1901 И весной 1902 находился в научной ко-

мандировке за границей, вначале у В.Виндель-

банда и Л.Циглера в Страсбурге, затем у В.Вун-

дта в Лейпциге. В 1903 уехал в Гёттинген, где

проходил практику по экспериментальной пси-

хологии у Г.Мюллера. Осенью 1903 Л. защи-

тил магистерскую диссертацию <Основные уче-

ния психологии с точки зрения волюнтаризма>,

в которой попытался соединить волюнтаризм в

психологии с интуитивизмом в гносеологии.

С 1904 Л. активно занимался общественно-

политической деятельностью; был избран пред-

седателем Союза приват-доцентов, лаборантов

и ассистентов, работал в секции разработки но-

вых уставов университетов в Академическом

союзе. В этот период он отошел от идей соци-

ализма, ближе ему оказались либеральные по-

зиции, верность которым он сохранял на протя-

жении всей жизни. В 1905 вступил в только

что образованную кадетскую партию, принад-

лежал к ее левому крылу. Л. являлся решитель-

ным сторонником демократического представи-

тельного образа правления, независимо от того,

будет ли это конституционная монархия или ре-

спублика, разделял идеи <фабианского социа-

лизма>, отрицательно относился к большеви-

кам и марксистской идеологии, 1-ю русскую

революцию встретил настороженно; во время

слушания рассказа о разгоне одной из демонст-

раций с ним случился сердечный припадок пси-

хоневротического характера. Эти припадки бу-

дут периодически мучать его вплоть до револю-

ции 1917.. Но ни революция, ни болезнь не от-

влекали Л. от главного - разработки нового

гносеологического направления - интуитивиз-

ма. В 1904-5 в журнале <Вопросы философии

и психологии> была напечатана его докторская

диссертация <Обоснование мистического эмпи-

ризма>, которую в 1907 он защитил в Москов-

ском университете. В 1 908-9 Л. вел преподава-

тельскую деятельность в Петербургском уни-

верситете, Женском педагогическом институ-

те, Бестужевских Высших женских курсах и

др. учебных заведениях.

С 1909 Л. начал занятия метафизикой и

приступил к подготовке книги <Мир как орга-

ническое целое> (опубл. в 1917). В ходе рабо-

ты над книгой сформировались исходные прин-

ципы его оригинальной гносеологии и онтоло-

гии. Главную свою задачу он видел в преодоле-

нии кризиса новейшей философии путем син-

теза эмпиризма с рационализмом и персонали-

стического индивидуализма с идеалистическим

универсализмом. Л. перевел <Критику чистого

разума> Канта и подверг критике ряд его идей.

Вместо включения объекта в субъект Л. пред-

ложил предсознательную <гносеологическую

координацию> субъекта и объекта, которые в

его философской системе являются самостоя-

тельными, но в то же время органично спаян-

ными <отвлеченным единосущием>. Это частич-

ное единосущие позволяет субъекту наблюдать

внутренний и внешний мир таким, какой он

есть. Субъект не творит содержание восприя-

тия и мышления, а лишь выбирает, какие пред-

меты, данные в подсознании, следует подверг-

нуть опознанию. Наше познание несовершен-

но, фрагментарно, но мы познаем действитель-

ные, объективные истины, являющиеся частич-

ками абсолютной истины, полностью достижи-

мой в царстве Духа. Онтологическое строение

мира Л. представлял как взаимодействие <суб-

станциональных деятелей> (преобразование мо-

нады Лейбница), творящих свои действия (ре-

альные события) сообразно носимым ими от-

влеченным идеям (в платоновском смысле).

Субстанциональные деятели есть начала творя-

щие, объединяющие физическое и психиче-

ское. Они являются потенциальными или реаль-

ными (персонами), абсолютно свободными в

своих действиях (свободны даже от Бога), но

связанными друг с другом отвлеченным едино-

сущием, которое позволяет организовать им

общение между собой по типу интуиции, т.е.

непосредственно. Соответственно разным ас-

пектам бытия Л. выделяет 3 типа интуиции: чув-

ственную, интеллектуальную, мистическую. В

целом же философская система Л. характери-

зуется такими чертами как гносеологический

реализм и интуитивизм в теории познания и

конкретный органический персоналистический

идеал-реализм в онтологии.

1-я мировая война застала семью Лосских

на отдыхе в Швеции, откуда они спешно эваку-

ировались на родину, В 1915-16 в связи с за-

нятиями метафизикой начался медленный про-

цесс возвращения Л. к религии. Как и многие

другие русские философы, он совершил поезд-

ку в Оптину Пустынь. Обе революции 1917 Л.

