213. «В 1990 году…ссср подписал с Францией соглашение …об импорте французского зерна.»

«Хлеб из-за океана».

До первой мировой войны и революции 1917 года Россия была известна на международном рынке главным образом как экспортер сельскохозяйственной продукции. Крестьянские хозяйства, вырабатывавшие в 1910-1914 годах до 80 миллионов тонн зерна ежегодно, вывели Россию на первое место в мире. Экспорт русского хлеба составлял 30,4 процента мирового. Русский хлеб покупали многие страны Европы, в том числе такая мощная сельскохозяйственная держава, как Франция.

В 1990 году круг замкнулся. СССР подписал с Францией соглашение… об импорте французского зерна. Как произошла такая смена ролей?

Официальная статистика свидетельствует, что в 70-е – 80-е годы СССР собирал по 180-210 миллионов тонн зерна ежегодно. Цифра казалась бы внушительной, если бы не два обстоятельства. Первое: для полного самообеспечения (включая изготовление комбикормов для скота) необходимо собирать по тонне зерна в год на одного жителя, что в полтора раза больше нынешних цифр. И второе: в одном только 1988 году потери зерна при уборке составили 20 миллионов тонн, при хранении и переработке – примерно столько же.

Ушли в прошлое времена, когда вся страна, затаив дыхание, ожидала сообщения, сколько же зерна собрали в СССР. Тогда, в шестидесятых годах, от этого действительно зависело благосостояние целой державы. Но энергетический кризис семидесятых пролился в СССР золотым дождем нефтедолларов. Тогда же было положено начало крупномасштабным закупкам зерна за границей. Уже в 1973 году СССР ввез его более 24 миллионов тонн, и это несмотря на рекордный урожай, собранный в самой стране.

С тех пор в страну ежегодно ввозилось в среднем по 19 миллионов тонн пшеницы – пятая часть ее международного импорта. Сегодня каждая третья булка и каждая вторая пачка макарон, потребляемые в Советском Союзе, производятся из зарубежного зерна. Это обходится стране в три с лишним миллиарда долларов.

- Вовсе не коварство погоды вынуждает СССР на столь масштабный импорт. Даже в засушливые, неурожайные годы мы собираем пшеницы по 70 – 80 миллионов тонн. В США же ее среднегодовое производство не превышает 60, а странах ЕЭС – 70 – 75 миллионов тонн. Однако они вывозят, а мы ввозим. Причем в таких количествах, что самостоятельно не можем потребить то, что вырастили сами и купили за рубежом. В то же время, - пишет в газете «Известия» экономист А.Сизов, - собственная пшеница (ежегодно 13-16 миллионов тонн сильной и до полутора миллионов тонн твердой) идет на корм скоту. Речь идет о величинах, вполне сопоставимых с количеством ввозимого продовольственного зерна… Министерство хлебопродуктов СССР ежегодно производит столько муки, что мы попросту неспособны организовать ее потребление.

- Совершенно очевидно, что импорт зерна невыгоден стране, народу, - утверждает газета «Известия». Но в том королевстве кривых зеркал, в которое превратилась советская экономика, то, что невыгодно для общества в целом, может быть делом весьма прибыльным для отдельных его членов. Так и на сей раз: несколько министерств и ведомств быстро поняли, что импорт зерна гарантирует им безбедную жизнь. Госплану он помогает планировать зарубежные закупки, не оглядываясь на собственное нестабильное сельское хозяйство; Госагропрому – не утруждать себя заботами о производстве качественного зерна. Благодаря импорту зерна Министерство хлебопродуктов играючи перевыполняет плановые задания и получает за это премии, а организация с официальным названием «Экспортхлеб» перешла исключительно на его импорт.

- Массовый импорт зерна создал условия для застоя собственного сельского хозяйства. Но мало того: возник опасный порочный круг, движение по которому воспроизводит новый импорт во все возрастающих масштабах. Внешние закупки давно уже поставлены на плановую, а значит, устойчивую основу – путем заключения долгосрочных соглашений. Сначала с США, потом с Канадой, Аргентиной, Турцией. Теперь вот и с Францией…

СССР практически принял на себя обязательства по импорту зерна независимо от состояния дел как в сельском хозяйстве, так и в экономике страны. Урожай или неурожай – закупки есть и будут.

