1920 М. Покинул Крым и эмигрировал во

Францию. Еще в 1919 Эмиль Ру пригласил его

возглавить одну из лабораторий в Институте

пастера в Париже.

Работа М. в Институте Пастера была чрез-

вычайно плодотворной. Вначале он вернулся к

изучению иммунитета у низших животных и да-

же запланировал издание книги <Иммунитет у

пчел>, которую начал писать со стипендиатом

Рокфеллеровского фонда К.Тумановым, при-

ехавшим из России. Но после того, как Тума-

нов отказался возвращаться на родину, фонд

прекратил финансировать его проект, и изда-

ние книги было отложено на неопределенное

время. Наиболее активный период жизни М. во

Франции связан с изучением роли нервной си-

стемы в иммунитете беспозвоночных и позво-

ночных животных. В эксперименте 1921 с ли-

чинкой пчелиной моли он показал, что разру-

шение определенного участка нервной системы

насекомого приводит к невозможности разви-

тия иммунных реакций. М. принадлежит описа-

ние <нервного центра иммунитета> у низших

животных (1937), он характеризовал иммуни-

тет как адаптивную реакцию, как эфферентное

звено чувствительности всего организма, нахо-

дящееся под контролем нервной системы. Он

полагал также, что и у высших животных неко-

торые иммунологические реакции, в том числе

и синтез антител, имеют в известной степени

условнорефлекторный характер. В 1926 вме-

сте с русским зоологом-эмигрантом В.Шори-

ным М. провел знаменитый эксперимент, в хо-

де которого он получил доказательства роли

условных раздражителей на получение вторич-

ного гуморального ответа без всякого участия

антигена. Возникновение болезней и устойчи-

вость к инфекции М. также тесно связывал с

психической и ментальной активностью. Идеи

М. близки направлению, возникшему в науке в

начале 80-х XX в. и названному психонейроим-

мунологией. Недаром русский ученый признан

ее основоположником, хотя современники

скептически относились ко многим его вы-

водам.

Большую известность М. принесли его опы-

ты по бессмертию клетки, послужившие осно-

вой его знаменитой книги <Проблема бессмер-

тия и омоложения в современной биологии>

(Берлин, 1924). Еще в 1908 в своей царско-

сельской лаборатории М. изолировал несколь-

ко инфузорий, за делением которых стал на-

блюдать. Последовательно опыты с инфузо-

рией были перенесены в 1910 в Биологиче-

скую лабораторию, затем в 1918-в Крым, в

1919 - В Париж. Спустя 2 2 года инфузории

безостановочно делились, несмотря на то, что

от царскосельского предка их отделяли тысячи

поколений. Вывод автора был прост: если на

инфузорию не влияют разрушительные внеш-

ние причины, она никогда не станет трупом.

Следовательно, смерти нет, клетка бессмертна.

М. изучал феномены старения организма и при-

шел к выводу, что природа не может програм-

мировать столь короткую человеческую жизнь

и что старение вызвано случайными внешними

условиями, на которые сам человек может воз-

действовать, устранив или изменив их.

Последние годы жизни М. были посвящены

разработке программы ведения бактериальной

борьбы с вредными насекомыми. По его мне-

нию, бактериологические методы обладают

большими преимуществами по сравнению с хи-

мическими воздействиями, небезопасными для

человека. Им были получены интересные ре-

зультаты не только в лабораторных условиях,

но и на практике, на винограднике, фруктовых

деревьях, хлопке и т.д. При жизни М. опубли-

ковал более 250 научных работ на русском и

западноевропейских языках.

В эмиграции М. принимал активное участие

в работе русских эмигрантских организаций:

читал лекции в Русском народном университе-

те, в 1922-23 являлся товарищем председателя

его правления; на 1-м съезде Русского нацио-

нального объединения, проходившем в июне

1921 в Париже, М. вошел в состав избиратель-

ной комиссии съезда вместе с И.Буниным,

князьями Долгоруковыми, И.Васильчаковым,

Г.Трубецким, В.Набоковым, М.Ростовцевым,

А.Куприным. На 1-м съезде Русских академи-

ческих организаций, состоявшемся в октябре

1921 в Праге, он представлял Русскую акаде-

мическую группу из Франции и был избран

председателем комиссии по вопросам о поло-

жении науки и ученых в России. Имя М. встре-

чается в программе общедоступных курсов ме-

дицинских знаний, которые организовывало

Общество русских врачей им. Мечникова в Па-

риже. Научный архив ученого находится в Ин-

ституте Пастера в Париже.

