Маршрут конвоя до 31 декабря

Утром бомбардировщик «Либерейтор» Берегового Командования обнаружил конвой и начал кружить над ним. Чуть раньше Питер Вайатт рассчитал координаты конвоя, которые полагал правильными, и сигнальщик «Онслоу» прожектором передал самолету широту, долготу и скорость конвоя. Чуть позднее, когда самолет приземлится в Исландии, эти сведения будут переданы в Адмиралтейство, и там увидят, что конвой сильно отстал от графика. Адмиралтейство в свою очередь предупредит адмирала Барнетта, а если будет нужно — и адмирала Фрезера.

Используя самолет в качестве посыльного, капитан 1 ранга Шербрук избежал необходимости нарушать радиомолчание. Он должен был использовать свою рацию только в самых крайних случаях, например, когда на горизонте появится вражеский корабль. Для связи между кораблями радио тоже следовало использовать лишь при острой необходимости. В этом случае корабль должен был работать на строго определенной длине волны при минимальной мощности передатчика, когда его слышно лишь на очень малом расстоянии. Такую передачу могла перехватить находящаяся неподалеку подводная лодка, но никак не береговой пеленгационный пост.

Вскоре после того как «Либерейтор» улетел на базу, унося с собой координаты конвоя, появилась летающая лодка «Каталина», которая тоже начала кружить над конвоем.

К этому времени транспорты следовали со скоростью 8,5 узлов, сохраняя почти идеальный строй. Пока все шло нормально. Однако коммодор страдал, потому что его судно «Эмпайр Арчер» отчаянно дымило. Корабль имел угольные котлы. Сильный ветер подхватывал дым и нес его прямо на мостик, так как труба была довольно низкой. В результате вся вахта отчаянно чихала и плакала, задыхаясь в дыму. Но гораздо хуже было другое. Как позднее рассказывал коммодор Мелхьюиш, «временами становилось просто опасно, так как видимость сокращалась до нуля». Кроме того, дым мог выдать конвой противника, так как был виден издалека. Впрочем, старший механик «Эмпайр Арчера» ничего не мог сделать, качество угля было ниже всякой критики.

Если не считать мины, замеченной у борта судна коммодора и потопленной «Рододендроном», святки прошли спокойно, так же, как и следующая ночь. На следующий день линкор «Энсон» и крейсер «Камберленд» вместе с эсминцами сопровождения вышли на предписанную позицию и оказались к югу от конвоя. Теперь они могли прикрыть транспорты, если немецкие корабли попытаются подойти к ним с юга.

Но адмирал Фрезер не мог прикрыть конвой от вражеских кораблей, вышедших из Альтен-фиорда. Точно так же он ничего не мог сделать с кораблями, вышедшими из Тронхейма, если они поднимутся на север вдоль берега до мыса Нордкап. Эту брешь должно было прикрыть Соединение R. Как уже говорилось ранее, адмирал Барнетт вышел в море 27 декабря, чтобы занять свою позицию.

А ближе к берегу патрулировали подводные лодки: 6 английских, в том числе «Граф», голландская О-14 и польская «Сокол». Они образовали завесу, через которую предстояло пройти немецким кораблям, если они выйдут в море для атаки конвоя.

Цифра, указывающая широту в бортовых журналах транспортов, постепенно увеличивалась. 27 декабря — 70° N, 28 декабря — 72° N. Одновременно конвой потихоньку смещался к востоку: с 6°W 26 декабря до 4°О 28 декабря.

Прочерченная карандашом линия курса упрямо ползла к северо-восточному углу карты. Сначала она пересекла Полярный круг, потом повернула на восток, и начался самый длинный отрезок пути. Но с этой минуты каждая пройденная миля приближала конвой к главной базе немецкого флота в Норвегии. Вест-фиорд, в голове которого располагался Нарвик, находился всего в 400 милях. Для немецкого карманного линкора или крейсера это означало всего 18 часов хода. Дальше на север находился Альтен-фиорд, до которого в этот момент оставалось 550 миль. Однако он становился ближе с каждой минутой. Это логово служило укрытием немецким кораблям, притаившимся в засаде. Отсюда немцам для атаки конвоя следовало пройти не более 200 миль. И раз база была так близко, они могли не опасаться быть отрезанными от нее.