последний момент возвращаться раздумывал.

Безрезультатно завершились и последние пере-

говоры с Ф. о возвращении в 1931. Но и аме-

риканским хореографом он тоже не стал, Ф.

продолжал жить в кругу своих прежних идей,

чуждый происходившим вокруг изменениям.

Наиболее значительным из поставленного в

последний зарубежный период были балеты

<Паганини>, <Синяя Борода>, <Русский солдат>.

<Паганини> на музыку С.Рахманинова (премье-

ра 30.6.1939 в Лондоне, труппа <Ballet Russe

du Colonel de Basil>) эклектично объединил гро-

тесковые зарисовки и эпизоды белотюниково-

го балета: особенно неубедительными были как

раз сцены сильфид. В <Синей Бороде> на музы-

ку одноименной оперетты Ж.Оффенбаха (пре-

мьера 27.10.1941, Дворец искусств в Мехико-

сити) в комическом свете представала вампука

академического балета и те формы классиче-

ского танца, которые раньше казались Ф. без-

надежно устаревшими, а теперь вызывали яв-

ную симпатию. Балет <Русский солдат> на му-

зыку сюиты С.Прокофьева к кинофильму <По-

ручик Киже> (премьера 23,1,1942, Бостон, од-

новременно в Opera House и Балетном театре)

обращался к эпохе Павла 1, но явно перекли-

кался с идущей в то время войной с фашиста-

ми. Действие развивалось на двух разнесенных

по уровню площадках: на одной - погибал

смертельно раненый солдат, на другой - сме-

нялся калейдоскоп картин, проносившихся в

его сознании. Действие склонялось к мелодра-

матическому. В музыке же преобладали иные

- сатирические - интонации...

Реформы Ф. положили начало новому ба-

летному театру - театру XX в. Изолированно-

сти балета от развития других искусств был по-

ложен конец. Требование подчинить действие

логике открывало дорогу режиссуре, историче-

ской достоверности, убедительности детали.

Иным стало оформление, превратившись из

служебно-функционального в чрезвычайно су-

щественный компонент спектакля. Свою худо-

жественную программу Ф. высказал в мемуа-

рах, опубликованных на английском языке в

1961 (Memoirs of a Ballet Master. Boston).

Соч.: Умирающий лебедь. Л., 1961; Против тече-

ния. Воспоминания балетмейстера. Статьи, письма. Л.-

М., 1962; 2-е изд. Л., 1981.

Лит.: Красовская В. Русский балетный театр нача-

ла XX века, ч. 1. Хореографы. Л., 1971.

А. Соколов-Каминский

\ФОНДАМИНСКИЙ (псевд. Бунаков) Илья

Исидорович (1881, Москва - 19.11.1942,

Освенцим) - политический деятель, издатель.

Из семьи богатого торговца. Учился в москов-

ской частной гимназии Креймана. Как вспоми-

нал В.Зензинов, в конце 90-х Ф. вместе с А.Го-

цем был идеологом <кружка юных идеалистов-

общественников, искавших смысла и оправда-

ния жизни, чутко откликавшихся на все ее ве-

яния и мечтавших о служении человечеству>. С

1900 изучал философию в Берлинском и Гей-

дельбергском университетах, был членом Гал-

ле-Гейдельбергского кружка <молодых эсе-

ров>. Весной 1902 арестован на границе за по-

мощь политэмигрантам и участие в организации

транспортов нелегальной литературы, 2 месяца

провел в одиночной камере Петербургского до-

ма предварительного заключения. После окон-

чания учебы в конце 1904 вернулся в Россию.

В начале 1905 - член Московского комитета

партии эсеров (ПСР). С сентября по

18.10.1905 - в Таганской тюрьме. В 1906

делегат 1-го съезда партии на Иматре. Получил

известность как талантливый оратор; вел пар-

тийную работу под всевдонимами Лассаль, Не-

победимый; псевдоним Бунаков выбрал по слу-

чайно увиденной на Маросейке вывеске мага-

зина. В 1906 при попытке проникнуть по зада-

нию ЦК ПСР на восставший крейсер <Память

Азова> был арестован, дважды судим военным

судом, но оправдан, после чего бежал через

Берлин во Францию, где близко сошелся с

Д.Мережковским, З.Гиппиус, Б.Савинковым.

Был членом Заграничной делегации партии, уча-

ствовал в разоблачении Азефа. С 1910 один из

лидеров ликвидаторства среди эсеров, в 1913

участник создания группы <Почин>. С 1914

<горячий оборонец>. Вместе с Н.Авксентьевым

и Савинковым издавал в 1914-15 газету <Но-

вости>, в 1915- журнал <Призыв> (орган со-

циал-демократов и социалистов-революционе-

ров-оборонцев) и газету волонтеров <За рубе-

жом>.

В апреле 1917 вернулся в Москву. 2 0 мая

избран на 1-м Всероссийском съезде Советов

крестьянских депутатов товарищем председа-

теля исполкома Советов, 3-й съезд ПСР (май-

июнь) избрал его в ЦК. Принадлежал к правой

группе партии, входил в число ее главных <зла-

тоустов>. Комиссар Временного правительства

на Черноморском флоте, где пытался противо-

стоять растущему влиянию большевиков.