1928). Давние дружеские связи с литовскими

поэтами Людасом Гирой, Балтрушайтисом и но-

вые поездки в Литву завершились изданием

сборника <Северное сияние. Стихи о России и

Литве> (Париж, 1931). Многочисленные

переводы Б. печатал в еженедельнике <Россия

и славянство> - <Болгарские песни>, поэзия

Ярослава Ивашкевича (1930). Выступал как по-

пуляризатор славянской поэзии и культуры.

Отмечая заслуги Б. в переводах чешских поэ-

тов, Чешская Академия наук и культуры

избрала его в 1930 своим членом-корреспон-

дентом.

Б. писал и прозу: <Воздушный путь. Книга

рассказов>, автобиографический роман <Под

новым серпом> (оба - Берлин, 1923), сборник

эссе на славянские темы <Соучастие душ> (Со-

фия, 1930). Публиковал этюды о писателях,

размышления о литературе, принимал участие в

литературных вечерах и юбилейных торжест-

вах. Выступая в клубе молодых литераторов в

Париже с обращением <К молодым поэтам>,

раскрывал <секреты> своего успеха. В речи о

Ф.Достоевском - <мученике глубин русского

духа> (1921) - говорил о <бесконечно-слож-

ной многогранной личности гениального ху-

дожника>, о том, каким образом писатель со-

здает <художественное вещество>, из которого

можно сделать <хлеб каждого дня> и <святей-

шие знамения, которые возникают в самом вы-

соком <таинстве нашей религии>. Мысли о ли-

тературе и писателях у Б. выражены образно,

слово эмоционально окрашено. <Узнав сам,

много раз, величайшую боль.., видевший смерть

лицом к лицу..., стоявший на эшафоте и считав-

ший секунды, отделяющие его от казни.., без

вины томившийся на каторге... - мог ли он не

знать, что есть в душах человеческих?>

В эссе о И.Тургеневе (из цикла <Мысли о

творчестве>, 1921) назвал его самым русским

из наших прозаиков, <лучше других постигшим

разлив родной речи и лучше всех других поняв-

шим основные черты нашего народа,

прихотливый ход нашей истории>; <Тургенев -

безупречный лик художника, воспринявший ис-

кусство как одну из граней вечности>; этот вол-

шебный сказочник, <давший неумирающую

жизнь всему рассказанному, спел такой гимн

русскому языку, что он будет жить до тех пор,

пока будет жить русский язык, значит, всегда>.

Вспоминая о Л.Толстом, которого он посетил

вместе с Чеховым в Крыму, Б. писал, что одним

простым вопросом Толстой умел, <как испове-

дальник, побудить к полной правде чужое

сердце и заставить его мгновенно раскрыться>.

<Видеть это лицо, полным внутреннего света, и

не любить его - было нельзя>. В литературное

наследие Б, входят также этюды о

Е.Баратынском, С.Аксакове: он оставил отзывы о

видных писателях зарубежья - А.Куприне, И.Бу-

нине, Д.Мережковском, Г.Гребенщикове и др.

Соотечественники в эмиграции замечали,

начиная с 1932, нарастание у поэта душевной

депрессии, которая в конечном счете

парализовала его мысль. Его дни закончились в

русском приюте в окрестностях Парижа.

Критика в зарубежье по-разному оценивала

творчество Б. в эмиграции и все его литератур-

ное наследие. <Это метеор, мерцавший обман-

чивым и неверным светом и исчезнувший, надо

полагать, навсегда>, - писал ГАдамович. Боль-

шую активность Б., несмотря на упадок сил в

конце жизни, отмечал Ю.Терапиано, хотя, по

его словам, в поэзии зарубежного периода Б,

<нет прежнего подъема и прежней вос-

торженности. Она суше, беднее>. Суд

современников над нею был строг, но <со

временем кто-нибудь откроет настоящего Баль-

монта, отбросив много лишнего и даже никчем-

ного>.

Соч.: Стихотворения, Л., 1969; Избранные стихи и

поэмы. Мюнхен, 1975; Избранное. М., 1990; Стихо-

творения. М., 1990; Золотая россыпь. Избр. переводы.

М., 1990; Где мой дом: Стихотворения, художественная

проза, очерки, письма. М., 1992.

Лит.: Пильский П.К, К.Д.Бальмонт: К 60-летию со

дня рождения // Сегодня, 1927, 4 июня; Адамович Г.

70-летие К.Д.Бальмонта // ПН, 1937, 17 июня; Цет-

лин М. Бальмонт // НЖ, 1943, № 5; Седых А. Баль-

монт // НЖ, 1958. № 55; Althaus-SchSbiicher S.

Konstantin D. Balmont. Bern, Frankfurt am Main, 1975;

Бальмонт E.A. Мои воспоминания о К.Д.Бальмонте //

Лит. Россия, 1987, № 12.

Е. Трущенко

\БАРАНОВ-РОССИНЭ Владимир Давидович

(наст. фам. и имя Баранов Шулим-Вольф)

(1.1.1888, с. Б.Лепатиха, Мелитопольского у.,

Таврической губ. - 1944) - живописец,

скульптор. В 1903-8 учился в Одесском худо-

жественном училище, в 1908-9 в Высшем ху-

дожественном училище при Академии худо-

жеств в Петербурге. Участник организованных

Д.Бурлюком выставок <Стефанос> (М" 1907-8),

<Звено> (Киев, 1908), <Венок-Стефанос>

(СПб., 1909), <Импрессионисты> (СПб., 1909),

в которых были представлены в тесном единст-

ве живопись, скульптура, музыка и поэзия.

В 1910 уехал в Париж. Сращивание

рациональной конструктивности с декоративно-

живописными исканиями проявилось в его ком-

позициях <Кубистическая женщина> (1910), В

<Кубистических автопортретах> (1910, 1913)

сказались традиционные черты русского искус-

ства. Многие натюрморты, пейзажи, жанровые

сцены выдавали интерес Б.-Р. к футуризму

(<Кузница>, 1911). О стремлении к <большому

стилю> говорили композиции на библейские те-

мы (<Адам и Ева>, 1912; <Апокалипсис в зеле-

ных тонах>, 1910-15).

С 1912 жил в <La ruche> (<Улей>), где тес-

но общался с творцами периода <бури и нати-

ска> новейшего искусства. С 1910 выставлял-

ся на Осеннем салоне, в 1912 экспонировал

свои произведения в Цюрихе, в 1914-в Ам-

стердаме (под псевд. <Даниэль Россинз>; в