1929, Закончились в 1931, но озвучание про-

изошло только в 1939. В 1936 С. создал не-

мецкую версию этого фильма. Отказавшись от

первоначального замысла сочетать игру живых

актеров и объемную мультипликацию, он по-

шел на эксперимент и все функции игрового

кино возложил на своих своеобразных испол-

нителей. С. продемонстрировал верх изобрета-

тельности и фантазии, создавая куклы величи-

ной от 10 см до размеров человеческого роста.

Куклы обладали удивительной мимикой, их гри-

мировали, им придавали <выражение лица>,

они сохраняли пластику настоящего тела живо-

тных, могли чудесным образом <оживать> на

экране. Потрясенные зрители почти уверовали

в то, что это были дрессированные животные,

которых каким-то неведомым способом заста-

вили носить костюмы. Однако за всем этим

стоял титанический труд художника: для дости-

жения такой степени мимической и пластиче-

ской выразительности С. приходилось для каж-

дого персонажа изготовлять до 500 масок,

продвигаясь в съемках движения одной или не-

скольких кукол со скоростью менее 1-2 мет-

ров пленки в час. При этом С. старался не толь-

ко поразить зрителя техническими новациями

или куклами, не имевшими аналогов в мире, но

и вносил в западную мультипликацию лучшие

элементы русской актерской школы: ее психо-

логизм, глубину, эмоциональную насыщен-

ность.

Уединенная жизнь отшельника в доме-сту-

дии под Парижем, оживавшие чудо-куклы, оп-

ределенная таинственность, сопровождавшая

его творческий процесс, к которому допуска-

лись только самые близкие люди - все это по-

рождало мифы и легенды вокруг имени С. При-

мечательны слова известного киноведа А.Арну:

<Нет, не поеду я к Старевичу, ...не хочу, чтобы

он превратил меня в камень... или напустил сво-

их гномов, духов, домовых, своих ужасных мух

и драконов со сверкающими бриллиантами

глаз...> Сам же С. на все разговоры о <тайнах>

неизменно отвечал: <...секрета особого здесь

нет. Это все труд. Большой кропотливый труд.

Все это создано по кадрику, только очень тща-

тельно>. До конца своих дней С. оставался ве-

ликим тружеником; задумывая все новые и но-

вые сюжеты, он мечтал создать грандиозную

фреску <Сотворение мира>. Безудержно сме-

лый в творческом поиске, С. вместе с тем не

был свободен от присущих людям слабостей:

из суеверного страха не решался, приступая к

религиозному сюжету, наделять марионеток

человеческой мимикой; по тем же соображени-

ям боялся речевого озвучания кукольных пер-

сонажей. С. мечтал о создании музея кукол,

однако этому не суждено было сбыться. Его

уникальная коллекция оказалась рассеянной по

всему миру. Ходатайства известного мульти-

пликатора И.Иванова-Вано о приобретении ее

Россией не увенчались успехом. Секрет созда-

ния своих уникальных кукол художник унес с

собой.

Заслуга С. состояла не только в создании

особой техники съемки, но также в талантли-

вом решении с ее помощью особых образных и

жанровых чадач, и по сей день стоящих перед

объемной мультипликацией. С. стал первопро-

ходцем в этом жанре и намного опередил со-

временный ему кинематограф.

Лит.: An L.SMrtvitsh, l'animateur des poup^es et des

marionettes, realise un nouveaux film: <Le Roman de

Renard> // <Cin^-Miroir>, 1929, 27/XII; Михин Б. Ху-

дожник-кудесник // Иск-во кино, 1961, № 8; Нусино-

ва Н.И. Роман о Лисе // Там же, 1989, № 12; форестье

Луи. Великий немой // Родина, 1991, № 11-12.

Т. Гиоева

\СТЕПУН Федор Августович (6.2.1884, Мо-

сква - 23.2.1965, Мюнхен) - религиозный

философ, историософ, культуролог, социолог,

теоретик искусства, писатель и публицист. Ро-

дился в расположенном в Москве доме <Чело-

веколюбивого общества>, что, как иронично за-

мечал сам С., ко многому обязывало. Предки С.

по отцу владели земельными угодьями между

Тильзитом и Мемелем. Кроме литовской и не-

мецкой крови, у С. были примеси французской

и шведско-финской крови по линии матери, в

роду которой (Аргеландер) встречаются уважа-

емые имена протестантских пасторов. Спустя

три года после рождения Федора семья пере-

ехала в имение недалеко от Калуги, где отец

получил место директора известной на всю

страну кондровской писчебумажной мануфак-

туры. Природа средней полосы, провинциаль-

ная жизнь и связанные с ней воспоминания

способствовали глубокому вживанию в образ

России, ставший впоследствии одной из веду-

щих тем его творчества.

