205. Антиалкогольная кампания 1985 – 1988 гг.

Веселие Руси есть – питие

1. Указ

Горбачеву было ясно, что для продолжения экономических реформ в сложившихся условиях необходим крупный политический шаг, который мог бы удовлетворить "пуритан" и укладывался бы в русло политики "укрепления дисциплины", а не "перестройки хозяйственного механизма". Этот шаг был провозглашен во время поездки Горбачева в Ленинград и вызвал противоречивую реакцию в обществе. 17 мая 1985 г. было положено начало антиалкогольной кампании.

Предвидя, что ужесточение режима продажи алкогольных напитков в пьющей стране может быть воспринято негативно, Горбачев во время поездки во второй по значению город СССР, продолжает "хождения в народ", добиваясь у случайных прохожих права на "карт бланш" в своей политике. На собрании актива Ленинградской парторганизации Генсек приводит такой ответ на традиционный уже вопрос "Что вы хотите пожелать Центральному Комитету?": "Настойчиво продолжать то, что начали." Естественно, что "глас народа" исходил от некоего рабочего¹⁰.

"Продолжение" последовало незамедлительно. Завершая свою речь перед Ленинградским партактивом, Горбачев сказал:"Сейчас мы развернули борьбу с таким опасным и довольно-таки укоренившимся социальным злом, как пьянство и алкоголизм. Это общепартийная, общенародная, общегосударственная задача. Мы реалисты, и понимаем, что борьба здесь предстоит длительная. Успех будет достигнут только в том случае, если навалимся на эту работу всем миром. Если вести ее будем неослабно, решительно, не идя ни на какие компромиссы"¹¹.

17 мая были изданы постановление ЦК КПСС "О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма", постановление Совета министров "о мерах по преодолению пьянства и алкоголизма, искоренения самогоноварения" и указ Президиума Верховного Совета СССР "Об усилении борьбы с пьянством". Как всегда выступая от имени народа, авторы постановления утверждали:"Подавляющее большинство советских людей единодушны в том, что употребеление спиртного наносит большой экономический и моральный ущерб, что оно нетерпимо в жизни нашего общества"¹². Правительство обязало административных работников создать "во всех коллективах нетерпимое отношение к любым фактам пьянства"¹³, а указ подвел под эти пожелания драконовскую юридическую базу. Он запрещал распитие спиртного в общественных местах и "появление в общественных местах в пьяном виде". Нарушение этого влекло за собой солидный по тем временам штраф либо административный арест. Была введена уголовная ответственность за изготовление самогона даже без целей сбыта¹⁴.

Подготовка антиалкогольной кампании началась почти сразу после прихода Горбачева к власти – 4 апреля вопрос обсуждался на Политтбюро¹⁵. Н.Рыжков утверждает, что в период подготовки антиалкогольных актов в руководстве страны развернулась по этому поводу противоборство. Реформисты и консервативные хозяйственники, думавшие прежде всего о конкретных экономических показателях, пытались сопротивляться "пуританам". Н.Рыжков вспоминает:"Когда они вышли на секретариат, а я работал еще в ЦК – с окончательным проектом постановления, у меня волосы встали дыбом от удивления и ужаса. К слову, не у одного меня. Например, у Капитонова тоже. Главная линия постановления – принудительное сокращение производства любых алкогольных напитков, даже невинное и невредное пиво в список попало. Более того, в том же постановлении было точно расписано по годам пятилетки – когда сколько алкогольных напитков производить и когда все производство свести до бескрайнего минимума. Кстати, этот пункт в опубликованный в мае документ не вошел, остался секретным. Я, конечно, опять полез возражать. Сказал, что путь, предложенный уважаемыми товарищами Лигачевым (сам Лигачев в 1992 г. отказывался признать за собой инициативу в начале этой кампании¹⁶ – А. Ш.) и Соломенцевым, считаю тупиковым, что страну ведут прямиком к принятию "сухого закона", который, как известно из новейшей истории, никогда и нигде ни к чему толковому не привел. Следует ожидать резкого увеличения самогоноварения, поскольку сахар дешев и есть, а значит, рано или поздно придется ввести талоны на сахар, потому что его не станет. Я понимал, что в нашей стране любая кампания превратится в фарс ретивыми исполнителями, и мы придем даже к тому, что они, эти ретивые, начнут не только производство водки сворачивать, но и виноградники вырубать... Резко я говорил, и что с того? Хотите встречные аргументы? Пожалуйста! Рыжков не понимает важности момента. Рыжков не чувствует, что время требует поступков, а не разговоров. Рыжков не осознает ситуации, когда нравственную атмосферу в стране надо спасать любыми методами. Рыжков печется об экономике, а не о морали. Ну, еще что-то накидали, всего не упомню. Горбачев тогда активно поддержал борцов с пьянством, его сильно беспокоила "нравственная атмосфера"¹⁷."

