1919) В Киев и Одессу не изменили положе-

ния. 12.3.1920 торжественно отмечался

очередной юбилей театра. Затянувшееся из-за

множества чествований до 2-х часов ночи

представление стоило Б. штрафа и трех суток

ареста. Вскоре после этого <Летучая мышь>

отправилась на гастроли по Кавказу, а оттуда

за границу. В Москве остался богатый те-

атральный гардероб, библиотека. С Б, выехала

небольшая часть труппы,

Уже первые спектакли в парижском театре

<Феллина>, затем в лондонских <Апполо>, <Ко-

лизеум> прошли с триумфальным успехом. За-

тем последовала Америка: Нью-Йорк, Голли-

вуд, Лос-Анджелес и др. Поначалу игрались

старые программы. Преобладали пантомимы,

вокальные и танцевальные номера; комический

эффект достигался также английским и

французским произношением Б. <Тайме> писа-

ла, что представления <Летучей мыши>

притягательны удивительным сочетанием вкуса

с эксцентричностью, и оба эти качества осо-

бенно ярко обнаруживаются в личности Б. По-

степенно обновляя состав труппы и репертуар,

попеременно посещая с театром США и

европейские страны (а затем и Латинскую

Америку и Южную Африку), Б. закрепил за

собой репутацию <истинного мастера своего

дела> {К.Бальмонт). М.Сарьян писал по заказу

Б. декорации к пантомиме <Зулейка> (1926). В

парижском театре <Мадлен> Б. поставил инсце-

нировку <Пиковой дамы> на французском язы-

ке (1931). Согласно оценке оформившего

спектакль Ю.Анненкова, Б. впервые дал

решение пушкинской новеллы, более адекват-

ное Пушкину, чем либретто оперы Чайковско-

го. Оставаясь в центре культурной жизни

русского зарубежья, Б. проводил вечера отды-

ха, конферировал с Н.Тэффи, И.Одоевцевой',

посещал гастроли советских театров. <Великая

депрессия> 1929 уничтожила состояние Б.,

страсть к игре завершила разорение. Б. пытался

создать в Париже <Театр русской сказки>, го-

товил постановку <Руслана и Людмилы> с де-

корациями С.Чехонина. Но удержать театр не

удалось, он закрылся в 1934.

Последние годы жизни Б. провел в США,

выступал как конферансье в больших ревю,

пытался сниматься в Голливуде. Весной 1936

работал в маленьком, созданном им, кабаре в

подвале нью-йоркского отеля <Сен-Мориц>. В

мае кабаре закрылось. Б. хлопотал о гастролях,

ездил к импрессарио; в такси случился инсульт.

Лит.: Эфрос Н. Театр <Летучая мышь> Н.Ф.Балие-

ва. М., 1918; Ракитин Ю. Никита Федорович Балиев.

Памяти друга // Илл. Россия, 1937, № 45-47; Тихвин-

ская Л. <Летучая мышь> // Театр, 1982, № 3; Бессонов

В.А., Янгиров P.M. Большой Гнездниковский переулок,

10. М., 1990; Моск. наблюдатель, 1992, № 9.

Е. Уварова

В. Бессонов.

\БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич

(3.6.1867, Гумнищи, Шуйский у., Влади-

мирская губ. - 24.12.1942, Нуази-ле-Гран,

близ Парижа) - поэт, переводчик, эссеист. Ро-

дился в помещичьей семье: отец его был зем-

ским деятелем в Шуе. Б. учился в гимназии в

Шуе и Владимире, на юридическом факультете

Московского университета (1886-88), был ис-

ключен за участие в <студенческих бес-

порядках>. Первые стихотворения напечатал в

18 85 в петербургском журнале <Живописное

обозрение>. Первую книгу <Сборник стихо-

творений> издал на собственные средства в

1890 в Ярославле. Поэтические сборники <В

безбрежности> (М., 1895), <Тишина> (М.,

1898), <Горящие здания> (М., 1900), <Будем

как солнце>, <Только любовь> (оба - М.,

1903), <Литургия красоты> (М., 1905) и др.

выдвинули Б. в ряд корифеев русского симво-

лизма. За ними последовало <Полное собрание

стихов> Б, в 10-ти тт. (1907-14). Его поэзия

получала высочайшие оценки критики, <То бы-

ло время, когда над русской поэзией восходи-

ло солнце поэзии Бальмонта, - отзывался о

его поэтическом даре и мастерстве В.Брюсов.

- В ярких лучах этого восхода затерялись едва

ли не все другие светила. Думами всех, кто

действительно любил поэзию, овладел Баль-

монт и всех влюбил в свой звонкопевучий

стих>.

Б. переводил также классику всемирной по-

эзии. Начиная с 1892 совершил многочислен-

ные путешествия, их результатом явились кни-

ги <Зовы древности> (М., 1908) - переводы

древних преданий и мифов, <Змеиные цветы>

- очерки о Мексике (М,, 1910), <Край

Озириса: Египетские очерки> (М., 1914) и др.

Переводил Шелли, Кальдерона, Эдгара По,

Уайльда, Уитмена и др. поэтов Европы и

Америки. Автор первого полного перевода на

русский язык <Витязя в тигровой шкуре> Шота

Руставели; одним из лучших признан его

перевод <Слова о полку Игореве>.

