1881. Теорию музыки он изучал под руковод-

ством П.Чайковского. 25.10.1880 состоялось

первое публичное выступлении З. с симфони-

ческим оркестром под управлением Н.Рубинш-

тейна. Ему пришлось заменить заболевшего со-

листа, и о своем участии он узнал в самый

день концерта. <Как и подобает настоящему

таланту, - вспоминал московский музыкаль-

ный критик Н.Кашкин, - юный ученик не

только не смутился неожиданностью выступ-

ления в таком большом концерте, но со свой-

ственною его возрасту резвостью прыгал коз-

лом от восторга чуть ли не все оставшиеся до

отправления в концертную залу часы, Играл он

первую часть первого концерта А.Рубинштейна

с большим блеском и одушевлением, заслу-

жившими полнейшее одобрение его требова-

тельного учителя>,

В 1883 З. отправился в Веймар к Ф.Листу

для окончания образования. Отношения учите-

ля и ученика вскоре переросли в дружбу.

Именно под влиянием Листа сформировались

художественные принципы З.-музыканта. В

дальнейшем он много сделал для пропаганды

творчества своего великого наставника. Уже в

1885 З. основал в Лейпциге, где искусство Ли-

ста воспринималось тогда весьма неоднознач-

но, <Листовское общество>. Тогда же завяза-

лась дружба З. с Чайковским. Последний весь-

ма высоко ставил талант молодого артиста, по-

могал организовать его гастроли, В свою оче-

редь З., живя в Германии, часто исполнял му-

зыку Чайковского, редактировал его сочинения

(в том числе Первый и Второй концерты), пра-

вил корректуры, делал переложения некото-

рых оркестровых произведений композитора

для фортепиано.

1888-91 З. провел в Москве, приняв при-

глашение Русского музыкального общества

стать профессором Московской консервато-

рии. Несмотря на недолгий срок своей работы

в этом учебном заведении, он оставил яркий

след в его истории (среди учеников З. -

К.Игумнов и Рахманинов). Выехав снова за гра-

ницу (в Париж), он активно гастролировал по

всей Европе. Искусство пианиста приобрело

в тот период широкое международное при-

знание.

Еще во время своего первого пребывания за

рубежом З. начал успешно выступать в качест-

ве дирижера. Признанием его заслуг на этом

поприще стало предложение в 1901 руково-

дить симфоническими собраниями Московско-

го филармонического общества. За два сезона

З. сумел значительно обновить репертуар мос-

ковских концертов. Но полного размаха дири-

жерская деятельность музыканта достигла по-

сле 1903. Год этот явился для З. переломным.

Он переселился в Петербург и приступил к ор-

ганизации своего концертного дела. <Концерты

А.Зилоти> были одним из самых грандиозных

музыкально-просветительских начинаний в Рос-

сии начала XX в. Миссию свою З. видел в том,

чтоб <заставлять публику каким бы то ни было

способом ходить в концерты и слушать лишь

хорошую музыку и лишь в хорошем испол-

нении: полюбить музыку <за самое себя> и

получить потребность слушать хорошую музы-

ку>. Программы <Концертов А.Зилоти> отлича-

лись необычайным разнообразием. Музыкант

был последовательным популяризатором твор-

чества И.С.Баха. Только за первые 10 лет в его

симфонических собраниях были сыграны все

Бранденбургские концерты, три оркестровые

сюиты, некоторые кантаты, <Магнификат>.

Большинство этих произведений звучали в Рос-

сии впервые. И это не считая скрипичных и ви-

олончельных сонат, концертов для солирующих

инструментов и органных сочинений. С 1907

З. начал устраивать монографические концер-

ты, составленные исключительно из музыки Ба-

ха. Слушателям раздавались аннотации с выпи-

санными хоральными мелодиями и переводами

текстов кантат. Исполнялись и произведения

других композиторов XVIII в, - Генделя, Ви-

вальди, Ф.Э.Баха. Значительное место уделял З.

в своих программах музыке Бетховена, Листа и

Вагнера. Симфония <фауст> и увертюра к

<Мейстерзингерам> были в числе высших до-

стижений З.-дирижера. С годами усиливался

интерес музыканта к сочинениям современных

французских композиторов - Шоссона, Де-

бюсси, Равеля, Роже-Дюкасса. Именно в кон-

цертах З. состоялись их многие петербургские

премьеры.

