1935 Они вели полемику о сущности поэзии в

связи с общепризнанным ее кризисом.

Причину спада поэтического творчества А. ви-

дел в кризисе культуры, в разложении лично-

сти, что и должна отразить поэзия. Он считал

лучшими стихи тех поэтов, которые, не забо-

тясь о <мастерстве>, о форме, старались с

предельной простотой и обнаженной праедрвостью

говорть о том, что больше всего задевало их, и

провозглашал первенство интимной дневнико-

вой поэзии. Суть расхождения А. с Ходасеви-

чем Г.Струве сформулировал так: <С одной

стороны, требование <человечности> (Адамо-

вич), а с другой - настаивание на мастерстве и

поэтической дисциплине (Ходасевич)>. А. не

принимал крайности <формализма> и Привет-

ствовал (как программное) стихотворение

Ю.Терапиано <Кто понял, что стихи не мас-

терство...>. Провозглашаемая здесь <человеч-

ность> импонировала А. как отталкивание от

<формализма>, крайностей которого критик не

принимал. Вместе с тем на разных этапах дея-

тельности у А. много высказываний в защиту

формы: <...поэзия есть не только тайно-

творчество, но и ремесло>; <...мастерства чисто

внешнего, голого, бездушного не бывает и ни-

когда не было... Великая и подлинная власть

над словом всегда соединялась с богатством

содержания>. В 1939 в парижском сборнике

<Литературный смотр> А. опубликовал эссе <О

самом важном> - он видел это <важное> в

проблеме соединения правды слова с правдой

чувства. Полемика между А. и Ходасевичем

воспринималась как одно из центральных со-

бытий литературной жизни эмиграции. Герой

романа В.Набокова <Дар> Годунов-Чердынцев с

<холодком внезапного волнения> читает оче-

редной фельетон Христофора Мортуса (под та-

ким именем выведен в романе А.), посвящен-

ный его литературному противнику Кончееву

(Ходасевичу). Своей полемикой критики раско-

лоли литературную эмиграцию на два полюса:

старшие поддерживали Ходасевича, молодежь

тянулась к А.

В книге <Одиночество и свобода> А.

признавал, что <понятие творчества в эмигра-

ции искажено не было, духовная энергия на чу-

жой земле не иссякла и когда-нибудь сама со-

бой включится в наше вечное, общерусское де-

ло>. В 1927 он утверждал: <Россия не есть по-

нятие, которое можно развозить по частям.

Нельзя вывезти язык, как нечто до конца отде-

лимое. Язык есть форма духовной жизни

народа, он существует только для своего

народа...> Временами А. ставил советскую ли-

тературу выше эмигрантской: последняя, писал

он, лишена <пафоса общности>, который в со-

ветской литературе возникает от <вкуса к

работе>, а также от бодрости, от направления

<вперед>, взятого Россией. Эти настроения по-

сле войны привели А. к приятию советского

режима, к сотрудничеству в течение несколь-

ких лет в просоветских <Русских новостях> и к

<оправданию> Сталина в книге <L'autre patrie>

(Paris, 1947). Однако сам А. не раз говорил,

что советская литература скучна и примитивна.

А. нашел особую форму - <комментарии>, -

позволявшую ему, отталкиваясь от любого фак-

та, явления или мысли, высказываться о роли

литературы и самой эмиграции, о России и За-

паде, о религии и искусстве. А. склонялся к то-

му, что литература не должна быть только ли-

тературой, иначе она становится не нужна, и с

этих позиций обращался к творчеству Толсто-

го, Достоевского, Некрасова, Блока, Анненско-

го, глубоко чувствовавших недостаточность чи-

стой художественности. А. стремился совме-

стить красоту и совесть, толстовско-некрасов-

скую линию с Ф.Тютчевым и даже К.Леонтье-

вым. Последняя книга А. <Комментарии> сло-

жилась из публиковавшихся в 30-е заметок,

эссе - по выходе они часто вызывали бурную

реакцию в среде молодых литераторов русского

Парижа. В полемику с А вступали философы,

публицисты (Ф.Степун, Г.Федотов).

