19 12 В творческой командировке от Румянцев-

ского музея: в переводе Е.Урениус сборник

Ж.де Нерваля <Сильвия. Октавия. Изида. Авре-

лия> (под ред. М.) ив 1913- <Избранные

рассказы> П.Мериме, а также в переводе М.

книга У.Патера <Воображаемые портреты. Ре-

бенок в доме> (2-е испр. изд., 1916). В 1913

М. и Зайцев задумали перевод <Божественной

комедии> Данте (осуществить этот замысел по-

мешала война).

М. был своеобразным московским <антимо-

дернистом>, на первое место он ставил поздне-

романтическое романское представление о

вкусе, образцовости, форме. Но он и <диле-

тант>, <стилизатор>, ему нравился тип творца,

не чуждый постоянной самоиронии и творче-

ских <капризов>; <У Меримо были данные сде-

латься величайшим из всех французских проза-

ических писателей XIX века. Он не создал, од-

нако, ничего великого. Он сделал вид, будто не

удостоил нас быть писателем... Он не хотел или

не мог говорить людям о том, что составляло

его внутреннюю сущность>. Совмещала эти две

ипостаси натура М. - человека интуиции,

очень увлекающегося, боящегося застывшего

артистического канона, влюбчивого. В целом

М. маловнимателен к религиозной проблемати-

ке (хотя и почитал Св.Иеронима) в том виде, в

каком ее видели русские идеалисты начала ве-

ка, и рассматривал <русскую идею> в свете об-

щезападного опыта. С позиций западничества

М. хранил верность идеалу эстетской <утончен-

ной цивилизации>: <...музыкальность и геомет-

ричность рублевского письма вошли в историю

европейской культуры как последний живой

отзвук великой эллинской живописи>. Н.Бербе-

рова назвала италофильски окрашенный и ни

на чей иной не похожий символизм М. <не

декадентским, вечным>, а самого М. относила

к числу <оригинальнейших, интереснейших

собеседников>, каких ей довелось знать.

А.Эфрос, ведущий, русский художественный

критик 2-го десятилетия XX в., видел в М. од-

ного из <основных людей послесимволиче-

ской критики>.

Под влиянием постимпрессионизма у М.

обострился интерес к русской иконе. В февра-

ле 1913 он вошел в комитет первой выставки

русской старины (из собр. И.Остроухова и

С.Рябушинского). Один из пионеров расчистки

икон в Кремлевских соборах; совершал поезд-

ки в различные монастыри для изучения фре-

сок. Исходил из того, что икона - высокое ис-

кусство, подобие русского <античного начала>,

<...обет древнего русского художника был обе-

том монашества в искусстве>. В 1912 И,Гра-

барь пригласил М. написать 5 из 6 выпусков

для 6-го тома (М., 1913) <Истории русской

живописи>, посвященного иконописи допет-

ровской эпохи.

Итогом довоенного творчества М. стало из-

дание журнала <София> (1914, № 1-6), заду-

манного для пропаганды русской иконописи и в

противовес намечавшемуся к выходу двухме-

сячнику С.Маковского <Русская икона>. Редак-

ция во главе с М. рассматривала русское ис-

кусство в связи с судьбами европейской циви-

лизации, <на стыке> литературы, живописи, ар-

хитектуры: название журнала указывало на об-

щий - <южный> - корень <Запада> и <Восто-

ка>; <Благодаря искусству нам является теперь

образ первой России, более рыцарственный,

светлый и легкий, более овеянный ветром за-

падного моря... и перво-христианского юга. Че-

тыре столетия отделяют нас от этой неведомой

Руси... Мы слишком долго отказывались от нее

...поглощенные историческими бедами второй и

третьей России>. Со всей решительностью М.

выступал за такой тип эстетической критики,

который бы делал предмет искусства не <собы-

тием> прошлого, а <происшествием> настояще-

го. М. не близки постоянные колебания моды,

ажиотаж идеологических переоценок, внося-

щий <действительное развращение в умы>, рав-

но как и наступление дегуманизированного ис-

кусства, - <...безликих лиц, пестро одетых или

экзотически обнаженных, не прекрасных, но

лишь чувственных тел, неосязаемых вещей...>.

Византийская тяга к мифотворчеству, сближа-

ющая русское и итальянское искусство, - <до-

брая>; человек, прикасаясь к ней, <отдыхает

душой>, тогда как от древнего и мудрого искус-

ства Азии <веет тонким злом>.

