1913 Он снова снялся у Чардынина в экраниза-

ции пушкинского <Домика в Коломне>. Благо-

даря блестящей виртуозной игре М. в двойной

роли - Гусара и кухарки Мавруши - этот

фильм при всех его объективно обусловленных

недостатках и по сей день считается одной из

удач ранней кинопушкинианы. В 1915 М. ушел

от Ханжонкова и перешел в студию И.Ермоль-

ева, где с большим успехом играл в экраниза-

циях русской классики в постановке Я.Прота-

занова. В роли Николая Ставрогина, героя од-

ноименного фильма, снятого по роману Ф.До-

стоевского <Бесы> (1915), М. уже сделал по-

пытку создать свою концепцию образа, его ки-

ноинтерпретацию, к чему он будет стремиться

и в других ролях классического репертуара.

Драма пушкинского Германна в <Пиковой да-

ме> (1916), одержимого маниакальной идеей,

была передана М. психологически тонко и реа-

листически достоверно. В этой роли актер до-

бивался точного авторского и исторического

соответствия, акцентируя внимание даже на де-

талях. <Пиковая дама> вошла в число шедевров

ранней русской экранной классики в немалой

степени благодаря талантливой и серьезной ра-

боте М. Через два года он достиг не меньшего

успеха в фильме <Отец Сергий> того же ре-

жиссера, экранизировавшего повесть Л.Толсто-

го. Актеру удалось максимально приблизиться

к замыслу писателя и создать весьма сложный

образ, состоящий из трех последовательных

перевоплощений: сначала молодой офицер, за-

тем истерзанный страданиями монах и, нако-

нец, угасающий старик. Роль князя Касатского

в исполнении М. и вся картина в целом, по

оценке ведущих критиков в области кино, была

причислена к высшим достижениям мирового

кинематографа.

В артистической натуре М., его темперамен-

те, внешности было много от романтического

русского актера-трагика. Именно поэтому дра-

матические роли занимали большое место в его

творчестве тех лет: поэт (<Нищая>, 1916), про-

курор в одноименном фильме, пастор (<Сатана

ликующий>, 1917, реж. Я.Протазанов) и мн.

др. Силой своего таланта М. поднимал подчас

надуманные фальшивые мелодраматические

сюжеты до уровня подлинной человеческой

трагедии. Эти роли принесли ему небывалый

успех в кино. На родине М. снялся более чем в

70 Фильмах.

В 1920 вместе со студией Ермольева М. по-

кинул Россию, эмигрировав сначала в Констан-

тинополь. Отъезд студии был продиктован не-

возможностью продолжать работу в условиях

гражданской войны. Спустя короткое время

вся группа переехала во Францию и располо-

жилась в местечке Монтрей-сюр-Буа, где была

создана новая русская кинофабрика <Товари-

щество И.Ермольева>, а после отъезда самого

Ермольева в Германию в 1922 на ее основе

под руководством продюссера А.Каменки воз-

никла студия <Альбатрос> (<Films Albatros>). В

этом небольшом и уютном предместье фран-

цузской столицы М. снялся в своих лучших ро-

лях, принесших ему мировую славу. Он начал с

комедии <Горестные приключения> (реж. Про-

тазанов), для которой сам же и написал сцена-

рий. В следующем фильме - <Дитя карнавала>

(<L'enfant du camaval>, 1921) М. выступил сра-

зу в трех ипостасях - сценарист, режиссер,

исполнитель главной роли. Непритязательный

комедийный сюжет о подкидыше имел боль-

шой успех у публики и был восторженно при-

нят критикой. В 1922 в фильме А.Волкова

<Дом тайн> (<La maison du mystfere>) М. проде-

монстрировал французскому зрителю свою

удивительную способность к перевоплощению.

В шестисерийном фильме с весьма причудли-

вым сюжетом он создал несколько десятков

образов, диаметрально противоположных по

физическому типу и социальному положению,

характеру и манере поведения. Однако подлин-

ный триумф пришел к нему в фильме <Кин>

(<Kean>, реж. А.Волков), где он сыграл велико-

го романтика английской сцены XIX в. Эдмунда

Кина. В этой роли воплотился гений двух акте-

ров: личность одного вдохновляла игру другого.