В пересказе Н.Рыжкова позиция сторонников антиалкогольной кампании выглядит, конечно, крайне неубедительно. Но и в ней была своя логика. Дело не только в экономике, но и в "человеческом факторе". Нельзя и Систему сохранить (несколько модернизировать, не затрагивая основ), и преодолеть барьер НТР, если не найти какого-то нового резерва. Такой резерв коммунисты часто видели в воспитании нового человека, повышении его морального уровня. Но практический опыт показывал, что дело это непростое и нескорое. Нужно было "революционное" решение, соответствующее "требованиям момента", способное изменить "человеческий фактор" в нужную сторону. Казалось, что "отрезвление" общества станет тем решительным шагом, который может показать – партия и государство приступили к практическим действиям, неуязвимым с моральной точки зрения. Чем прямолинейнее такая линия, тем она понятней массам, тем скорее она может вызвать одобрение сторонников справедливости, которые станут массовой базой партийных лидеров. "Моральность" антиалкогольных мер укрепит позицию сторонников нового курса, поскольку им будет трудно возразить. Поддержка "низов" поможет "вдохновить" трудящихся на трудовые успехи. Для таких надежд были основания. Напомним, что именно противники "спаивания русского народа" смогли заявить о своих требованиях в ходе предвыборной кампании 1984-1985 гг. А по тем временам это было беспрецедентно и не могло не быть замечено. Организационным центром сторонников кампании стало Всесоюзное общество трезвости, получившее всестороннюю помощь партийных структур.

На проведении антиалкогольных мер настаивали не только "патриотическая общественность" и "пуритане" в ЦК КПСС, но и либерально настроенные ученые. В письме группы ученых Новосибирского отделения академии наук руководству страны, которое попало на Запад в 1986 г., было показано, что в 1980 г. в СССР потреблялось абсолютного алкоголя на душу населения в 3 раза больше, чем в царской России в начале века. Особенно ускорился рост потребления алкоголя в конце 70-х – начале 80-х. Говоря о возможных последствиях такой алкоголизации, авторы письма утверждали:"С нами никто не собирается воевать. Все разговоры о "Першингах" и напряженных взаимоотношениях – все это блеф. Зачем с нами воевать, если через 12-15 лет мы просто сами развалимся как суверенное государство? Государство, в котором более половины граждан состоит из алкоголиков и пьяниц, не дееспособно и не обороноспособно в принципе... Трагедии случались и раньше, но рождалось здоровое потомство, способное к поступательному движению. А кого мы оставляем после себя?.. Встретить в деревне вечером трезвого мужчину – все равно, что встретить марсианина"¹⁸. Несмотря на некоторые преувеличения, содержащиеся в этом письме, оно все же убедительно показывало, что вопрос борьбы с алкоголизмом – это вопрос выживания народа и культуры. Такая постановка была созвучна и настроению самого Генсека. По словам Г.Шахназарова "Сам Горбачев может быть отнесен к разряду трезвенников. Он редко испытывал потребность в горячительном"¹⁹.

Позднее, когда антиалкогольная кампания подверглась жесткой критике, Горбачев так разъяснял свои "резоны":"А между тем ситуация создалась катастрофическая. В стране насчитывалось 5 миллионов только зарегистрированных алкоголиков. По данным Института социологии АН СССР, ежегодный ущерб народному хозяйству от пьянства оценивался от 80 до 100 миллиардов рублей. Выпивали в чистом алкоголе 10,6 литра на душу населения, включая грудных младенцев! (В 1914 году, когда в России ввели "сухой закон", – 1,8 литра, после Великой Отечественной войны – 2 литра)²⁰. В 1984 г. на улицах страны было задержано ("подобрано") 9,3 миллиона пьяных²¹.