По настоянию отца в 1894 С. поступил в

московское реальное училище Св.Михаила, ко-

торое окончил в 1900. В выборе дальнейшего

пути колебался между желанием изучать фило-

софию и тягой к художественному творчеству.

Так и не приняв окончательного решения, С.

отправился для отбытия воинской повинности

на год (1901) в мортирный дивизион, стоявший

в Коломне. Затем по совету матери и доцента

Московского университета Б.Вышеславцева С.

в 1902 выехал для продолжения образования в

Гейдельберг. Там в университете он изучал фи-

лософию, историю, политическую экономию,

государственное право, историю искусства и

литературы, стал учеником В.Виндельбанда.

Пройдя курс обучения в Гейдельбергском уни-

верситете, С. защитил докторскую диссерта-

цию по историографии Вл.Соловьева, после че-

го отправился путешествовать по Франции и

Италии. "

Формирование философских взглядов С.

проходило под влиянием неокантианства,

Вл.Соловьева, символизма, немецкого роман-

тизма (особенно Шлегеля и Новалиса) и мисти-

цизма (Плотина, Мейстера Экхарта, Шеллинга,

Рильке) и вполне завершилось в 1910, когда в

сборнике <О мессии. Очерки по философии

культуры> (Лейпциг, 1910) появилась его

статья <Трагедия творчества (Фр.Шлегель)>. В

ней С. предпринял первый набросок своей фи-

лософии культуры, стержнем которой стала

формулировка противоречия между душевно-

духовным планом личности (жизнью) и объек-

тивированными в процессе творчества ценно-

стями (культурой).

С возвращением в Россию в 1910 С. при-

нял самое деятельное участие в издании меж-

дународного ежегодника по философии куль-

туры <Логос> (1910-14, 1925), постоянными

участниками и редакторами русского издания

которого стали, кроме него, адепты <научной

метафизики> С.Гессен, Э.Метнер, Б.Яковенко.

<Задачей русского <Логоса>, - писал С,, -

было подведение методологического фунда-

мента под научно ...малоозабоченную русскую

философию, как религиозно-интуитивного,

так и марксистско-догматического характера>.

Свое направление авторы <Логоса> противопо-

ставляли деятельности православно-славяно-

фильского издательства <Путь>, вокруг которо-

го были объединены такие известные филосо-

фы и богословы как Г.Рачинский, Е.Трубецкой,

В.Эрн, С.Булгаков, Н.Бердяев, П.Флоренский,

Позднее, однако, некоторые авторы <Логоса>,

среди которых был и С., перешли на религиоз-

ные позиции и даже стали деятельными члена-

ми православной церкви.

1910-14 - период напряженной творче-

ской деятельности С. Он являлся членом <Бю-

ро провинциальных лекторов>, в качестве кото-

рого объездил почти всю Россию, особенно ча-

сто посещая волжские города; выступал на за-

седаниях Религиозно-Философского общества

им. Вл.Соловьева: входил в кружок И.Астрова;

участвовал в семинарах в издательстве <Муса-

гет>, читал лекции в Московском народном

университете. В журналах <Труды и дни>, <Рус-

ская мысль>, <Северные записки> был напеча-

тан ряд ярких статей С. В <Логосе> (кн. 3-4,

1913) опубликована во многом программная

для С. философская работа <Жизнь и творчест-

во>, в которой он пытался <на почве кантовско-

го критицизма научно защитить и оправдать яв-

но навеянный романтиками и славянофилами

религиозный идеал>.

Разразившаяся 1-я мировая война отвлекла

С. от научной и литературной работы. В начале

октября 1914 он в составе 12-ой Сибирской

стрелковой артбригады отправился на Галиций-

ский фронт, в 1915-на Рижский фронт, где

был тяжело ранен. Спустя 10 месяцев, прове-

денных в армейских лазаретах, в 1916 возвра-

тился в Галицию. Свои переживания, связан-

ные с участием в военных действиях, описал в

философско-автобиографическом романе <За-

писки прапорщика-артиллериста> (М..1918),

признанном критиками одной из лучших книг о

1-й мировой войне. С началом Февральской ре-

волюции С. попал во главе армейской делега-

ции Юго-Западного фронта в Петроград, где

остался в качестве фронтового представителя

во Всероссийском Совете рабочих, крестьян-

ских и солдатских депутатов. Не удовлетворен-

ный своей деятельностью, С. возвратился на

фронт как правительственный комиссар и при-

нял участие в съезде Юго-Западного фронта в

Каменец-Подольском. Вскоре С. вновь был вы-

зван в Петроград, где возглавил культурно-про-

светительскую часть при политическом отделе

военного министерства, редактировал одновре-

менно журнал <Инвалид>; некоторое время ис-

полнял обязанности начальника политического

управления при военном министерстве. После

ухода в отставку работал редактором журнала

<Армия и флот Свободной России> (быв. <Ин-

валид>). Утром 24.10.1917 арестован в Мари-

инском дворце солдатами Кексгольмского пол-

ка, но вскоре освобожден.