Соч.: Л.Н.Толстой. Париж, 1960; Вклад русской

эмиграции в мировую культуру. Париж, 1961; Начало

повести // НЖ. 1966, № 85; О книгах и авторах. За-

метки из лит. дневника. Париж, 1967; Большой поэт и

большой человек [об Ахматовой] // Октябрь, 1989,

№ 6; <Заходит наше солнце...>: Стихи // Волга,

1990, № 12; Невозможность поэзии // Лит. учеба,

1991, № 1; Стихотворения. Критическая проза //

Лепта, 1991, № 2; Несобранное // Лит. обозр.,

1992, № 5/6.

Лит.: Цветаева М. Поэт о критике. Цветник // Бла-

гонамеренный, 1926, Na 2: Федотов Г.П. О парижской

поэзии // Ковчег. Нью-Йорк, 1942; Струве Г. Об Ада-

мовиче-критике // Грани, 1957, № 34/35; Иваск Ю.

Памяти Г.В.Адамовича // НЖ, 1972, № 106; Вейдле В.

Некролог// Рус. мысль, 1972, 2 марта; Hagglund R. A

Vision of Unity: Adamovich in Exile. Ann Arbor (Mich.),

1985.

А. Ревякина

\АЙХЕНВАЛЬД Юлий Исаевич (псевд.

Ю.Альд, Б.Каменецкий) (12.1.1872, Балта, По-

дольской губ. - 17.12.1928, Берлин) - ли-

тературный критик, переводчик, философ. Ро-

дился в семье раввина. Окончил в Одессе Ри-

шельевскую гимназию ( 1890) и историко-фило-

логический факультет Новороссийского уни-

верситета (1894), получив диплом 1 -и степени и

золотую медаль за философскую работу <Эм-

пиризм Локка и рационализм Лейбница>. Печа-

тался в газетах с 14 лет. После переезда в Мос-

кву (1895) преподавал в гимназии, уни-

верситете им. А.Шанявского, на Высших ис-

торико-филологических женских курсах В.По-

лторацкой. Член Пушкинской комиссии Обще-

ства любителей российской словесности, уче-

ный секретарь Московского психологического

общества и секретарь редакции журнала <Во-

просы философии и психологии>. Театральный

обозреватель. Член редакции журнала <Русская

мысль> (1902-3, 1907-8). Сотрудничала газете

<Русские ведомости> (1895-1902), в журналах

<Научное слово>, <Вестник воспитания>, в

1911-19 в газетах <Речь>, <Утро России>. Вы-

ступал вначале преимущественно как перевод-

чик и автор статей на философско-педагогиче-

ские темы. Ф.Степун рисует портрет молодого

А.: <Застенчивый, тихий, ласковый, ко всем

очень внимательный, духовно сосредоточенный

и серьезный, источающий дыхание мягкости и

благожелательности, всегда изумительно ров-

ный и верный самому себе, чуждый социально-

политической злободневности>. Литературное

имя приобрел благодаря сборнику статей <Силу-

эты русских писателей> (СПб., 1906), где изло-

жил главные принципы своего литературно-

критического метода - <принципиального импрес-

сионизма>. В основе его отказ от претензий на

научность литературоведческого анализа, ибо

литература <своей основной стихией имеет

прихотливое море чувства и фантазии... со всей

изменчивостью его тончайших переливов... Од-

но то, что мысль и чувство разнятся между со-

бой, делает литературу <беззаконной кометой в

кругу расчисленных светил>; <искусство недо-

казуемо; оно лежит по ту сторону всякой

аргументации>. Методу А. отвечал жанр его

работ - литературно-критических эссе, изоби-

лующих метафорами и афористичными форму-

лировками. Как отмечал Ф.Степун, А. был <бли-

зок завет Фридриха Шлегеля, требовавшего,

чтобы критическая статья представляла собою

художественное произведение>.