"В чем были причины повального пьянства? – рассуждает Горбачев, – Их много: нелегкие условия жизни миллионов людей, неустроенность быта, низкий культурный уровень. А многие спивались из-за невозможности проявить себя, говорить что думаешь. Гнетущая общественная атмосфера толкала слабые натуры "залить" чувство неполноценности, страха перед окружающим суровым миром. Дурную роль играл пример начальства, отдававшего щедрую дань "зеленому змию"... Писатель В.Белов заметил: "Дензнаки, как выражаются финансисты, оборачивались со скоростью суточного вращения Земли: заводская касса – карманы трудящихся – винный ларек – инкассаторская сумка и вновь заводская касса. В общем, открыли новую экономическую "закономерность"²²."

4 апреля, когда проблема обсуждалась на Политбюро, Горбачев "говорил, что речь идет не только о главной социальной проблеме нашего времени, а и о биологическом состоянии нашего народа, о его генетическом будущем, – вспоминает А.Черняев. – Когда зам. председателя Госплана попытался "попросить", чтобы не сразу отменяли водочные статьи дохода, – мол, не залатать дыру (5 млрд. руб.), – Горбачев его "смазал" – на водке в коммунизм хочешь въехать!"²³ Также жестко Горбачев парировал возражения заместителя министра финансов В.Деменцев о том, что сокращение потребления алкоголя вызовет рост бюджетного дефицита:"Каждому из нас известно, что имеющиеся на руках деньги покрывать нечем. Но вы не предлагаете ничего другого, как спаивать народ"²⁴. Были отвергнуты и такие "умеренные" шаги, как добавление в водку вещества "каприм", снижающего воздействие алкоголя на организм²⁵. Во вовремя обсуждения проблемы на секретариате ЦК руководитель Госплана Н.Байбаков также возражал против крутых мер в отношении алкоголя:

– Товарищи, не торопитесь – разбалансируем бюджет. Ведь речь идет все-таки о 25 миллиардах рублей...

– Нет, заявил Лигачев, давайте вначале резко сократим производство спиртных напитков, а потом введем сухой закон"²⁶. Это радикальное решение пока не стояло в повестке дня, да и удар по бюджету был смягчен повышением цен на алкогольные напитки – при снижении уровня их продажи поступления в бюджет уменьшались не столь существенно.

В 1985-1987 гг., пока положение в экономике было относительно устойчиво, Горбачев рассчитывал больше на популистские эффекты, на "общественное мнение" (то есть на публично высказывавшиеся мнения). С этой точки зрения идея антиалкогольной кампании была предпочтительнее, чем "продолжение спаивания населения". Антиалкогольная кампания устраивала также и реформистов, не связанных непосредственно с хозяйством. Она демонстрировала разрыв с "аморальным" прошлым, позволяла развернуть более предметную критику прежнего правления, когда отношения в стране строились по принципу "ты меня не трогай, и я тебя не трону". А от критики брежневского периода легко было перейти к фронтальной атаке на "сталинскую" "командно-административную систему". Ужесточение контроля за потреблением спиртного было также удобным поводом для снятия неугодных чиновников. Так что хозяйственникам пришлось отступить.

2. "Веселая" кампания.