М. не играл, а растворялся в этом образе. <Тон-

кий алхимик страсти и страданий... Иван Вели-

колепный, ослепленный искусством и его свер-

кающими видениями, выражает... невырази-

мое>, - писал о его игре видный французский

киновед и критик Рене Жанн. Эта роль позво-

лила М. войти в число <звезд> мирового экрана

и упрочила его славу не только в Европе, но и

в Америке. Однако М. хотел большего - со-

здать авторский фильм, увидеть <идеально вы-

полненной свою мысль>. Считая экранизацию

литературных произведений чуждой природе

экрана, М. мечтал об особой, <кинематографи-

ческой>, литературе. <Подметить у людей их

подлинное лицо и перенести на экран фарс

жизни, смешанный с ее интимной драмой> -

такова была его задача, цель, которую он по-

ставил перед собой, претворил в сценарий,

снял и назвал <Костер пылающий> (<Le Brasier

ardent>). Будучи не только автором, но и испол-

нителем главной роли, М. создал неординарное

произведение, где сон смешан с явью, а фанта-

зия причудливо переплетается с реальностью.

Фильм получился чрезвычайно эклектичным. В

приемах режиссуры, стиля, монтажа отчетливо

прослеживалось влияние французского кино-

авангарда, и, в частности, сходство с фильмами

корифеев этого направления - Абеля Ганса,

Жана Эпштейна, Марселя Л'Эрбье. Изобрази-

тельное решение отдельных эпизодов картины

позволяло также провести параллель с карти-

нами немецкого экспрессионизма, прежде все-

го, со знаменитым <Кабинетом доктора Калига-

ри> (реж. Р.Вино). Впрочем, несмотря на столь

очевидное воздействие западных школ и на-

правлений, фильм, в первую очередь, отражает

своеобразную индивидуальность его создателя.

Недаром часть французской критики называла

<Костер пылающий> <настоящим русским

фильмом>, который обладал всеми характерны-

ми чертами национального искусства, <прони-

занного тем особым настроением тревоги, ко-

торое ощущалось во всей русской культуре>

(Н.Нусинова). У массового зрителя фильм вы-

звал неоднозначную оценку, но интеллектуаль-

ная элита безоговорочно отнесла его к числу

шедевров русского эмигрантского кино. Один

из признанных лидеров французского кинема-

тографа Жан Ренуар, в то время молодой ху-

дожник-керамист, был настолько потрясен лен-

той М., что решил бросить свое ремесло и за-

няться кино.

В 1924 по сценарию М. был снят фильм

<Лев Моголов> (<Le lion des Mogols>, реж.

Ж.Эпштейн), где он блистал в роли раджи Ро-

ундгито-Синга. Экстравагантный сюжет, дейст-

вие которого развивалось то на фоне экзотиче-

ского Востока, то в Париже, был разработан

М. в духе авантюрного романа, что давало ему

возможность продемонстрировать всю свою

артистическую палитру, одновременно подчер-

кивая и незаурядные физические достоинства.

Авторитет М. был к тому времени настолько

велик, что присутствие режиссера на съемках

практически сводилось к минимуму. По суще-

ству <Лев Моголов> тоже можно отнести к

числу авторских фильмов М. В 1925 он вновь

ошеломил французского зрителя, на сей раз в

экранизации романа Л.Пиранделло <Покойный

Матиас Паскаль> (<Feu Mathias Pascal>, реж.

М.Л.'Эрбье). По признанию самого режиссера,

большого поклонника таланта М., он мечтал

сделать фильм, <в котором был бы не один, а

по крайней мере два Мозжухина>, Следуя при-

чудливым сюжетным поворотам романа Пиран-

делло, М. блистательно представил главного ге-

роя в двух ипостасях, изображая два абсолют-

но разных характера, которые в финале слива-

лись воедино. Силой своего таланта ему уда-

лось тонко уловить своеобразие литературного

материала и точно перевести его на язык экра-

на. <Я впервые доверился искусству немоты,

потому что ему служили два великих артиста:

Иван Мозжухин и Марсель Л'Эрбье>, - писал

Пиранделло. В 1926 М. снялся в фильме <Ми-

хаил Строгов> по одноименному роману Жюля

Верна (реж. В.Туржанский). Герой этой при-

ключенческой ленты был сыгран М. как всегда

высокопрофессионально и в точном соответст-

вии с жанром. Фильм имел невероятный зри-

тельский и коммерческий успех, который был

продолжен и закреплен в роли Казановы в од-

ноименном фильме Волкова (<Casanova>,