После октябрьского переворота С. пере-

брался в Москву, где весной 1918 сотрудничал

в оппозиционной прессе, заведовал культурно-

философским отделом в правоэсеровском

<Возрождении>. С началом гражданской войны

был призван в Красную армию и лишь благода-

ря вмешательству А.Луначарского оставлен в

Москве, назначен на должность заведующего

репертуаром при <Показательном театре рево-

люции>. После постановок <Царя Эдипа> Со-

фокла и <Меры за меру> Шекспира С. был уво-

лен из театра за <явное непонимание сущности

пролетарской культуры>. Однако, по его мне-

нию, специфически пролетарской культуры <и

быть не может: культура требует языка, а у

пролетариата, как и у каждого класса, есть

только терминология>. Покинув театр, С. остал-

ся в Москве, читал лекции в ряде театральных

студий, преподавал в Вольной Академии духов-

ной культуры, делал доклады в аудиториях

Политехнического музея, вел интенсивную ли-

тературную работу. В 1919 С. вместе с женой

решил обосноваться в деревне, где они вместе

с другими родственниками организовали не-

большую коммуну, работавшую с разрешения

местного исполкома на 14 десятинах земли, ос-

тавшихся от имения тестя С. В 1922 С. был со-

ставлен сборник <Освальд Шпенглер и закат

Европы> и выпущен под его редакцией литера-

турно-художественный сборник <Шиповник>,

куда вошли, кроме статьи самого С,, работы

Н.Бердяева, П.Муратова, Л.Леонова, Б.Пастер-

нака. Осенью 1922 С. вместе с другими изве-

стными деятелями русской культуры был вы-

слан из Советской России.

С. нашел пристанище в Германии и первона-

чально поселился в Берлине; стал одной из са-

мых заметных фигур культурной жизни эмиг-

рации. При его непосредственном участии вы-

ходили журналы <Современные записки> (зав.

лит.-худ. отделом) и <Новый Град> (соред. вме-

сте с Г.Федотовым и И.Фондаминским). Фор-

мируя программу <Нового Града>, С. отмечал

отсутствие жестких партийных рамок в направ-

лении журнала. Главным для <новоградцев>

был вопрос духовности, а не конечных целей

движения. Возможность выхода из глубокого

духовного, социального и экономического кри-

зиса, поразившего мир, они связывали <с хри-

стианской культурой средневековья, со свобо-

долюбивым гуманизмом Возрождения и с либе-

ральным социализмом, требовавшим такой хо-

зяйственной системы, которая гарантировала

бы каждому человеку возможность полного

развития своей личности>. С. - убежденный

христианский демократ. Его политические

взгляды эволюционировали от правого крыла

партии социалистов-революционеров к позиции

религиозных социалистов типа П.Тиллиха во

времена Веймарской республики.

В 1923 вышли в Берлине книга С. <Жизнь

и творчество>, составленная из статей, уже

опубликованных в России, и работа <Основные

проблемы театра>, в которой философ продол-

жал разработку ключевой для него темы проти-

воречия жизни и творчества: <Каждый человек,

осознающий себя на достаточной глубине, не-

избежно осознает себя в раздвоении, каждый

дан себе как бы двояко, дан себе как несовер-

шенство, как то, что он есть, и как совершенст-

во, как то, чем он должен стать, дан себе как

факт и задан себе как идеал; дан себе как хаос

и задан себе как космос... Жизнь, изживаемая

нами изо дня в день, - не жизнь вовсе. В ней

господствует слепой случай, в ней царит об-

ман...>; подлинная жизнь - <это жизнь как со-

держание трагедии>. Та же мысль о высокой

культурной миссии театрального искусства, со-

единяющего и возвышающего актеров и зрите-

лей, проводилась С. в работе <Театр и кино>

(Берлин, 1932).

В 20-30-е С. сосредоточился на проблеме

исторической судьбы России и осмыслении фе-

номенов революции и большевизма. В <Новом

Граде> (1934, № 8) появилась его программная

статья <Идея России и формы ее раскрытия>, в

которой он, в частности, отмечал, что <рус-

скость есть качество духовности, а не историо-

софский политический и идеологический мон-

таж>, и потому раскрытие русской идеи <тре-

бует не формул, а тщательной живописи исто-

рического пути и лица России>. Большевизм С.