С 1905 находился под воздействием

революционных настроений, обличал само-

державие, вынужден был эмигрировать; в

Париже в 1907 издал сборник <Песни мстите-

ля>. В феврале 1917 приветствовал револю-

цию, как <очистительную силу>: написал гимн

<Да здравствует Россия, свободная страна!>, но

уже в мае заявил, что отказывается от

прежних <мстительных призывов>. Свои убеж-

дения выразил в книге <Революционер я или

нет?> (М., 1918): <Революция хороша, когда

она сбрасывает гнет. Но не революциями, а

эволюцией жив человек... Жизни нет там, где

грозы происходят беспрерывно>.

Испытал лишения и невзгоды послереволю-

ционных лет в подмосковном местечке Ново-

Гиреево, где он <голодал и холодал>. Описал те

дни в очерках-воспоминаниях, вошедших в кни-

гу <Где мой дом?> (Прага, 1924), в статьях, в

лекции <О пережитом при большевиках>, с ко-

торой он выступил в Париже в 1921.

Покинул Россию 25.6.1920, получив

разрешение выехать во Францию на полгода,

но в Россию не возвратился. Жил в окрестно-

стях Парижа и в Бретани, на Атлантическом

побережье,

Как поэт и человек Б. оказался на чужбине

фигурой трагической: <Я живу среди чужих>.

<Мне душно от того воздуха, которым дышат

изгнанники>, <Я никому не нужен>. <Я ушел из

тюрьмы, уехав из Советской России... Зачем бы

я вернулся? Чтобы снова молчать как писа-

тель?... Но нет дня, когда бы я не тосковал о

России, нет часа, когда бы я не порывался

вернуться>. В сборнике стихов <Марево>

(Париж, 1922) выражено смятение и подав-

ленность, глубокое чувство отчаяния: <Мутное

марево, чертово варево, кухня бесовская в то-

пи болот>. <Волчье время - с ноября до

февраля. Ты растерзана, родимая земля. Волко-

лаки и вампиры по тебе ходят с воем... Их

дорога - трупы, трупы, дым и дым>. Мрачны

были и предсказания судьбы России: <Великая

держава, / Где твое величье?/ Упившись в ди-

ком пире. / Проснешься - вновь в цепях>,

С течением времени, по мере того, как ути-

хала боль души, менялась тональность стихо-

творений Б. <Ощутив веяние новых созвучий в

душе, я начинал обратный путь домой, - в Рос-

сию, в правду, в красоту>, - писал поэт. То же

чувство он выражал в стихотворении <Уйти ту-

да>: <Уйти туда, где бьются струи. В знакомый

брег, / где знал впервые поцелуи / и первый

снег... / Уйти туда хоть на мгновенье, / Хотя

мечтой>. Название сборника стихов <Мое - Ей>

(Прага, 1924) звучит как послание поэта своей

стране, выражение гордости за нее: <Мой край,

в покров весны одет, / Другого счастья в мире

нет> (<Россия>). Г.Струве, близко знавший поэ-

та и много о нем писавший, озаглавил рецензию

на сборник <В раздвинутой дали> - <Бальмонт

- певец России>. Поэт сохранил и воспевал не-

укротимую любовь и привязанность к родной

земле, ее лесам, запечатлевшимся на век

просторам: <Пойти по косогору, / рекою много-

водной. / Молиться водам, бору, / земле ни с

чем несходной> (<Хочу>).

В зарубежье вышло более десятка поэтиче-

ских сборников Б. Они издавались в Париже

(<Светлый час: избранные стихи> и <Дар зем-

ле>, 1921), в Стокгольме (<Гамаюн>, 1921), в

Праге (<Мое - Ей>, 1924), в Чураевке, США

(<Голубая подкова: Стихи о Сибири>, 1916-

1928, 1936), в Берлине (<Сонеты солнца, меда

и луны>, 1921), в Харбине (<Светослужение>,

1937). Печатался в журналах, газетах, альма-

нахах - <Современные записки>, <Россия>,

<Грани>, <Сполохи>, <Числа>, <Воля России>,

<Перезвоны>.

Критики отмечали много слабого из того,

что он печатал, Г.Струве указывал на <отсутст-

вие чувства меры и многописание>, но все же

считал, что <лучшие стихи Бальмонта этого

периода стоят на том же уровне, что и те, ко-

торые когда-то пленяли читателей на заре

второго золотого века русской поэзии>. <Ни

своего дара песни, ни своего мастерства Баль-

монт в эмиграции не утратил>.

Б. во многом оставался художником-симво-

листом, его поэтическая речь <осталась тем же,

чем была в эпоху, когда символизм нераздельно

царствовал в русской поэзии>, подчеркивал

Г.Струве. Стихотворения из сборника <Гамаюн>

- <Хлопья тумана>, <Зарево мгновений>, <Су-

мерки> передают тихое любование красотой,

тонкие нюансы чувств, налет грусти, Символич-

ны названия стихотворений <Цветочный звон>,

<Полночь в цветке> (<Дар земле>).

В эмиграции Б. продолжал и переводческую

деятельность, выпустил в новых изданиях кни-

ги <Из мировой поэзии> (Берлин, 1921), <Зовы

древности> (там же, 1923), дополнив их

переводами древнегреческой лирики, японской

древней поэзии, фольклорных памятников

Океании. Посетив Болгарию в 1929, он создал

сборник <Золотой сноп болгарской поэзии:

Народные песни> (София, 1930). Творческие

контакты Б. поддерживал с поэтами Польши,

Чехии. В его переводе вышли <Книга

смиренных> Яна Каспровича (Варшава, 1928);

<Стихотворения> Ярослава Вхрлицкого (Прага,