XVIII et XIX. Paris, 1927; История современного рус-

ского искусства. Лондон, 1945.

Лит.: Маковский С. Георгий Крескентьевич Луком-

ский // Сполохи, 1922, № 4; Calzini Raffaeli Giorgio

Lukomski. Milano, 1923; Голлербах Э. Г.К.Лукомский.

Казань, 1927; Киркевич В.Г. С рода Гедеминовичей //

Украина, 1992, № 7,

В. Киркевич

\ЛУРЬЕ Артур (наст. имя и отч. Наум Израи-

левич) (псевд. Артур Винсент, Артур Сергее-

вич) (1.5.1891, м. Пропойск, Быховского у.,

Могилевской губ. - 10.[по др. св. 12.110.1966,

Принстон, шт. Нью-Джерси, США) - компози-

тор, общественный деятель, музыкальный кри-

тик. По свидетельству либреттистки компози-

тора И.Грэм (США), Л. принадлежал к старин-

ному еврейскому роду испано-французского

происхождения. Отец - Израиль Хацкелев

Лурья - был инженером, владельцем неболь-

шой фабрики, мать - Анна Яковлевна (урожд.

Левитина) - христианка по вероисповеданию,

хорошо играла на рояле, она же преподавала

первые уроки игры на инструменте своему сы-

ну. В 1899 семья переехала в Одессу, где с

1902 По 1909 л. Учился в коммерческом учи-

лище. В 1909 он поступил в Петербургскую

консерваторию, где занимался вплоть до 1916

у В. Дроздова и М.Бариновой по классу форте-

пиано, а у А.Глазунова по теории и компози-

ции; однако он не сдал заключительного экза-

мена и не получил диплома. Одновременно по-

сещал философский факультет университета

как вольнослушатель. Ранние сочинения кон-

серваторского периода - 5 прелюдий, 2 эс-

тампа, 2 поэмы для голоса и фортепиано на

слова П.Верлена - обнаруживали влияние

А.Скрябина и К.Дебюсси.

Приблизительно с 1913, отказавшись от

академическо-традиционной стилистики, Л.

примкнул к <лагерю футуристов>: Хлебникову,

Маяковскому, Якулову, Татлину, Кульбину,

братьям Бурлюкам и др., объединившимся в

литературном союзе <Гилея> и художествен-

ном - Союзе молодежи. Оказавшись в <эпи-

центре> русского футуризма, Л. воспринял ос-

новные идеи этого направления и попытался

адаптировать их к музыкальному материалу.

Так возникли три основных реформаторских

проекта Л.: во-первых, микроинтервальная му-

зыка, вдохновленная статьей Н.Кульбина <Сво-

бодная музыка>, где давалось обоснование

микроинтонационности - деления звуковой

шкалы не только на 1/2-тоны, но и на 1/3-,

1/4-, 1/8-тоны и т.д.; во-вторых, шумовая му-

зыка, включающая в себя все мыслимые звуки

и предвосхищающая <конкретную музыку>

авангарда 1950-х; и, в-третьих, <виртуозная

музыка>, яркий образец которой представлен

в сочинении <формы в воздухе>, где нотная

запись предельно индивидуализирована и мо-

жет быть отнесена к феномену <музыкальной

графики>. К числу наиболее значительных ху-

дожественных открытий Л. этого периода при-

надлежит подход к 12-тоновости на основе

свободной атональности (например, в фортепи-

анном цикле <Синтезы>). Почувствовав эту ак-

туальную для начала века тенденцию, Л., в от-

личие от Н.Рославца, Н.Обухова или компози-

торов <Новой венской школы>, не пошел по

пути додекафонии и стилистически <смодули-

ровал> к <новой простоте>.

Как и большинство леворадикальной интел-

лигенции и художников-авангардистов, Л. с во-

сторгом принял события 1917: в 1918 был на-

значен Луначарским на пост заведующего му-

зыкальным отделом Наркомпроса. Однако

эйфория первых революционных лет прошла

для Л. довольно быстро. Служба на посту <ко-

миссара> становилась в тягость: жалобы про-

фессуры Московской консерватории в ответ

на попытку проведения реформ, обвинения в

невнимании к всевозможным агитационным

кампаниям, перевод с поста начальника МУЗО

в петроградский Институт истории искусств...

И все же его отъезд за границу был в извест-

ной мере неожиданным. В марте 1922 он пое-

хал в командировку в Берлин для работы в

<Интернациональной гильдии композиторов>,

инициатором которой был композитор Э.Варез,

а представителями - И.Стравинский, М.Ра-

вель, Ф.Бузони, П.Хиндемит и др. По словам

самого композитора, он не предполагал остать-

ся за рубежом (вплоть до 1924 в Советской

России еще печатались его ноты и статьи). Тем

не менее в 1923 он отправился во Францию,

где и пробыл до 1941. В Париже в среде рус-

ской эмиграции он не нашел взаимопонимания;

в нем продолжали видеть <красного комисса-

ра>. Возможно, эта отчужденность сыграла

свою роль в усилении католицизма в мировоз-

зрении композитора. Религиозная линия, всегда

присутствовавшая в его творчестве (еще в