встретил отрицательно, считая, что революция

есть величайшее бедствие для народа, однако

весной 1917 участвовал в популяризации идей

кадетской партии, из которой вышел лишь по-

сле ее официального запрета в ноябре 1917.

В трудные послереволюционные годы Л.

продолжал активную философскую деятель-

ность. В ряде своих работ он обосновывал ди-

намистическое и виталистическое понимание

материи, разработал собственную систему ин-

туитивистической логики, в которой все сужде-

ния имеют в одном отношении аналитический

(субъективная сторона знания), а в другом -

синтетический (объективная сторона знания)

характер. Одновременно он продолжал рабо-

тать в Петроградском университете в должно-

сти профессора (с 1916), С 1 920 Л. читал лек-

ции в Народном университете. Будучи принци-

пиальным противником революционно-социали-

стического мировоззрения, Л. не счел возмож-

ным стать членом Вольной Философской Ака-

демии (Вольфила), однако на одном из ее засе-

даний выступил с лекцией <Бог и органическое

миропонимание>. Попытка Л. организовать

журнал <Мысль> закончилась неудачей (запре-

щен с 4-го номера). В 1921 за защиту догмата

троичности Л. уволили из Петербургского уни-

верситета. Сильное нервное расстройство, по-

следовавшее за отставкой, послужило причи-

ной тяжелой болезни. По совету врачей Л. на-

меревался отправиться в Карлсбад и уже через

президента Чехословакии Т.Масарика добился

получения визы, однако оказался в Чехослова-

кии совсем по другой причине. В ноябре 1922

его вместе с группой известных ученых и об-

щественных деятелей выдворили за пределы

Советской России.

По совету П.Струве Л. решил обосноваться

в Праге, где продолжил преподавательскую и

научную работу. Он читал лекции в Русском

университете, организовал лекторат в Брно, ез-

дил с циклами лекций в Варшаву, Париж, Лон-

дон, Белград, посетил США, Швейцарию; в

1942 получил кафедру философии в Братис-

лавском университете. До 1930 Л. получал

профессорскую стипендию из фонда <Русской

акции>, а также единовременные пособия из

канцелярии президента. Чехословацкие прези-

денты Т.Масарик и Э.Бенеш были не чужды

философии, а имя Л. к тому времени приобре-

тало международную известность.

В эмигрантский период Л. продолжал рабо-

тать над развитием своей философской систе-

мы. Главную задачу он видел в переходе от те-

оретической философии к практической, а с

1923 занимался историей русской философии.

Сочинения Л. этого времени глубоко религиоз-

ны, направлены на поиск идеала абсолютного

добра и красоты. В понимании Л. <субстанцио-

нальные деятели> абсолютно свободны и тем

самым абсолютно ответственны за свои поступ-

ки. В природе и обществе одновременно дейст-

вуют прогресс и регресс, в зависимости от сво-

бодного выбора <субстанциональных деяте-

лей>. Вследствие своего эгоизма многие <суб-

станциональные деятели> вступают в противо-

борство друг с другом и образуют наш греш-

ный мир, или царство вражды. Те же, кто всту-

пают друг с другом в отношения любви и гар-

монии, достигают <конкретного единосущия> и

образуют Царство Божие, в котором нет раз-

общенности и материальности. Царство Божие

и пути его достижения - важнейшая тема книг

философа. Л. не создал самостоятельной апо-

логетики, но он рассматривал свою книгу <До-

стоевский и его христианское миропонимание>

(Нью-Йорк, 1953) как апологию христианства

в преломлении через творчество великого писа-

теля. Мировоззрение Л. наложило существен-

ный отпечаток на его послевоенные сочинения.

В работе <History of Russian Philosophy> (Нью-

Йорк, 1951; M., 1993) он особенно подчерки-

вает реализм и интуитивизм русских филосо-

фов, утверждает обязательность и прогрессив-

ность христианских принципов в философии. В

книге <Характер русского народа> (Франк-

фурт-на-Майне, 1957) выделяет в качестве оп-

ределяющих такие черты русского характера

как повышенная религиозность и постоянное

искание идеала абсолютного добра.