В русской части репертуара, наряду с музы-

кой Чайковского, выделялись произведения

А.Глазунова, З. буквально боготворил создате-

ля <Раймонды> и исполнил почти все его сим-

фонические сочинения. Творчество Рахманино-

ва также было широко представлено в его про-

граммах. В <Концертах А.Зилоти> были впер-

вые сыграны в Петербурге, а впоследствии

многократно повторялись, все оркестровые и

фортепианные сочинения Рахманинова, Начи-

ная с 1911 З. часто обращался к музыке

А.Скрябина, устраивал концерты с участием са-

мого автора, дирижировал его симфониями и

поэмами. Он поддерживал молодых авторов,

например И.Стравинского и С.Прокофьева,

проводил премьеры произведений, ставших

впоследствии знаменитыми (упомянем в их ря-

ду <Фейерверк> и сюиту из <Жар-птицы> Стра-

винского, <Скифскую сюиту> Прокофьева).

Для участия в своих концертах З. привлекал

самых замечательных отечественных и зару-

бежных музыкантов. З. руководствовался при

этом не только стремлением познакомить пуб-

лику с искусством знаменитых исполнителей,

но и просветительскими целями. В письме к

другу и постоянному автору аннотаций к его

концертам, музыковеду А.0ссовскому он пи-

сал: <Идя только слушать Шаляпина, толпа, его

слушая, услышит кантату Рахманинова и Вагне-

ра; вот эта-то самая толпа, пустая толпа, уйдет

из концерта больше образованная, чем шла в

концерт - и это-то меня прельщает!>

На плечах З. лежала огромная администра-

тивная работа, выполнением которой обычно

занимается целая концертная организация фи-

лармонического типа: переговоры и заключе-

ние контрактов с исполнителями, аренда залов,

составление программ, выпуск и продажа або-

нементов, вся финансовая сторона дела. Вдоба-

вок к абонементным З. организовал в 1912

<Общедоступные концерты>, билеты на кото-

рые стоили в два раза дешевле, чем обычно, а

в 1915 еще и <Бесплатные народные концер-

ты>. В 1916 по инициативе З. и под его непос-

редственным руководством был создан Рус-

ский музыкальный фонд - благотворительное

учреждение для помощи нуждающимся музы-

кантам и их семьям. При этом З. и сам активно

концертировал как дирижер, солист, ансамб-

лист, аккомпаниатор. Так, за первое десятиле-

тие своих концертов он продирижировал 60 из

95 симфонических собраний. Разнообразием

программ поражали сольные выступления му-

зыканта, в которых звучал обширнейший ре-

пертуар - от Рамо, Генделя и Баха до Регера,

Дебюсси и Метнера. Эти концерты были про-

никнуты тем же духом музыкального просвети-

тельства. Славу выдающегося камерного испол-

нителя З. завоевал, играя в дуэтах и трио с

Ж.Тибо, П.Казальсом и Л.Ауэром, А.Вержбило-

вичем.

После октября 1917 абонементные концер-

ты З. были отменены, дело всей его жизни ока-

залось разрушенным. В конце 1919 он уехал в

Финляндию, оттуда в Германию и, наконец, в

1922 поселился в Нью-Йорке. З. пользовался

здесь высоким авторитетом как педагог и ис-

полнитель. На протяжении 16 лет (с 1926) он

преподавал фортепиано в Джульярдской музы-

кальной школе (среди его учеников М.Блиц-

стайн), изредка выступал в концертах. В 1936

музыкант принял активное участие в торжест-

вах, посвященных 125-летию со дня рождения

и 50-летию со дня смерти Листа. День

7.11.1936, когда в его интерпретации прозву-

чали Концерт A-Aur и <Пляска смерти>, З. объ-

явил своим прощанием с концертной эстрадой.

К жизни в Америке З. привыкал с трудом.

Так, в конце 20-х он еще не говорил по-анг-

лийски. Резко критически относился он к мер-

кантильному духу, господствовавшему тогда в

американском музыкальном образовании. <Вес-

ти школу с подлинно высокими идеалами, по

справедливости относиться к профессорам,

учителям и студентам и при этом делать деньги

- невозможно. Деньги, которые вы делаете,

отняты у педагога, работающего изо дня в день,

для того чтобы учебное заведение могло ото-

брать себе половину платы за обучение>, - го-

ворил он в беседе с музыкальным критиком

Х.Броуэр.

