18.1.1906, Мариинский театр) - там ему до-

велось танцевать на равных с лучшими балери-

нами и первыми танцовщиками. В школьные го-

ды обнаружилась способность Н. ставить: он

сочинил в частном доме танцы на балу в дет-

ской опере Б.Асафьева <Золушка> и с удиви-

тельным терпением и тактом разучивал сочи-

ненное с маленькими участниками.

Неординарным, непохожим на других был

внутренний мир Н. Непонятливый, плохо схва-

тывающий на предметах общеобразовательных,

он ловил на лету указания педагога на уроках

танца. Любовь к книгам и чтению тоже не вяза-

лась с расхожими представлениями о его тупо-

ватом равнодушии. Педагоги признали, что

учить одаренного воспитанника больше нечему,

и предложили выпускаться годом раньше, но

Н. отказался. Тем не менее он стал героем вы-

пускного спектакля 1906, исполнив с Е.Смир-

новой главные партии в новом балете Фокина

<Сон в летнюю ночь> на музыку Мендельсона

и вставленный в этот балет номер <Полет бабо-

чек> на музыку Шопена. Полетность Н. обыг-

рывалась изобретательно и эффектно. Новым

было то, что мужской танец вступал в состяза-

ние с женским, не уступая тому первенства.

Н. выпускался 15.4.1907, продемонстриро-

вав отличную школу в классическом репертуа-

ре. У Фокина Н. исполнил центральную муж-

скую партию в <Ожившем гобелене> (один акт

из <Павильона Армиды> Н.Черепнина).

25.5.1907 Н. был принял на Мариинскую сце-

ну и сразу же стал желанным партнером для

балерин, Даже всесильная М.Кшесинская по-

желала танцевать с ним 28.10.1907 в <Тщет-

ной предосторожности> и <Принце-садовнике>.

Успех юноши затмил привычный успех фаво-

ритки, но та пренебрегла минутной досадой и

от совместных выступлений с ним не отказа-

лась. Освоение традиционного репертуара -

pas de deux принцессы Флорины и Голубой

птицы (<Спящая красавица>, 28.11.1907), pas

de deux мулата и баядерки (<Царь Кандавл>,

15.12.1908) - оттачивало виртуозный танец.

Раскрыться исполнительскому таланту Н.

помогла новаторская хореография Фокина. Она

завладела им целиком - настолько, что най-

денное у Фокина танцовщик невольно повторял

и в академическом репертуаре. В фокинских

спектаклях Н. обнаружил чуткость подлинного

художника. В <Павильоне Армиды>

(25.11.1907) Н. исполнял роль раба Армиды

(А.Павловой) - капризного баловня госпожи,

восхищавшегося хозяйкой и послушного ее во-

ле. Иным был его смуглый раб в <Египетских

ночах>. Не смея поднять глаз на повелительни-

цу, он счастлив был возможностью распла-

статься у ее ног. Резвясь и упиваясь игрой с

взвивавшимся в воздух легким покрывалом, он

оставался единственным естественным сущест-

вом в торжественно-застывшей свите Клеопат-

ры. Танец Н. пробивался к архаичным пластам

древнейшей культуры, впечатлял новизной, не-

ожиданной свежестью ощущений. Особен-

ность дарования Н. сказалась и на первоначаль-

ном замысле Фокина в <Шопениане>

(8.3.1908). Юноша-мечтатель и поэт в исполне-

нии Н. пребывал в сонме сильфид как равный.

Мужской танец достигал поэтической сущно-

сти женского и едва ли не превосходил его.

Очертания танца Н. становились изменчивы и

капризны, обретая богатство оттенков и полу-

тонов и размывая тем определенность контуров

пластики, его прыжок неправдоподобно длил-

ся, словно утрачивал тяготение к земле.

Участие в дягилевской антрепризе летом