После 2-й мировой войны Л. переехал в

США, где с 1947 по 1950 преподавал филосо-

фию и историю русской философии в Свято-

Владимирской Духовной академии в Нью-Йор-

ке, удостоился почетного членства в <Между-

народном обществе Марка Твена>. В 1952 полу-

чил американское гражданство. В 50-е жил у

своих сыновей то в США, то во Франции. По-

сле скоропостижной кончины сына Владимира

в 1958 состояние его здоровья резко ухудши-

лось. С 1960 Л. находился на попечении в Рус-

ском доме Сент-Женевьев-де-Буа. Похоронен

на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа рядом с

сыном Владимиром.

Соч.: Логика. Берлин, 1923; Чувственная, интел-

лектуальная и мистическая интуиция. Париж, 1938;

Избранное. M.. 1991; Условия абсолютного добра. M.,

1991; Учение о перевоплощении. Интуитивизм. M.,

1992.

Лит.: Левицкий С.А. Патриарх русской философии

// Грани, 1960, № 48; Ильин В.Н. Н.О.Лосский и его

значение в русской и мировой философии // Возрож-

дение, 1965, № 160.

П. Шалимов

\ЛУКАШ Иван Созонтович (1892, Петер-

бург - 15.5.1940, Медон, Франция) - писа-

тель, журналист. Родился в семье отставного

солдата лейб-гвардии финляндского полка, ве-

терана русско-турецкой войны 1877-78. Дет-

ство прошло в Академии художеств, где отец

Л. служил швейцаром и натурщиком. Духовный

облик и круг интересов будущего писателя во

многом определило постоянное соприкоснове-

ние с живописью, архитектурой классицизма,

общение с художниками и скульпторами. Увле-

кался театром, литературой. Окончил Петер-

бургский университет. В 1910 при поддержке

И.Северянина вышла из печати первая книга

стихотворений в прозе <Цветы ядовитые>. В

1912 участвовал в газете эгофутуристов <Пе-

тербургский глашатай>, писал очерки в газетах

<Речь>, <Современное слово>. Приветствуя

Февральскую революцию 1917, посвятил ее

героям серию брошюр: <Волынцы>, <Преобра-

женцы>, <Павловцы>, <Ночь на 28 февраля в

Зимнем дворце>, <Восстание в Павловском пол-

ку>, <Восстание в Волынском полку>. В 1918-

20 в Добровольческой армии (старший унтер-

офицер из вольноопределяющихся), сотрудни-

чал в газетах <Юг России> и <Голос Таврии>.

После эвакуации из Крыма жил в Константино-

поле, Галлиполи, Тырново, Софии, Вене, Праге,

Берлине.

Эпизоды гражданской войны отразились в

повести Л. <Смерть> (Рус. мысль, 1922,

№ 4,5/7), о воинах белой армии написана кни-

га <Голое поле> (София, 1922: переизд.: Ку-

бань, 1990, № II). В Болгарии печатался в га-

зете <Свободная речь>, в Германии - в журна-

ле <Русская мысль>. Вступил в содружество пи-

сателей <Веретено>, поддерживал дружеские

отношения с В.Набоковым, в соавторстве с ко-

торым написал несколько скетчей для русского

кабаре и либретто пантомимы <Агасфер>. В

Берлине вышли сборник рассказов о прошлом

российской столицы <Черт на гауптвахте>

(1922), мистерия <Дьявол> (1923), роман <Бел-

цвет> (1923), повесть <Дом усопших> (1922)

- о предсмертных часах советских граждан,

умирающих от чахотки в крымском санатории

и с ненавистью раскрывающих друг перед дру-

гом душу: историческая повесть <Граф Кали-

остро: Повесть о философском камне, госпоже

из дорожного сундука, великих розенкрейце-

рах, волшебном золоте, московском бакалавре

и о прочих славных и чудесных приключениях,

бывших в Санкт-Петербурге в 1782 году>

(1925; М" 1991), написанная с большой долей

иронии и гротескным мастерством.

С 1925 Л. в Риге, сотрудничал в газетах

<Слово> и <Сегодня>. В его рассказах (журн.