К сожалению, сохранилась лишь запись

трех фрагментов в исполнении З. (на фоногра-

фе, около 1930-х). Остались также свидетель-

ства современников. <Игра Зилоти блестящая,

техника его крупная, удивительно законченная:

нельзя сказать, что она всегда увлекает слуша-

телей, зато удивляет своей силою и артистиче-

ской законченностью, - писал музыковед

Н.финдейзен. - Одним из отличительных ка-

честв артиста должны считаться его выдержан-

ность, спокойствие и самообладание. Зилоти -

знаток своего инструмента; он владеет и распо-

ряжается им удивительно остроумно, созна-

тельно и мастерски>. А вот как вспоминает пи-

аниста другой его слушатель: <Тонкостью

своей игры Зилоти не мог сильно воздейство-

вать на малообразованную, поверхностную

публику. Из-за этого как музыкальная личность

он стоит особняком и немного одиноко. В его

игре - много нравственной чистоты. Зилоти

так прост, что смущает этим слушателя, кото-

рый эту простоту иногда принимает за холод-

ность. Только истинное, только правдивое при-

знавал Александр Ильич в жизни, и игра его

была полна правды и истинно глубокого содер-

жания>.

Соч.: Мои воспоминания о Ф.Листе. СПб., 1911

(Переизд. в сб.: Александр Ильич Зилоти 1863-1945:

Воспоминания и письма. Л., 1963).

Лит.: Brower Н. Modern Masters of the Keyboard.

New York, 1926; Ewen D. Living Musicians. New York,

1940.

С. Грохотов

\ЗУРОВ Леонид Федорович (18.4.1902, Ост-

ров, Псковская губ. - 9.9.1971, Париж) -

прозаик, археолог, искусствовед. Определяю-

щими для формирования мировосприятия З.

явились впечатления детства, проведенного в

дворянской усадьбе, события 1-й мировой вой-

ны и революции, Юношей З. <по зову совести>

пошел добровольцем в армию Юденича, был

ранен, а после неудачи похода на Петроград в

конце 1919 интернирован в Эстонии, где пере-

нес сыпной тиф. В начале 20-х переехал в Че-

хословакию, поступил в один из институтов.

Затем осел в Риге, работал маляром, участвуя в

отделке здания кинематографа, служил в пор-

ту. Территориальная близость к России, воз-

можность общаться с русскими - горожанами

и крестьянами - помогли З. создать свой язык,

определили тематику его произведений и его

<почвенническое> мировоззрение. С 1927 пе-

чатался в рижской газете <Перезвоны>.

На первые его произведения - сборник

<Кадет> и повесть <Отчина> (Рига, 1928) об-

ратил внимание И.Бунин, принявший горячее

участие в судьбе молодого писателя; в письмах

З. он высоко оценил его творческие возмож-

ности: <Очень, очень много хорошего, а мес-

тами прямо прекрасно... У Вас основа настоя-

щая. Кое-где портит дело излишество подроб-

ностей, излишняя живописность, не везде чист

и прост язык... Да все это, Бог даст, пропадет,

если только Вы будете (и можете) работать>.