Соч.: Токсические сыворотки // Изв. СПб. Биоло-

гич. лаборатории, 1901, т. 4, вып. 4.; R61e des reflexes

conditionnels dans l'immunit^ // Ann. de I'lnstit.

Pasteur, 1926, vol. 40 (avec Chorine V.); Le rule du

syst^me nerveux et des facteurs biologiques et psychiques

dansl'immunite. Paris, 1932.

Лит.: N^gre L. Metalnikov Serge (1870-1946) //

Ann. de I'lnst. Pasteur, 1946, vol. 72; Ульянкина Т.И.

Зарождение иммунологии. М., 1994.

Г. Ульянкина.

\МЕТНЕР Николай Карлович (24.12.1879,

Москва - 13.11.1951, Лондон) - компози-

тор, пианист, педагог. Его отец, Карл Петрович,

был одним из директоров акционерной компа-

нии <Московская кружевная фабрика>, мать,

Александра Карловна (урожд. Гебхард) - пе-

вица. Старинные обрусевшие немецкие роды

Метнеров и Гебхардов включали в себя много

художественно одаренных людей. В русских

музеях сохранились портреты художницы-ми-

ниатюристки Минны Гебхард, сестры бабушки

композитора. С материнской стороны родст-

венниками М. было и музыкальное семейство

Гедике, Уже в 6 лет мальчик начал учиться иг-

ре на фортепиано, сначала у матери, затем, с

поступлением в реальное училище, у брата ма-

тери - профессора Московской консервато-

рии Ф.Гедике. Очень рано проявились и его

творческие склонности, стремление сочинять и

даже попытки записывать свои пьесы. Раннее

взросление определило его музыкальный вкус:

никакой <детской> музыки, он требовал для

изучения Баха, Бетховена, Скарлатти, Моцарта,

а через два года занятий решительно заявил,

что больше в школу не пойдет, т.к. хочет посту-

пить в консерваторию. В 1892 он стал учени-

ком фортепианного отдела в классе АТалли, а

с 1894 перешел к П.Пабсту. М. много времени

посвящал игре на рояле, но параллельно росла

и страсть к сочинению. Он начал заниматься с

А.Аренским и С.Танеевым, но не регулярно, и

курса по композиции так и не прошел.

В 1900 М. окончил консерваторию по клас-

су фортепиано у В.Сафонова с золотой ме-

далью и в августе того же года поехал в Вену

на 3-й международный конкурс им. А.Рубинш-

тейна. А.Гольденвейзер, также участвовавший

в конкурсе, вспоминал, что по условиям на

конкурсе было две премии: одна для компози-

тора, другая для пианиста. Среди композиторов

сразу определился лидер - А.Гедике, также из

Москвы. Только этим, по мнению Гольденвей-

зера, объяснялось получение М. Почетного от-

зыва, а не премии - жюри не хотело давать

обе премии русским конкурсантам. Так или

иначе, но это был заметный успех молодого пи-

аниста. Он получил приглашение на большое

концертное турне по Европе, однако отказался

от него, не согласившись на программы, состав-

ленные Сафоновым. К тому же его влекли соб-

ственные творческие планы: сочинительство за-

хватывало его все больше и больше. И это не

преувеличение; по словам жены, А.Метнер, те-

мы к М. <приходили сами>. М. признавался

Гольденвейзеру, что <у него при сочинении бы-

вает такое чувство, как будто он должен запе-

чатлеть то, что где-то уже существует, ему же

нужно только снять все лишнее, выявить по-

длинную сущность этой музыки в предельном

приближении к тому идеальному образу, кото-

рый он ощущает>. Такая погруженность в сфе-

ру звуков делала процесс сочинения почти не-

прерывным: темы возникали даже во сне, неко-

торые использовались спустя многие годы по-

сле первой записи (так случилось с темой

Квинтета, последнего сочинения композитора).