<Перезвоны>; вошли в сб. <Сны Петра>. Белг-

рад, 1931) петербургские истории соседству-

ют с гротескно-фантастическими сюжетами из

жизни старой Риги (<Невероятные приключе-

ния Мюнхаузена в Риге>, <Гомункулус>, <Часы

Людовика>). В 1928 переехал в Париж и стал

сотрудником газеты <Возрождение>. Темы его

публикаций связаны с русской историей и

культурой. Он рассуждал об историческом зна-

чении Москвы, остававшейся всегда <живой

основой> всего русского бытия: <Москва, так

сказать, горн России и ее материнское лоно, в

которых выплавлялись и рождались россий-

ские формы империи. Без Москвы не могло бы

быть Петербурга. Гениальный разум, голова

Петра, - на мощном московском теле, - вот

образ живой России, какой она шла из глубины

веков>. Писал о творчестве Н.Лескова, А.Куп-

рана, Б.Зайцева, о молодых эмигрантских поэ-

тах. В статье о Д.Мережковском утверждал, что

истинное художество <всегда, вольно или не-

вольно, ищет разгадки и понимания духа бы-

тия>, оно <всегда богопознание и боговыраже-

ние>. Констатируя наметившийся поворот Л. в

сторону более строгой художественности пись-

ма, В.Ходасевич отметил сборник рассказов

<Дворцовые гренадеры> (1928). Любовь к род-

ной истории помогли Л. найти свою тему и свое-

образную тональность произведений. Роман

<Пожар Москвы> (1930), переведенный на ан-

глийский язык, охватывал драматический пери-

од русской истории от царствования Павла 1 до

восстания декабристов. К.Зайцев писал, что на

книге лежит печать <интуитивного прозрения

судьбы России>, <любовь к России, боль за

нее, неотвязная, глубокая, настойчивая мысль и

забота о России трепещет в этой книге, прида-

ет ей силу>. Ходасевич обратил внимание на

простой язык, точность и выпуклость описаний:

автору <удается создать иллюзию широкого

коллективного действия, и он достигает своей

главной цели: в его книге действуют не герои,

не личности, но народные массы>; <сталкивают-

ся не личные воли, но исторические силы>, од-

нако же столкновениям этим <умеет он при-

дать ту меру реализма, без которой нет худо-

жества>.

Одним из самых удачных произведений Л.

критикой был признан роман <Бедная любовь

Мусоргского> (Париж, 1940; М" 1992) -

сплав исторического документа, мистики с ли-

рической биографией. И.Голенищев-Кутузов

назвал Л. одним <из одареннейших писателей

нашей зарубежной литературы>, у которого

есть свой стиль, своя манера, и, что самое глав-

ное, <он создает свой мир - легенду о Россий-

ской Империи>, которая <обладает магической

силой оживлять русские сердца в пустынях со-

рокалетнего странствования>. Б.Зайцев ценил

Л. как писателя, несущего <в облике и писании

своем широкое, теплое и доброе дыхание Рос-

сии. Сын настоящей российской литературы,

вольной и бедной, вышедшей из самых высо-

ких источников русского духа - в изгнании

независимо и непримиримо держит он свой

путь>.

Соч.: Вьюга. Париж, 1936; Портреты / Предисл. и

публ. А.Богословского // Человек, вып. 2. М., 1992;

Князь Пожарский: Этюд. Вступ. А.Богословского //

Волга, 1993, № 7.

Т. Петрова

\ЛУКОМСКИЙ Георгий Крескентьевич

(2.3.1884, Калуга - 1954, Франция) - искус-

ствовед, художник, краевед. Сын инженера-

технолога путей сообщения, обедневшего дво-

рянина Подольской губернии, происходившего,

согласно семейным преданиям, из рода Гедими-

новичей (брат Л. - специалист по геральдике,

генеалогии, сфрагистике - подписывал пер-

вые работы псевд. В.Ольгердович-Лукомский).

Учился Л. в калужском и орловском реальных

училищах. Художественное образование полу-

чил в Орловской рисовальной школе Сычева, в

петербургских классах живописи и рисования

Гольдблата, в Казанской художественной шко-

ле и в петербургской Академии художеств

(1903-13). В Казани входил в кружок любите-

лей прекрасного, занимался описанием и обме-

рами местных памятников гражданского и цер-

ковного зодчества, явившись пионером в этой

области. Две зимы провел в прогулках по окре-

стностям Казани, запечатлевая на бумаге ма-

ленькие церквушки, впоследствии перенесен-

ные в его великолепные графические работы.

После первого курса в Академии худо-

жеств, летом 1904, отправился в заграничное

путешествие по Европе. Эта поездка стала на-

чалом экскурсий, которые Л. совершал каждое

лето. Оказавшись в Париже в 1905, работал

здесь до весны 1906. Петербургский климат

был противопоказан художнику, страдающему

болезнью легких. С ноября 1907 жил в Моск-

ве, посещал мастерскую К.Юона, у которого

продолжал изучать рисунок. Но вскоре учитель

сам начал перенимать у ученика блистательную

манеру изображать строения.