По настоянию Бунина З. в 1929 переехал из

Риги во Францию и стал своим человеком в

его семье. Некоторое время был личным сек-

ретарем Бунина, а впоследствии способствовал

изданию его литературного наследия. Публи-

ковал свои новые произведения в журналах

<Иллюстрированная Россия>, <Круг>, <Совре-

менные записки>. Хорошо знавшая его З.Ша-

ховская писала: <Леню Зурова все любили. Да

и трудно было его не любить. На Монпарнасе

Леонид Зуров предстал как добрый русский

молодец, высокий, румяный, сероглазый, ру-

сый, как бы прямо вступивший из древнего

Пскова на парижский асфальт. Говорил он

спокойно и благожелательно, в литературных

склоках и интригах не участвовал, ...шел своей

дорогой.>

Внимание З.-писателя в основном было со-

средоточено на теме русской стихийности,

Г.Струве отнес З. к т.н. <бунинской школе>,

имея в виду органическое ощущение жизнен-

ной плоти, цвета и запаха вещей. Однако от

Бунина З. отличало более широкое видение ис-

торического движения времени. Как писал

Струве, <изображая войну и революцию, он

изображал стихийное движение людских масс,

а не только потревоженных революцией осо-

бей>. Даже в самых <камерных> произведени-

ях З., где описываются преимущественно лю-

бовные коллизии, ощутим ветер истории,

<страшно и радостно> бушующий над <дикой

как море российской равниной>. Ощущая су-

ровую диалектику происходящего, признавая

неизбежность гибели старого и пришествия

нового жизненного уклада, З. избегал мелодра-

матических интонаций и риторической припод-

нятости. Трагическую рознь между русской

деревней и помещичьей усадьбой, кровь и

грязь социальных катаклизмов З. изображал

без предвзятости, не проклиная врагов и не

восхваляя друзей. Если в его ранних вещах

еще ощутим налет сентиментальности в изо-

бражении юных идеалистов, отдающих свои

жизни в борьбе с большевиками, то в романе

<Древний путь> (1934; 2-е изд. Франкфурт-на-

Майне, 1985) в полной мере проявился реа-

лизм З. Здесь нет ни абсолютно правых, ни

безоговорочно виноватых. Все связаны единой

цепью убийств и жестокости, любви и раска-

яния, подлости и милосердия.

Долгие годы З. работал над романом <Зим-

ний дворец>, оставшимся незаконченным (от-

рывки: альманах <Встреча>, 1945;НЖ, 1949).

В нем показана обреченность довоенного Пе-

тербурга с его <праздниками, дачами, светской

легкомысленной и чопорной болтовней> -

весь этот мир, <словно рой поденок, унесло

куда-то ладожским ветром>. Как <ночной не-

человеческий хорал> разворачивается в романе

время, когда человек <задыхался, словно в

эфире, от свободы>, ощущая себя и Богом, и

зверем. Писатель с горечью ощущает <злую

радость рабочих>, наблюдая, как <все пути за-

ливало серое солдатское море, пахнущее хле-

бом, медвежье...>, слыша <огромное дыхание

возбужденного, сдвинутого с налаженной жиз-

ни народа>, понимая, что <в том, что сверши-

лось, разуму не было места>. Некоторые кри-

тики видят в З. предшественника А.Солжени-

цына (эпопея о <красном колесе>).

В повести <Отчина> З. перекладывает на

язык современной прозы древние былины, на-

родные предания, летописные сказания, апок-

рифы и легенды, повествуя о пожарах, битвах,

разорениях, которые претерпела Псковщина в

прошлые века, о древних церквах и монасты-

рях, о неугасимой в народе жажде прекрасно-

го, о нравственной чистоте и религиозном по-

движничестве. Исторический - как христиан-

ский, так и языческий, древнеславянский -

пласт постоянно присутствует в произведениях

З., образуя второй, равный по значению (наря-

ду с судьбами России в годы войны и револю-

ции) тематический центр его творчества. Рус-

ская старина привлекала З. не только как лите-

ратора, но и как этнографа и археолога. В

1935, 1937, 1938 он предпринял (по поруче-

нию парижского Музея Человека и министер-

ства просвещения Франции) научные экспеди-

ции в Эстонию, в 1935 реставрировал Николь-

скую церковь в Псково-Печерском монастыре.

Результаты экспедиций отражены в научных

работах, опубликованных в 1941 и 1946, В

<Новом журнале> вышла статья З. о лермонтов-

ской <Тамани> и генеалогии рода Лермонтова

(1961, № 66: 1965, № 79). По свидетельству

Шаховской, крест над могилой И. и В.Буниных

в Сент-Женевьев-де-Буа сделан А.Бенуа по за-

рисовке З. с древнерусского памятника.

В сборнике рассказов <Марьянка> (Париж,

1958) З., по словам Я.Горбова, <зовет читателя

последовать за ним по множеству русских тро-

пинок, дорожек и дорог. Сколько образов, сколь-

ко смирения, доброты, боли, слов и молитв под-

метил, идя по русским дорогам, Зуров!>

В поздние годы источник его вдохновения

оставался прежним - воспоминания о детстве,

чувство горечи о невозвратном прошлом и рас-

терянности перед <неведомой> новью, напол-

нившей <гадкие годы>, когда <народ совесть

потерял>. По мнению Н.Андреева, <книги Ле-

онида Зурова останутся в русской литературе

не в разряде литературных экспериментов, но

как важные и правдивейшие свидетельства

очевидца, совестливого и чуткого, русских тра-

гедий и русской стойкости, запечатленные та-

лантливым мастером прозы в полновесном пи-

сательском слове>. Похоронен З. на кладбище

Сент-Женевьев-де-Буа.

Соч.: Даниловы // Белое дело, 1927, № 2; Поле.

Париж, 1938; Астория // Рус. сборник, 1946, № 1; Как

они умерли (о Д.Мережковском и З.Гиппиус) / Орион.

