1906) Избран членом ее цк. Пропагандируя

кадетскую программу, настаивал на более ре-

шительном отмежевании от крайних левых пар-

тий. Депутат 2-й Государственной думы от Мо-

сквы. По словам К., он не испытывал к полити-

ческой деятельности <внутреннего вкуса> и

<непосредственного влечения>, но считал сво-

им долгом в трудные периоды истории участво-

вать в общественной жизни.

В 1909 опубликовал книгу <Городовое по-

ложение Екатерины II. Исторический коммен-

тарий> (доктор, дисс.): установил, что источни-

ками <Городового положения> являлись <Жа-

лованная грамота дворянству>, остзейские,

шведские, немецкие законодательные акты и

проекты, делопроизводство частных кампаний

из Уложенной Комиссии 1767, и выяснил роль

каждого их этих источников. В отличие от схе-

мы В.Бильбасова, А.Брикнера и др. историков

(охваченная идеями Просвещения, Екатерина II

первоначально стремилась к уравнению сосло-

вий, уничтожению крепостного права и деспо-

тизма и лишь затем стала <дворянской цари-

цей>) К. считал, что интересы дворянства Ека-

терина II защищала на протяжении всей своей

деятельности. Тема русского города и его соци-

альной жизни получила продолжение в книге

<Гильдия Московского купечества> (М., 1915),

в которой 'он доказывал, что функции гильдии

слились с функциями <градского общества>, а

первостатейному купечеству принадлежала

первенствующая роль в управлении городом.

По признанию современников, К. больше, чем

кто-либо из учеников Ключевского, напоминал

учителя, в том числе ораторским мастерством.

Его лекции отличались сочетанием выразитель-

ного изложения и глубокого научного содержа-

ния, анализа конкретного материала и истори-

ко-философских обобщений, яркими портрет-

ными характеристиками (Ивана Грозного,

Александра 1, Сперанского, Аракчеева, Алек-

сандра II, деятелей реформ 60-х, Государствен-

ной думы и др.). При этом, по свидетельству

А.Флоровского, <запас вдохновения и внутрен-

него подъема в его речах поддавался сдержи-

вающей обработке внешней гармонии и разме-

ренности>,

В 1911 К. покинул в составе группы ученых

Московский университет в знак протеста про-

тив нарушения университетской автономии

(вернулся ^ марте 1 917). Продолжал препода-

вать в Народном университете А.Шанявского и

в Коммерческом институте.

Февральскую революцию встретил с вооду-

шевлением; оценивал отречение Николая II от

престола как <величайшую дату> в истории

России, видел в революции событие общенаци-

онального значения. Высказывался за респуб-

лику <в настоящий момент>, не предрешая

окончательного вопроса о судьбе монархии, за

сотрудничество с социалистами, признающими

путь парламентских реформ. Выдвигался канди-

датом в Учредительное собрание. Отрицал со-

циалистический характер Октябрьской револю-

ции, считая ее заговором меньшинства против

своего народа, попыткой <сотворить из проле-

тариата новую буржуазию со всеми минусами

и без всяких плюсов буржуазного жизненного

уклада>. В мае 1918 выступил с докладом на

кадетской конференции, настаивая на необхо-

димости усилить борьбу с советской властью. В

1920 ему было запрещено чтение лекций в вы-

сших учебных заведениях. Пытался поправить

материальное положение преподаванием рус-

ской истории на Драматических курсах при

Малом театре, службой в Архиве министерства

иностранных дел, лекционными поездками по

городам России. Работал в кооперативном изда-

тельстве <Задруга> (в частности, консультантом

и продавцом в книжной лавке издательства).

Как бывший член ЦК кадетской партии привле-

кал пристальное внимание ВЧК; арестовывался

(в сент. 1918, освобожден в янв, 1919; в

1922в Иваново-Вознесенске), в его квартире

производились обыски.

В сентябре 1922 на пароходе <Обербюр-

гермайстер Хакен> выслан из России в Герма-

нию в составе большой группы интеллигенции.

В 1923 обосновался в Праге. Он вошел в со-

став Русской академической группы, Педагоги-

ческого бюро, был избран председателем исто-

рико-филологического отделения учебной ко-

миссии. Член Русского института в Праге. Про-

фессор русской истории в Русском юридиче-

ском институте, в Русском народном универси-

тете, в Карловом университете, выступал с лек-

циями по русской истории и культуре в горо-

дах Чехословакии, Германии, Югославии (<ус-

пеху К. могут позавидовать Анна Павлова и

Шаляпин>, - писала одна из белградских га-

зет). Возглавил Совет Русского заграничного

исторического архива и его учебно-администра-

тивную комиссию. Один из учредителей

(1925), председатель (с 1930) Русского исто-

рического общества, заботился о сохранении и

передаче молодым историкам традиций <рус-

ской исторической школы>. Участник съездов

ученых и писателей в Белграде (1928, 1930).

Выступал на <Днях русской культуры>, прово-

дившихся в 13 странах. Стоял у истоков орга-

низации празднования 175-летия Московского

университета (1930).

Постоянный сотрудник и рецензент редак-

ции <Современных записок>, печатал также

статьи и рецензии в сборнике <Крестьянская

Россия>, в журналах <На чужой стороне>, <Во-

ля народа>, <Slavia>, в газетах <Руль>, <Сегод-

ня> и др. Критиковал евразийство. Опублико-

вал книгу <Исторические силуэты. Люди и со-

бытия> (Берлин, 1931), в которую вошли ранее

опубликованные в России исторические и лите-

ратуроведческие статьи, брошюру о Москов-

ском университете. Наиболее значительный ме-

муарный труд К. - <На рубеже двух столетий

(1881-1914)> (Прага, 1929). <Вырванный из

родной почвы политической бурей, Вы и на

чужбине не изменили своему призванию про-

поведника русской культуры и с ревностью

апостола Вы разносите драгоценнейшие ее да-

ры по всем пределам временного расселения

русских изгнанников>, - писал ему И.Петрун-

кевич. В последние годы жизни К. нуждался,

болел диабетом, похоронил жену, падчерицу,

тосковал по России, Похоронен на Ольшан-

ском кладбище в Праге. Памятник на могиле К.

воздвигнут на средства, собранные Русским ис-

торическим обществом.

Соч.: История России XIX века. М., 1909; Истори-

ческие очерки. М., 1912; Исторические отклики. М.,