После десятилетнего обучения закончил

Академию художеств. Летом 1909 устроил в

Академии выставку своих заграничных работ,

сопровождая ее чтением докладов. Выставка

имела крупный успех. После нее стал печа-

таться в журналах <Зодчий>, <Аполлон>, <Ста-

рые годы>, опубликовал множество статей и

книг о памятниках архитектуры в городах Ук-

раины - Каменец-Подольске, Чернигове, Ки-

еве, Львове, о Вишневецком замке, Батурин-

ском дворце, Козелецком соборе и др. соору-

жениях со своими фотографиями и рисунками.

В дальнейшем внимание Л. привлекали также

города русской провинции - Курск, Костро-

ма, Вологда, Воронеж, их быт, предания и ле-

генды. Мастер архитектурного пейзажа, чье

творчество находилось в русле художествен-

ных поисков <Мира искусства>, Л. проникно-

венно чувствовал прошлое, стремился воскре-

сить былое величие соборов и усадеб, спасти

их от забвения. Книги и альбомы Л. содержат

огромный материал, в том числе о памятниках

архитектуры, погибших впоследствии, особен-

но на Украине.

С. Маковский писал в 1913: <Карандашные

и акварельные рисунки Лукомского принадле-

жат к числу тех изысканных и правдивых архи-

тектурно-художественных документов, кото-

рых так мало в России, плохо помнящей о со-

кровищах своей далекой и недавней старины>.

Среди наиболее значительных работ Л.: <Ан-

тичные театры и традиции в истории эволюции

театрального здания> (T.I. СПб., 1913); <Гали-

ция в ее старине. Очерки по истории архитек-

туры XII-XVIII вв.> (Пг" 1915); <Памятники

старинной архитектуры России в типах худо-

жественного строительства, ч. 1. Русская про-

винция> (изд. 2. Пг" 1916): <Старинные усадь-

бы Харьковской губ.> (ч. 1. Пг., 1917). После

Февральской революции вошел во Всероссий-

скую коллегию по делам музеев. В качестве

председателя Царскосельской художественно-

исторической комиссии (июль 1917 - нояб.

1918) разработал вместе с А.Бенуа проект му-

зеефикации Царского Села, организовал реги-

страцию, ремонт, реставрацию и изучение

дворцов и парков; воспротивился разграблению

бывшей резиденции Николая II - Александ-

ровского дворца. В конце 1918 приехал в Ки-

ев, где возглавил архитектурный отдел при

Всеукраинском комитете охраны памятников

истории и старины. Провел регистрацию и опи-

сание 160 гражданских зданий. В феврале

1919 назначен хранителем коллекции Б. и

В.Ханенко, составил ее каталог (1259 худ. про-

изв., 10 тыс. книг, в том числе 3 тыс. по исто-

рии искусства); в декабре 1919 она была пере-

дана в дар Всеукраинской Академии наук (<2-й

Киев. гос. музей>); впоследствии Л. издал не-

сколько описаний коллекции (1921, 1925).

20.10.1919 уехал в Константинополь, отту-

да - в Венецию и Берлин. Сотрудничал в газе-

тах <Последние новости> и <Накануне>, во

французских изданиях, устраивал выставки

русского искусства. В книге <Художник в рус-

ской революции> (Берлин, 1923) описал свою

деятельность по спасению художественных

ценностей. Объяснял свой отъезд за границу

завистью и интригами, утверждал, что с первых

дней революции искусство в России <пережи-

вало стадию ренессанса> - благодаря поддер-

жке власти, но еще в большей мере благодаря

усилиям художника - <героя от искусства, за-

щищавшего грудью своею дворцы и храмы>.

Опровергал <досужие эмигрантские домыслы>

о гибели в Советской России памятников цер-

ковного зодчества. Переехав в 1924 в Париж,

был секретарем парижской группы <Мира ис-

кусства>. В 20-е публиковал свои работы как в

СССР, так и за границей, знакомил европей-

ских читателей с русской культурой. В 30-е

трудился над книгой по истории русского ис-

кусства Х1Х-ХХ вв., изданной в 1945. Тогда

же в Лондоне вышла его книга <История со-

временного русского искусства. 1840-1940>.

Соч.: Russisches Porzellan. Berlin, 1924; L'art dans

la Russie des Soviets. Paris, 1925; La vie de Russie au