1919 На Юге России, член Особого совещания

при генерале Деникине. Являлся фактически

идейным руководителем правой газеты <Вели-

кая Россия>. Сблизившись в начале 1920 с ге-

нералом Врангелем, в апреле возглавил в его

правительстве в Крыму управление внешних

сношений, лично добился признания Врангеля

правительством Франции, что решающим обра-

зом помогло эвакуации белых из Крыма в Кон-

стантинополь.

В начале октября 1920, незадолго до эваку-

ации Врангеля, выехал с семьей из Севастопо-

ля и обосновался в Париже, подолгу живя так-

же в др. центрах русской эмиграции: Праге,

Берлине, Варшаве, Белграде. С первых месяцев

эмиграции С. вошел в ряд научных, обществен-

ных и политических русских организаций,

предпринял несколько издательских, препода-

вательских и культурных начинаний. Стал чле-

ном Парижской и Брюссельской академиче-

ских групп, членом правления Союза русских

академических организаций за границей, чле-

ном Совета Института русского права при фа-

культете права Парижа, участником съездов

русских ученых с 1-го (Прага, 1921) по 5-й

(София, 1930). Публицистическую деятель-

ность дополнял систематической научной рабо-

той по истории и теории экономики, филосо-

фии, социологии. Под псевдонимом Сергей Лу-

нин опубликовал опыты в художественной про-

зе. Активно занимался литературоведением и

литературной критикой, большой цикл работ

посвятил А.Пушкину. Отказавшись от поста ди-

ректора Экономического института в Софии

(но продолжая контролировать местное Рос-

сийско-болгарское книгоиздательство), с 1921

в Праге-Берлине возобновил издание журна-

ла <Русская мысль> (до 1927), сосредоточив-

шего прежние и новые литературные силы,

среди которых выделялись его политические

единомышленники З.Гиппиус, М.Ростовцев,

И.Бунин и др. В мае 1922, по приглашению

П.Новгородцева, стал профессором политиче-

ской экономии Русского юридического факуль-

тета, состоявшего под протекторатом Праж-

ского Карлова университета (до мая 1925).

Политическая позиция С. в основных своих

чертах сложилась во время его пребывания в

правительстве Врангеля и зиждилась на при-

знании невозможности реставрации дореволю-

ционного порядка. Тем не менее в политиче-

ской практике С. придерживался идеи <рево-

люционной борьбы против коммунистической

власти>, для чего требовалось создание широ-

кого единого фронта русской эмиграции, на де-

ле охватывавшего лишь право-монархическую

ее часть; особо С. выделял единомышленных

ему <галлиполийцев> (та часть военной эмигра-

ции, которая не оставляла планов вооруженной

борьбы с большевиками). Убежденный в невоз-

можности эволюции большевизма, С. пропаган-

дировал идею интервенции в СССР, а во 2-й

половине 1920-х - начале 1930-х отдал су-

щественную дань фашистско-нацистским иску-

шениям правой русской эмиграции, полагавшей

фашизм наиболее радикальным средством

борьбы с коммунизмом. Однако в ноябре 1922

в Берлине, при встрече с многолетними своими

единомышленниками С.Франком, А.Изгоевым и

Н.Бердяевым, высланными из Советской Рос-

сии, С. обнаружил свою изоляцию в кругу

близкой ему либерально-консервативной тради-

ции: в первую очередь в отношении анализа

причин победы революции и большевиков в

гражданской войне. Концепции <народной> ре-

волюции С. противопоставил бескомпромисс-

ный общественный активизм, способный, по

его мнению, если не переломить ход событий,

то, по крайней мере, сохранить чистоту мо-

рального отвержения зла, Поэтому в середине