<На протяжении ряда лет у него накапливались

записи музыкальных мыслей... и заполняли до-

вольно большой чемодан. Сергей Васильевич

Рахманинов даже подтрунивал над этим <иму-

ществом> и спрашивал: <Нельзя ли взять из не-

го что-либо взаймы?> - вспоминала жена.

Одновременно М. вел преподавательскую

работу: сначала в московском Елизаветинском

институте (с 1900), затем (с 1909) - про-

фессура в Московской консерватории. М. не

любил преподавание, ибо оно отвлекало его от

сочинения; он всегда брал небольшую нагруз-

ку. Но именно эта работа обеспечивала посто-

янный скромный заработок. Однако, занимаясь

с учениками, независимо от того, были они

консерваторскими или частными, он не щадил

себя, щедро делился своими знаниями и опы-

том. Некоторые из учеников М. по много лет

пользовались его консультациями, например

(уже в пору его эмигрантства), английская пи-

анистка Э.АЙЛЗ, приезжавшая с этой целью из

Бирмингема во Францию, профессор Иельско-

го университета Э.Грёман, дочь французского

композитора Марселя Дюпре - Маргарита

Дюпре.

Характерная для композиторского стиля М.

преданность романтической традиции была не

только естественным проявлением природных

склонностей, но и осознанной позицией, проте-

стом против бездуховного, бездумного отноше-

ния к искусству, против всегда ему чуждого

модернизма. Один из музыкантов - В.Поль,

вспоминал, что мысль о моральной ответствен-

ности композитора, о том, что музыкальное

произведение имеет <духовный смысл и что со-

чинение музыки есть поступок, о последствиях

которого художник должен думать>, неодно-

кратно повторялась М. Этот своего рода мо-

ральный императив являлся важной составной

частью его творчества. Сочинения М. неброски

и не монументальны. Он много писал для фор-

тепиано и для голоса с фортепиано. Эта сосре-

доточенность на камерной музыке отвечала его

индивидуальности и одновременно позволяла

ему выступать исполнителем своих сочинений,

к звучанию которых он был достаточно внима-

телен и придирчив. Его глубина не страдает

многозначительной загадочностью. Даже в дра-

матических сочинениях нет ложного пафоса.

Всюду сохраняется сдержанный, отмеченный

благородством тон высказывания. <Лирическое

раздумье> - вот образ, отмечающий его луч-

шие страницы. Эта доверительная, внутренняя

исповедальность интонации захватывала чутких

слушателей. Многие находили в музыке М. -

внешне замкнутого, отгороженного, - ту теп-

лоту чувства, которой им не хватало в окружа-

ющем мире.

М. много сочинял, до отъезда за границу на-

писаны 40 из 60 с небольшим опусов. Парал-

лельно он выступал как пианист, а также в па-

ре с известной певицей Олениной-д'Альгейм. В

своем исполнении М.-пианист также избегал

всего вычурного, блестящего, не стремился к

эффектам: он прежде всего хотел донести до

слушателя глубину мысли и чувства автора про-

изведения. Его интерпретации покоряли серь-

езностью и искренностью тона, чистотой вкуса,

верностью стилю. Богатство палитры было под-

чинено художественной и содержательной за-

даче, Он как бы заново слышал произведение и

передавал эту свою способность слушателям.

Тайну его артистичности составляла именно

глубокая одухотворенность, проникновение в

музыкальную и эмоциональную сущность ис-

полняемого произведения.

В 1911 М. ушел из консерватории, некото-

рое время жил в селе Траханееве, в имении

друзей. Там композитор нашел необходимое

уединение. Однако в 1913 ему пришлось снова

вернуться в Москву. Того требовали и работа в

Российском музыкальном издательстве, и необ-

ходимые для семейного бюджета частные уро-

ки. М. с женой и старшим братом Эмилием по-

селился в Саввинском переулке на Девичьем

поле, тогда московской окраине. С 1915 он

вновь преподавал в консерватории, но лишь до