<Легенда об Айхенвальде>, сложившаяся в

результате идеологизированной трактовки его

творчества, создала упрощенный образ А. -

талантливого, но <несерьезного> критика, не-

исправимого субъективиста и интуитивиста.

Еще более упрочилась эта легенда в советское

время, когда работы А. попали в разряд

запрещенных. В действительности А. распола-

гал четкими эстетическими критериями и ясны-

ми общественно-политическими и нравствен-

ными идеалами. В представлении А. писатель-

творец выступает как жизнеутверждающее на-

чало, одухотворяющее косную природу. <Писа-

тель по отношению к своей материи - зижду-

щая форма... Орфей, победитель хаоса, первый

двигатель, он осуществляет все мировое

развитие. В этом его смысл и величие>. А. вы-

сказывал мысли о диалогически-коммуникатив-

ной природе искусства. Литературное про-

изведение - диалог между писателем и читате-

лем, где читатель - соавтор художника; оно

неисчерпаемо: <писателя никогда нельзя

прочесть до конца>.

Полемика между А. и критиками социологи-

ческой ориентации особенно обострилась по-

сле публикации его работы о В.Белинском

(1913), в которой А. утверждал, что Белинский

- <человек шаткого ума и колеблющегося вку-

са>, отличавшийся <умственной несамостоя-

тельностью>, отсутствием <широты духа и на-

стоящей духовной свободы>.

Октябрьскую революцию А. встретил с

неприязнью. По свидетельству И.Гессена, <А.

был органическим противником всякого наси-

лия... Отсюда непримиримая, буквально всепог-

лощающая ненависть к большевикам>. Анало-

гичную оценку дал Г.Струве: <А, оставался та-

ким же критиком-импрессионистом, каким был

до революции... К большевистской революции

и ее насилию над свободным творчеством он

был непримирим>. Перебиваясь после

закрытия <буржуазных> газет случайными

заработками, А. отказывался публиковаться в

советских изданиях. Если в работе <Наша

революция. Ее вожди и ведомые> (М., 1918),

написанной в основном до октября 1917, он

еще высказывал надежды на победу духовного

начала в русском обществе, то в начале 20-х

эти иллюзии полностью исчезли. В статьях

<Похвала праздности>, <Бессмертная по-

шлость>, <Самоубийство>, <Искусство и

мораль> А, не столько критик, сколько фило-

соф. Определяя материализм как <цинизм, до-

ходящий до величия>, А. противопоставлял ему

утверждающий духовную автономию личности

спиритуализм. В статье <Писатель и читатель>

защищал самодовлеющую сущность искусства,

не подвластную злобе дня. Отстаивая такие

взгляды, А. не мог вписаться в послеок-

тябрьскую российскую действительность, не-

смотря на то, что оба его сына стали коммуни-

стами. Рецензируя сборник <Похвала

праздности> (М" 1922), В.Полянский (П.Лебе-

дев) писал, что А. - <верный и покорный сын

капиталистического общества, твердо блюду-

щий его символ веры, глубокий индивидуа-

лист>, По поводу его сборника <Поэты и поэ-

тессы> (М., 1922), содержавшего, в частности,

очерк о Н.Гумилеве, который был назван <поэ-

том подвига, художником храбрости, певцом

бесстрашия>, в <Правде> 2.6.1922 появилась

статья <Диктатура, где твой хлыст> (подписана

криптонимом О; многими, в том числе и самим

А., приписывалась Л.Троцкому). В ней ут-

верждалось, что А. <во имя чистого искусства>

<называет рабочую советскую республику

грабительской шайкой>, и предлагалось <хлы-

стом диктатуры заставить Айхенвальдов

убраться за черту в тот лагерь содержанства, к

которому они принадлежат по праву...>.

В сентябре 1922 А. был выслан за границу

вместе со многими учеными и писателями. Вы-

сылке предшествовали арест и сидение на Лу-

бянке. В Берлине А. читал курс <Философские

мотивы русской литературы> в Русской Религи-

озно-философской академии (с дек. 1922), ча-

сто выступал с лекциями и докладами. В конце