Париж, 1947; Воспоминания // НЖ, 1962, № 69:

1968, № 90; Древний путь // Север, 1992, № 6.

Лит.: Андреев Н.Е. Л.Ф.Зуров (Некролог) // НЖ,

1971, № 105.

А. Дранов

_И

\ИВАНОВ Вячеслав Иванович (16.2.1866,

Москва - 16.7,1949, Рим) - поэт, мыслитель,

филолог, переводчик, Отец И. - мелкий чинов-

ник, землемер, умер в 1871. В воспитании И.

решающую роль сыграла мать, от которой сын

перенял глубокую и живую веру в Бога и лю-

бовь к наивно православному московскому бы-

ту, с одной стороны, с другой - убежденность

в высочайшем назначении поэзии и поэта.

Окончив 1-ю московскую гимназию, поступил

в 1884 на историко-филологический факультет

Московского университета. Пережил острый

кризис детской веры, приведший к атеизму и

попытке самоубийства, и увлечение крайними

революционными настроениями. По окончании

2-го курса, решив выйти из революционной

среды, оставил университет и уехал за границу

с женой (в 1886 женился на Дарье Михайлов-

не Дмитриевской). Продолжил учебу в Берлин-

ском университете под руководством О.Гирш-

фельда и Т.Моммзена, занимался в основном

экономико-юридическими аспектами римской

истории. По окончании университета (1891)

работал над докторской диссертацией о рим-

ских откупах, которую закончил, но не защи-

тил (De societatibus vectigalium publicorum populi

romani.SPb., 1910),

В 1893 встретил Лидию Дмитриевну Зи-

новьеву (в литературе - Зиновьева-Аннибал),

ради которой в 1895 оставил жену и дочь.

Вл.Соловьев, с которым И. познакомился в

1896, оказал на И. огромное влияние, в частно-

сти. ему И. был обязан возвращением к цер-

ковному исповеданию христианства. Ранние

журнальные публикации стихов и переводов И.

прошли незамеченными. В конце 1902 появи-

лась первая книга И. - <Кормчие звезды>, по-

сле чего среди символистов за ним установи-

лась репутация мэтра. Прожил за границей до

1905, лишь изредка и на короткое время при-

езжая в Россию. Подолгу жил в Германии, Ита-

лии, в Париже, в Греции, бывал в Палестине,

Англии; в начале века семья И. снимала дом в

Женеве, где гостили многочисленные русские

друзья, в том числе московские символисты.

По возвращении на родину И. и Л.Зиновьева-

Аннибал обосновались в Петербурге; с осени

1905 их квартира превратилась в знаменитый

литературный салон - его называли <башней>,

поскольку Ивановы жили в угловой квартире,

одна из комнат которой располагалась в башне.

Там собирался весь литературно-артистический

Петербург, гости из Москвы, из русской про-

винции, из-за границы.

Этапными явлениями в истории русского

символизма были поэтические книги И. <Про-

зрачность> (М., 1904); <Corardens> (М., 1911-

12, ч. 1-2); <Нежная тайна> (СПб.. 1913), Еще

важнее для истории этого движения теоретиче-

ские выступления И., собранные в книге <По

звездам> (СПб., 1909) и <Борозды и межи>

(М., 1916). философско-религиозная и эстети-

ческая проповедь И. оказала едва ли не реша-

ющее влияние на становление группы т.н.

<младших символистов>, духовное лицо кото-

рой определяли внецерковная мистика и уст-

ремленность на преодоление индивидуализма в

чаемой <соборности>. В пору резкой идейной

полемики, в 1906-8, разделившей символистов

на <мистиков>-петербуржцев и <эстетов>-моск-

вичей, И. с Блоком стояли во главе первых, тог-

да как вторые сплотились вокруг <Весов>, ру-

ководимых В.Брюсовым. В конце 1900-х

<младшие> - прежде всего А.Белый, И. и Блок

- объединились вокруг московского издатель-

ства <Мусагет>. Вместе с И.Анненским и

М.Кузминым И. стоял во главе журнала <Апол-

лон>, начавшего выходить в Петербурге с осе-

ни 1909.