трактовал как результат <ложного направления

религиозной энергии русского народа, псевдо-

морфоза русской потребности верить> и пото-

му большевизм <не может быть преодолен ни-

чем иным как возрождением веры в Распято-

го>. Эти идеи развивались С. в работе <Das

Antlitz RuBlands und das Gesicht der Revolution>

(Leipzig, 1934), а феноменология революции

исследовалась им в серии очерков <Мысли о

России>, печатавшихся в <Современных запи-

сках> (1923-28).

Опираясь в своих философских интуициях

на учения о положительном всеединстве и

цельном знании Вл.Соловьева и славянофилов,

С. придерживался стратегии синтеза всех чело-

веческих познавательных способностей. Отсю-

да своеобразие его писаний, часто шокирую-

щих парадоксами и похожих одновременно и

на научные изыски, и на философские рассуж-

дения, и на глубоко личную лирическую прозу.

Наиболее ярко этот синтез нашел свое выра-

жение в религиозно-философском романе в

письмах <Николай Переслегин> (Париж, 1929)

и мемуарах <Бывшее и несбывшееся> (тт. 1-2,

Нью-Йорк, 1956). Органичность и наблюда-

тельность С., умение, как писал литературный

критик Ю.Иваск, <охватить целое, а не части

(форму, стиль, настроение)>, позволяла ему

глубоко проникать в тайну художественного

творчества и творческой личности. Это в пол-

ной мере проявилось в работе <Встречи: Досто-

евский - Лев Толстой - Бунин - В.Иванов

- Белый - Леонов> (Мюнхен, 1962), а одна

из последних книг С. - <Mystische Weltschau.

Fiinf Gestalten des russischen Symbolismus>

(Munchen, 1964), по свидетельству долголетне-

го собеседника, личного секретаря, друга и

ученика философа, А.Штаммлера, <не только

самое глубокое, проникновенное толкование

символизма, которое ныне существует на каком

бы то ни было языке, но также подведение ито-

гов богатейшей жизни и творчества самого С.>.

В статье, посвященной памяти С., Штамм-

лер нарисовал портрет философа: <С. меня по-

разил: в нем было что-то львиное, при этом бла-

госклонное, приветливое, открытое; глубокая

серьезность соседствовала с милой шутливо-

стью, глаз иногда прищуривался, лукаво подми-

гивал. Это был с головы до пят русский барин,

но вместе с тем несомненно и ученый, одно-

временно и человек с некоторыми чертами те-

атральности, - светский человек, офицер и хо-

роший наездник>. Черты аристократизма отме-

чал у С. и один из редакторов <Современных

записок> М.Вишняк: <Элемент игры и театра,

импровизации, вдохновения или выдумки чув-

ствовались во всем, о чем бы он ни говорил или

писал>. Именно неподражаемый артистизм вку-

пе с незаурядным ораторским талантом принес-

ли С. славу одного из лучших ораторов Герма-

нии.

В 1926 С. был приглашен на кафедру соци-

ологии в дрезденское Высшее техническое

училище, откуда в 1937 он был уволен нацист-

ским правительством без права печатного и ус-

тного выступления по причине, как иногда иро-

нично выражался С., <неисправимой русскости,

жидофильства и склонности к религиозному

мракобесию>. Чудом избежав гибели во время

бомбардировки Дрездена в 1945, но потеряв

все свое имущество, С. перебрался сначала в

небольшой городок Тагернзее, а оттуда в Мюн-

хен. В 1947 С. пригласили возглавить создан-

ную специально для него кафедру истории рус-

ской культуры в Мюнхенском университете

Людвига Максимилиана, где он вплоть до 1960

читал курсы по русской литературе (в основ-

ном символизму) и социологии русской рево-

люции. По словам Штаммлера, <он был одним

из самых блестящих лекторов, когда-либо чи-

тавших в Мюнхенском университете>. В после-

военные годы С. активно сотрудничал в перио-

дических изданиях эмиграции (альманахе <Мо-

сты>, журналах <Опыты>, <Новом журнале> и

др.), одновременно являлся одним из учредите-

лей и постоянных представителей Товарищест-

ва зарубежных писателей. К 80-летию С. пра-

вительство ФРГ наградило его высшим знаком

отличия. С. скоропостижно скончался, возвра-

щаясь с одной из своих публичных лекций.

Соч.: Der Bolschewismus und die christliche

Existenz. Munchen, 1959; Dostoewskij und Tolstoj.

Christentum und soziale Revolution. Munchen, 1961.

Лит.: Нижевский Д.И. Речь о Степуне // НЖ,