Раньше положение СССР как покупателя зерна смягчалось снижением мировых цен, происходившим до середины 1988 года. Скидки тогда составляли до 25-30 процентов экспортной цены. Сейчас такие льготы уходят в прошлое: обычная хлебопекарная пшеница подскочила в цене от 125 долларов в 1988 году до 180 в 1989-м. Канадская же классная твердая – до 230-250 долларов за тонну. При этом перевозка каждой тонны зерна, скажем, из США, стоит еще 25 долларов. Дорогое удовольствие…

Новый экономический механизм, который постепенно начинает действовать в СССР, не обошел и сельское хозяйство. Пересматриваются закупочные цены на продукцию, отношения заготовителей и производителей все меньше напоминают продразверстку военного коммунизма и все больше – куплю-продажу в цивилизованном обществе. Закон о земле, принятый в марте 1990 года, создал для крестьян некоторые гарантии на будущее, разрешив передавать право владения землей по наследству.

Дабы сократить закупки за рубежом, Совет Министров СССР постановлением от 8 августа 1989 года разрешил колхозам, совхозам и другим сельскохозяйственным предприятиям продавать государству зерно за свободно конвертируемую валюту. Для начала – в качестве эксперимента, и только зерно, выращенное сверх государственного плана. За тонну зерна твердой пшеницы положили 66 долларов, сильной - 90. Разница, конечно, существенная (в два раза дешевле, чем мы платим за зарубежную), но земледельцы и тому были рады: впервые при Советской власти у них появилась возможность получить за свой труд не девальвированными рублями, а «звонкой монетой», на которую можно что-то приобрести. Но их радость, как оказалось, была преждевременной.

Идея была следующей: получившие на руки доллары колхозы и совхозы выходят на внешний рынок и приобретают для себя необходимую технику и оборудование. Современная техника и технология, в свою очередь, поднимают производительность труда в сельском хозяйстве, и продуктов становится больше. В теории все выглядело замечательно и даже сказочно. Рыночная экономика, да и только!

Поначалу казалось, что, хотя и принято это решение с запозданием, колхозы и совхозы сполна оценят предоставленную им возможность и бросятся сдавать зерно за валюту. Самые серьезные намерения были, например, у земледельцев Дона. По подсчетам специалистов агропрома, они могли получить 90 миллионов долларов! Но пришла осень, а вместе с ней – время считать прибыль. Оказалось, что сельхозпродуктов продано на сумму… 400 тысяч.

Примерно то же, что и на Дону, происходило по всей стране. На конец 1989 года валютой было оплачено лишь 10 тысяч тонн зерна – на миллион долларов. Почему же не воплотилось в жизнь столь здравое и, как казалось, выгодное для всех решение?

Колхозы и совхозы в очередной раз столкнулись с «маленькими хитростями» нашего государства. Первая из них – валютная. Дело в том, что ни один крестьянин не увидел своих долларов. Они с самого начала были переведены в так называемые валютные рубли (относится к доллару как 1,65:1), которые осели где-то в банковских сейфах. Перевести их обратно в доллары может только государство, которое в лице Министерства внешних экономических связей «любезно согласилось»стать посредником между крестьянами и западным рынком. Это уже внешнеторговая «хитрость». Была и еще одна – неэквивалентный обмен. Внешнеторговые организации действительно закупили за рубежом сельскохозяйственную технику для крестьян – по собственному выбору. Монополизировав таким образом внешний рынок, они установили соответственно монопольные цены, которые получились, естественно, гораздо выше мировых. Стоит ли удивляться, что директора совхозов при таких условиях не спешат получить за тонну зерна 40 инвалютных рублей, предпочитая им 278 хоть и обесценившихся, но более привычных обычных денежных знаков. К тому же наличными. Все тихо вернулось на круги своя…

Вот чем на сегодняшний день закончилась очередная попытка ввести рыночные отношения правительственным декретом. Государство на самом высоком уровне дало команду: вперед, к рынку! Министерства и ведомства приняли команду к исполнению и как смогли выполнили. Но при этом в случае с «крестьянской валютой» она странным образом обратилась в свою противоположность – вполне удачную попытку сделать рынок… директивным. Опять один: ноль в пользу командно-административной системы…

Этот случай, кроме всего прочего, показал: государственная экономика, даже при самых благих пожеланиях ее руководителей, принципиально несовместима со всеми попытками установить рыночные отношения и будет отторгать рынок как инородное тело. Очередная попытка поднять сельское хозяйство свелась к отработанному десятилетиями приему – резать крестьянскую корову вместо того, чтобы ее доить

Другими словами, фермеры в США и Канаде могут спать спокойно: СССР будет продолжать закупку зерна за рубежом. Несмотря на очевидную невыгодность, мы и впредь обречены на заключение и перезаключение многомиллиардных сделок. Собственное же сельское хозяйство будет тем временем приходить в упадок. До тех пор, пока тотальному огосударствлению экономики не будет положен конец.

Спутник. – 1990. – № 8 – С. 60-63.