В 1907 от скарлатины умерла Зиновьева-

Аннибал. В И. жила убежденность, что он со-

храняет общение с женой не только в памяти,

но и в виденьях, снах, сеансах т.н. <автоматиче-

ского письма> и что именно она указала ему на

свою дочь от первого брака, Веру Константи-

новну Шварсалон, как на ее преемницу. Брак

И. с падчерицей совершился в 1910; весной

1912 они уехали за границу, откуда вернулись

лишь к осени 1913. Поселились в Москве, ку-

да в начале 1910-х переместился центр религи-

озно-философской активности: московское Ре-

лигиозно-Философское общество в память

Вл.Соловьева и издательство <Путь> собрали

наиболее близких единомышленников И.; ос-

новным работодателем И. стало издательство

<М. и С.Сабашниковы>, для которого он пере-

водил Алкея и Сафо (М., 1914; 2-е доп. изд.

1915), Петрарку (М., 1915), Данте, Эсхила

(пер. не завершены, опубл. посмертно).

Падение царской власти представлялось И.

закономерным и необходимым, ибо <ветхое са-

модержавие> давно превратилось в <династиче-

скую литературу>. В апреле 1917 И. написал

<Гимн Новой России> (<Мир на земле, на свя-

той Руси воля...>). Однако реальное развитие

событий не отвечало основным положениям ис-

ториософии И.: <Революция протекает внере-

лигиозно. Целостное самоопределение народ-

ное не может быть внерелигиозным. Итак, ре-

волюция не выражает доныне целостного на-

родного самоопределения>. Впечатления пер-

вых месяцев революции продиктовали <Песни

смутного времени> - цикл стихотворений, пе-

чатавшийся в журнале <Народоправство>; от

отдельного его издания поэт отказался, по-

скольку, говорил он, <у постели больного не

следует говорить о его болезни>. И. не скры-

вал, пока это было возможно и разумно, своего

неприятия большевизма, печатал антибольшеви-

стские статьи, сатирические стихи, но после

консолидации большевистского режима занял

лояльную к власти позицию. В 1918-20 был

одним из организаторов и руководителей теат-

рального и литературного отделов Наркомпро-

са, что позволяло ему деятельно участвовать в

воссоздании жизненного пространства русской

культуры, отчасти нейтрализовывать диктат ле-

ворадикальных установок в искусстве и в орга-

низации культурной жизни. Читал лекции и вел

занятия в Пролеткульте, в различных учебных

заведениях, самодеятельных кружках и сту-

диях,

Вокруг петроградского издательства <Алко-

ност> и его журнала <Записки мечтателей> в

последний раз объединились <младшие симво-

листы> - А.Блок, А.Белый, И., А.Ремизов. В

этом издательстве вышли поэма И. <Младенче-

ство> (1918), трагедия <Прометей> (1919),

<Переписка из двух углов> (1921, совм. с

М.Гершензоном). На рубеже 1918-19 создан

один из самых знаменитых циклов И. <Зимние

сонеты> (впервые: <Поэзия революционной

Москвы>. Берлин, 1922). <Переписка из двух

углов> - важнейший документ общеевропей-

ской дискуссии 20-х о <кризисе европейской

культуры>, кризисе гуманизма - была переве-

дена на основные европейские языки и поро-

дила обширную критическую и исследователь-

скую литературу.

Семья И. жестоко голодала в холодной Мо-

скве, в начале революции навсегда исчез один

пасынок поэта (вероятно, жертва солдатского

самосуда), схвачен ЧК другой, от голода и ли-

шений умерла ближайшая подруга Зиновьевой-

Аннибал, М.Замятина, более 20 лет бывшая до-

моправительницей, членом семьи И., в 1920

умерла В.Шварсалон-Иванова. И. предпринимал

настойчивые попытки выехать за границу, за-

кончившиеся безрезультатно. Летом 1920 с

детьми (Лидией - дочерью от Зиновьевой-Ан-

нибал, Димитрием - сыном от Шварсалон) пе-

ребрался на Северный Кавказ, затем в Баку,

куда был приглашен на кафедру классической

филологии. Здесь защитил в 1921 докторскую

диссертацию <Дионис и прадионисийство> (Ба-

ку, 1923), вел обширную культурно-просвети-

тельскую деятельность, написал шуточную

<трагикомедию> <Любовь-Мираж> (неизд.), не-

сколько стихотворений. Пришел к выводу, что

<идеи перестали править миром>, что достой-

нее уединенная и провинциальная жизнь. <Му-

за моя, - писал он В.Меркурьевой, - стала

молчальницей>. Отвергал все дружеские при-

глашения в Москву: <От меня... ничего больше

не ждите, моя песенка оказалась спетой. Я да-

же разрешил себе душевную лень>, - писал

он 14.1,1923 Г.Чулкову.