В мае-июле 1914 М. предпринял поездку

во Францию и Италию; в Париже по поруче-

нию К.Некрасова, намеревавшегося открыть в

Ярославле художественную галерею, покупал

французскую живопись, предметы китайского

прикладного искусства, японские гравюры. По

возвращении был призван в армию, служил

офицером в гаубичной батарее на Юго-Запад-

ном, затем на Кавказском фронтах; с весны

1915 отвечал за воздушную оборону Севасто-

поля, военным комендантом которого был его

брат. В свободное время занимался переводами

(Б.Бернсон. Флорентийские живописцы. М.,

1923) и стилизованной прозой, первые опыты

которой печатались в 1915-17 в <Русских ве-

домостях> и вошли в сборник исторических

этюдов <Герои и героини> (М" 1918), характе-

ризовавшийся автором как <нечто полубеллет-

ристическое ...участники наполеоновских войн,

авантюристы-поляки и т. д. ...беллетристически-

фантастическое изображение ...<кавалеров и

дам>, никогда не существовавших...> (переизд.

Берлин, 1922; Париж, 1929).

Революционных событий 1917 М. не при-

нял: <О России нынешней и газетах думаю хо-

лодно. Слава Богу, что хоть успела спастись Ев-

ропа-то. Создание на протяжении 50 лет новых

великих империй (как Римская) ...считаю делом

возможным>. На Всероссийском кооператив-

ном съезде (Москва, март 1918) избран в пре-

зидиум Комитета по охране художественных и

научных сокровищ России (до начала 1919).

Публиковался в журнале <Народоправство>.

Подчеркивая неприятие жестокости и в проти-

вовес проофициально настроенному Дворцу ис-

кусств, в апреле 1918 основал <Studio Italiano>

- подобие гуманитарной академии, членами

которой состояли Б,Зайцев, А.Дживелегов,

Б.Грифцов, И.Новиков, М.Осоргин и др. Один

из учредителей книжной лавки писателей в

Москве. В августе 1921 вошел в состав Коми-

тета помощи голодающим в России (Помгола),

после его роспуска был арестован ВЧК, нахо-

дился во внутренней тюрьме на Лубянке, но

был выпущен. В те годы им написаны сборник

<Магические рассказы> (М., 1922) и роман

<Эгерия> (Берлин, 1922; оформление В.фавор-

ского), динамично повествовавший о приключе-

ниях авантюриста в Италии XVIII в. Одновре-

менно с прозой М. пробовал себя в драматур-

гии: комедия <Кофейня> (М., 1922). М. порево-

люционной поры выведен в лице Георгия Алек-

сандровича Георгиевского в романе Зайцева

<Золотой узор> (1923-25). В 1922 М. как за-

ведующий секцией центральных музеев Отдела

по делам музеев и охраны памятников искусст-

ва и старины Наркомпроса вместе с семьей вы-

ехал в заграничную командировку, откуда не

вернулся.

До осени 1923 жил в Германии: под впечат-

лением отъезда в Россию А.Белого чуть было

не вернулся на родину. Летом 1923 М. жил в

курортном местечке Прероу вместе с Зайцевы-

ми, Бердяевыми, Осоргиными, Ходасевичем;

будучи очарован Н.Берберовой, посвятил ей

рассказ <Шехеразада>. Один из основателей

<Клуба писателей>, сотрудничал в Русском на-

учном институте. Печатался в пражском еже-

недельнике <Воля России>, берлинском журна-

ле <Беседа> и др. М.Алданов дал высокую

оценку муратовской стилизации в рецензии на

роман М. <Эгерия>. Событием стал выпуск в

издательстве З.Гржебина окончательной редак-

ции <Образов Италии>, дополненной 3-м томом

(Берлин, 1924). В начале осени 1923 при уча-

стии итальянского слависта Э. Ло Гатто М. вме-

сте с другими русскими писателями был при-

глашен в Италию, поселился в Риме, На его

квартире бывали Вяч.Иванов, художник Г.Шил-

тьян, художник и архитектор А.Белобородов,

художник Дж. де Кирико, писатель А.Спаини и

др. В Италии М. подготовил к печати том о

древнерусском искусстве (1925), увлекся

творчеством Беато Анджелико. Бывал в Со-

рренто у Горького. В 1927 перебрался в Па-

риж, завершил свои драматургические опыты в

жанре по-экспрессионистски условной траги-

комедии (<Приключения Дафниса и Хлои> и

<Мавритания>), встреченные отрицательно

Г.Ивановым (<...эстетизм 1910 года в 1927 не-

уместен...>) и Горьким. В 1928 опубликовал

<Магические рассказы>.

С лета 1927 М. вел рубрику <Каждый

день> в газете <Возрождение>. Высоко ценил

М. как публициста И.Бунин. Характерное для

политических статей М. яростное неприятие

леворадикального опыта (в 1931 в статье <Ба-

бушки и дедушки русской революции> он на-

звал русских социалистов, в том числе Е.Бреш-

ко-Брешковскую, <хищными зверями>) привело

к конфликту М. с Алдановым, М.Цетлиным и

др., обвинившими М. в том, что он стал реакци-

онером, поддержал М. только Зайцев, Опреде-

ляя политическую позицию М., Г.Струве на-

звал его антиподом князя Д. Мирского.

Интересы М. в эмиграции разнообразны: в