1909 Положило начало мировой славе н. Нео-

жиданно он оказался в центре внимания па-

рижской публики, прессы, художественных

кругов и самого С.Дягилева. Именно Дягилев с

его натиском, титанической волей помог пре-

вращению начинающего танцовщика в феноме-

нальное художественное явление не только

балета - искусства XX в. В первый парижский

сезон (1909) Н. исполнил партию раба в отре-

дактированных <Египетских ночах>, шедших

под названием <Клеопатра>, мужскую партию

в <Шопениане>, переименованной в <Сильфи-

ды>, и Голубую птицу в pas de deux из <Спя-

щей красавицы>, выданной за <Жар-птицу>.

Для танцовщика это был известный и обкатан-

ный репертуар; новым он был для парижан. Ис-

кусство Н. впечатлило французов особенно,

т.к. мужской танец в Европе давно находился в

жалком состоянии. Мощь танцевального мас-

терства новоявленного кумира покорила пари-

жан и перевернула их представление о воз-

можностях танцовщика.

Отныне Сезоны оттеснили службу в Мари-

инском театре на второй план. Н. нередко ман-

кировал своими обязанностями, и это неудиви-

тельно - в репертуаре преобладали все те же

вставные pas de deux. Критики даже отмечали

деградацию Н. в профессиональном отноше-

нии. Танцовщик ожил весной, когда началась

подготовка к новому Русскому сезону. С удо-

вольствием, самозабвенно репетировал с Фоки-

ным. Осмелев, сам поставил номер <Кобольд>

на музыку Э.Грига и, словно устыдившись соб-

ственной дерзости, выдал его за фокинское со-

чинение (20.2.1910, Мариинский театр). Во

втором Сезоне (1910) Н. участвовал как при-

знанная <звезда>. Его Арлекин в <Карнавале>

на музыку Р.Шумана казался существом ин-

фернальным и сверхъестественным: его танец

то обманно вспыхивал, чтобы тут же раство-

риться в картинной меланхолии, то дразнил и

обволакивал соблазном - и вдруг разрушал ил-

люзию издевкой над всеми подлинно человече-

скими чувствами. Успех новой постановки Фо-

кина, предварительно показанной в Петербур-

ге, в Париже был оглушительным - и прежде

всего благодаря Н. В <Шехеразаде> на музыку

Н. Римского-Корсакова (премьера 4.6.1910,

<Grand-Opera>) Н. исполнил роль раба, фавори-

та шахини. Светловолосый мулат в роскошных

прозрачных одеяниях пантерой выпрыгивал из-

за золоченой двери, чтобы сладострастно рас-

твориться в объятиях любовницы. Застигнутый

ревнивым шахом, жизнью расплачивался за ук-

раденное счастье. Борясь со смертью, раб, как

могучее животное, судорожно бился, В послед-

ней конвульсии его тело мощно взлетало вверх

и уже безжизненным распластывалось по полу.

В дивертисменте <Ориенталии> Н. исполнял

два номера - свой <Кобольд> и фокинский

<Восточный танец> на музыку К.Синдинга: пре-

мьера обоих состоялась в один вечер в Петер-

бурге, Вовсе не традиционным было выступле-

ние Н. в <Жизели> (18.6.1910, <Grand-Opera>),

хотя вполне оно оценено не было. Его Альберт

был поэтом: любовь к Жизели должна была

дать ключ к миру иному, ему не доступному.

Но все рушилось. Это не потрясало Альберта

- лишь добавляло еще одно разочарование. А

весь 2-й акт возникал как плод его фантазии:

танцы вилис не пугали - восхищали его, и он

словно пытался поймать и остановить дивные

видения, И здесь, как в <Шопениане>, его поэт

был скорее сродни поэтическим грезам силь-

фид.

Н. вернулся в Петербург снова с большим

опозданием и, ссылаясь на болезнь, от выступ-

лений отказывался. Первый выход в новом се-

зоне состоялся 26,1.1911 в <Жизели>. Он стал

последним появлением танцовщика на сцене

Мариинского театра. Его уволили за самоволь-

ство - собственный костюм, не санкциониро-

ванный начальством. Костюм был выполнен по

эскизу А.Бенуа для Сезонов. Танцовщик отка-

зался от традиционных коротких штанов и ог-

раничился трико, плотно облегавшим ноги. То

была утвердившаяся позднее обычная профес-

сиональная униформа, Отлучение от петербург-

ской сцены состоялось по сути в начале твор-

ческого пути - танцовщику едва исполнился