В мае 1924 Общество любителей россий-

ской словесности пригласило И. в Москву на

пушкинские торжества. В столице с помощью

А.Луначарского и О,Каменевой ему удалось

выхлопотать командировку в Италию, он вы-

звал из Баку детей и 28.8.1924 уехал из Мос-

квы. Чаще всего объяснял отъезд необходимо-

стью дать детям образование, но суть дела бы-

ла в том, что самый строй советской жизни в

корне противоречил всем представлениям И. В

первом стихотворении, написанном в Риме,

уподобил Россию сгоревшей Трое, а беглецов

из России - спутниками Энея, вынесшим из

пламени отеческих богов.

Считал себя связанным с Москвой не толь-

ко материальным содержанием, получаемым от

советских учреждений, но и морально (имеют-

ся указания, восходящие к семье поэта, что он

обещал А.Луначарскому политическую лояль-

ность поведения за рубежом). С другой сторо-

ны, он искал духовной сосредоточенности; цен-

тральное положение в обществе, которое он

занимал в 1905-17, претензии на духовное во-

дительство стали для него неприемлемыми.

М.Горький прочил И. в заведующие поэтиче-

ским отделом журнала <Беседа>, задуманного в

целях объединения русской интеллигенции

метрополии и диаспоры: И. отдал <Беседе>

свои <Римские сонеты>, но журнал закрылся,

не успев напечатать одно из лучших произведе-

ний И.-лирика. С периодикой антисоветской

эмиграции И. не считал для себя возможным

сотрудничать. Каирский университет предло-

жил И. кафедру, но английские власти отказа-

ли в праве на нее ученому с советским паспор-

том. 17.3.1926 И. перешел в католицизм. С

осени 1926 профессор Колледже Борромео в

Павий. Работал там до 1936, когда достиг пре-

дельного по итальянским законам рабочего воз-

раста. К концу 20-х были ликвидированы уч-

реждения, с которыми И. поддерживал связь и

от которых получал деньги (ЦКУБУ, ГАХН). В

советской пенсии ему было отказано, но еще в

начале 30-х он получил издательский заказ из

Москвы на перевод Гёте для собрания сочине-

ний. Тяжело переживал гонения на церковь,

чем объяснял свой отказ вернуться на родину.

В 1936 И., до того сохранявший советское

гражданство, принял итальянское подданство.

Преподавал церковно-славянский язык в пап-

ских духовных школах, наблюдал за подготов-

кой русскоязычных переизданий Псалтири и

Деяний и Посланий Св.апостолов.

С начала 30-х прекратилась и до той поры

нерегулярная переписка И. с друзьями и учени-

ками на родине, память о нем обросла легенда-

ми, созвучными образу <Вячеслава Великолеп-

ного> и закрепленными советскими справочны-

ми изданиями (будто бы он получил кардиналь-

скую шапку, стал директором Ватиканской биб-

лиотеки, что ни в малой степени не соответство-

вало реалиям жизни старого нищего русского

поэта в изгнании). Контакты И. даже с друзьями,

единомышленниками, соратниками по литера-

турной борьбе - не более чем разрозненные

эпизоды: он обменивался случайными письмами

с Э.Метнером, С.Франком (письма к нему

опубл.: Мосты 1963, № 10: письма к В.Ходасе-

вачу- НЖ, 1960, № 62), встречался сД.Ме-

режковским и З.Гиппиус, Ф.Зелинским, когда

они изредка появлялись в Риме. С 1936 стихо-

творения И. регулярно печатались в <Современ-

ных записках>. В 1939 в Париже издана мело-

пея И. <Человек>. И. не стал при безграничных

языковых возможностях человека, блистатель-

но говорившего и писавшего на немецком,

итальянском, французском, английском языках,

представителем какой-либо инонациональной

или космополитической культуры. С вниманием

и пониманием к нему отнеслась европейская ка-

толическая (и не только католическая) элита -

у него были встречи с Ж.Маритеном, Г.Марсе-

лем, Ш. Дю Босом, Дж.Папини, З.Р.Курциусом,

М.Бубером, он печатался в утонченных журна-

лах <Corona> (Мюнхен, Цюрих) и <Vigile> (Па-

риж). Но связи, органически подразумевающей

совместное действие с этими лицами и группа-

ми, у И. не возникло. Многие стихотворения

этого периода - <Римские сонеты> (1924-25:

СЗ, 1936, № 62). <Римский дневник> (1943-

44) - вершины русской лирики XX в.; необы-

чайно интересна в художественном отношении

и неоконченная прозаическая <Повесть о Све-

томире-царевиче>, над которой И. работал с

конца 20-х до самой смерти.

После 1917 И. в определенном смысле сло-

ва переродился как человек общественный; но-

вый духовный и поведенческий облик И. обрел

именно в Италии. Определяющую роль в этом

облике играли углубленная церковность, быто-

вая, душевная и интеллектуальная, связанная с

нею строгая переоценка собственной личности

и жизненного пути, смиренный отказ от притя-

заний (в литературном плане выражающийся в

значительном опрощении стиля). Дж.Папини в

очерке, опубликованном незадолго до кончины

И., назвал его одним из <семи стариков> (наряду

с Б.Шоу, К.Гамсуном, М.Метерлинком, П.Кло-

делем, Ганди и А.Жидом), в лице которых ми-

нувший век жил еще в культурной реальности

послевоенного мира, семи великих из плеяды

поэтов и мифотворцев, на ком лежала, хотя бы

частично, ответственность за катастрофу XX в.

Соч.: Dostojevskij. Tubingen, 1932; Свет вечерний.

Оксфорд. 1962; Собр. соч., т. 1-4. Брюссель, 1971-87;

Стихотворения и поэмы. М., 1976.

Лит.: Степун Ф. Встречи. Мюнхен, 1962; Алт-

ман М.С. Из бесед с поэтом Вяч.Ивановым. Баку,

1921; Котрелев Н.В. Вяч.Иванов - профессор Бакин-

ского университета // Уч. зап. Тартус. ун-та, 1968,

вып. 209; Tshopi С. Vjac.lvanov. Munchen, 1968;

GuenterJ., von. Ein Leben im Ostwind. MUnchen, 1969;

II Convegno, 1983, № 8-12; Malcovati F. Vjac.lvanov:

Estetica e filosofia. Firenze, 1983; Vjacheslav lvanov:

Poet, Critic and Philosopher / Ed. by Jackobson R.L.,

Nelson L. New Haven, 1986; Аверинцев С.С. Систем-

ность символов в поэзии Вячеслава Иванова // Кон-

текст, 1989. М., 1989; Davidson P. The poetic

Imagination of V.lvanov: A Russian Simbolist's

Perception of Dante. Cambridge, 1989; Иванова Л. Вос-

поминания: Книга об отце. Париж, 1990.

Н. Котрелев

\ИВАНОВ Георгий Владимирович (29.10.1894,

Ковенская губ. - 26.8.1958, Йер ле Пальме,

Франция) - поэт, прозаик, литературный критик.

Сын дворянина, бывшего военного; мать - из

голландского рода Вир ван Брештейнов. Детство

И. прошло в имении Студенки. После разорения

и смерти отца поступил во 2-й кадетский корпус

в Петербурге, но не окончил его. Впервые вы-

ступил публично с чтением стихов в кабаре

<Бродячая собака>, в печати дебютировал в

1910 в журнале <Все новости литературы, ис-

кусства, театра, техники и промышленности>. В

1911 сблизился с эгофутуристами, нов 1912

демонстративно порвал с ними и вступил в объе-

динение акмеистов <Цех поэтов>; ему покрови-

тельствовал Н.Гумилев. В России выпустил

сборники стихов: <Отплытие на о. Цитеру>

(СПб., 1912), <Горница> (СПб., 1914), <Памят-

ник славы> (Пг" 1915), <Вереск> (М., Пг" 1916),

<Сады> (Пг" 1921), <Лампада> (Пг" 1922). Участ-

ник альманаха <Дом искусств> (1921).

Эмигрировал под видом заграничной коман-

дировки осенью 1922 вместе со второй же-

ной, И.Одоевцевой. Жил в Берлине, с 1923 в

Париже, временами в Риге. Печатался в жур-

налах <Современные записки>, <Новый жур-

нал>, <Новый дом>, <Числа> (1930-34: один

из его создателей), <Возрождение>, <Звено>,

в газетах <Последние новости>, <Новое рус-

ское слово>, <Сегодня>, в сборнике <Круг> и

в др. изданиях. Бессменный председательству-

ющий на заседаниях организованного Д.Ме-

режковским и З.Гиппиус общества <Зеленая

лампа> (1927-40). Остался незаконченным ис-

торический роман И. <Третий Рим> (1929-30).

В жанре беллетризованно-мемуарной прозы

написана книга <Петербургские зимы> (Париж,