Вся мощь партийной машины была направлена на реализацию майских решений:"А кампания и впрямь развернулась веселая и мощная. Лигачев с цековской вышки требовал от своих кадров – секретарей крайкомов, обкомов и республиканских ЦК – строжайших мер по "искоренению", а Соломенцев с вышки Комитета партийного контроля, который он возглавлял, карал непослушных. Секретари соревновались – кто больше магазинов закроет, кто быстрее заводы с производства вин на производство соков переориентирует. Останавливали запланированное строительство пивоваренных заводов и дорогостоящее импортное оборудование оставляли ржаветь на свалках," – вспоминает Н.Рыжков²⁷. Горбачев также стремится переложить ответственность за методы проведения кампании на Лигачева и Соломенцева:"Контроль за исполнением постановления был поручен Лигачеву и Соломенцеву. Взявшись за дело с неуемным рвением... довели все до абсурда. Требовали от партийных руководителей на местах, министров, хозяйственников "перевыполнить" план сокращения производства спиртного и замены его лимонадом". Устраивали жесткие разносы "остающим", вплоть до снятия с работы и исключения из партии. Призывали равняться на тех, кто добился "опережения графика", пусть даже ценой огромного ущерба для экономики...

В спешном порядке начали закрывать магазины, винно-водочные заводы, а кое-где и вырубать виноградники. Свертывалось производство сухих вин, что не было предусмотрено постановлением. Приобретенное в Чехословакии дорогостоящее оборудование по производству пива ржавело и гибло. Массовый характер приобрело самогоноварение. Из продажи начал исчезать сахар; его нехватка потянула за собой резкое сокращение ассортимента кондитерских изделий. Потом с прилавков начали исчезать недорогие одеколоны, употреблявшиеся вместо алкоголя. А использование всевозможных "заменителей" привело к росту заболеваний. Вот какая протянулась зловещая цепочка. Людей все больше раздражали многочасовые очереди, униженные ожидания в надежде приобрести бутылку водки или вина по случаю какого-либо торжества. Как только ни ругали начальство, а больше всех доставалось генсеку, которого по традиции принято было считать ответственным за все. Так я получил кличку "минеральный секретарь"²⁸.

Лигачев признает, "что в антиалкогольной кампании я на первых порах проявил себя как радикал, хотя сам осуждаю радикализм, крайности. Показалось, что если приналечь, то погасить пьянство можно быстро... Конечно, это было забеганием вперед... Но прозрение пришло быстро, – продолжает Лигачев, – борьба с пьянством – дело долговременное, постепенное. Это заставляло менять тактику, переносить акценты с запретительства и кампанейщины на разъяснительную работу, рассчитанную на дальнюю перспективу"²⁹.

"Забегание вперед" дорого стоило экономике – вырубались виноградники, уничтожалось оборудование по производству алкогольных напитков. Служебное рвение проявляли самые разные слои аппарата. Усердствовали и выдвиженцы нового руководства, в том числе новый первый секретарь Московского горкома партии, и старые руководители, боявшиеся подать повод к своему снятию. Так, например, в северных районах Казахстана на период уборочной кампании продажа спиртного была запрещена совсем. Я тогда служил в армии близ г. Кургана и наблюдал, как каждое воскресенье к винному магазину подъезжали автобусы с казахами, и те несколько раз проходили через это учреждение, опустошая его прилавки. Каждый находил свой выход из положения.

Осенью 1985 г., проанализировав результаты кампании, секретариат ЦК еще сильнее ужесточил нормы сокращения производства спиртного. Это заседание придало кампании новый импульс³⁰. Кампания не стихала до 1988 г. Власти периодически подстегивали ее. Еще 8 января 1987 г. секретариат ЦК обратился к руководству ведущих газет и журналов с таким напутствием:"Определенные пробелы имеются в работе средств массовой информации по преодолению пьянства и алкоголизма. В отдельных редакциях (в том числе в "Правде" и "Известиях") притупилась острота восприятия этой проблемы... Вне критики остались министерства и ведомства, которые тормозят перевод предприятий на выпуск безалкогольной продукции, допускают перекосы в планировании поставок и контроля продажи спиртных напитков"³¹.

Производство спиртного решительно снижалось по всей стране. В 1980 г. в СССР было продано 293,9 млн. дал. водки и ликеро-водочных изделий. В 1985 эта сумма упала до 251,2 миллионов дал., в 1986 г. - 156,6. а в 1987 г. до 123,6 миллионов дал. Это был пик кампании. В 1988 г. без лишнего шума производство спиртного стало повышаться – в этом году до 136,9 миллионов дал³². В 1988 г. антиалкогольная кампания практически сходит на нет. Однако в 1985 г. такое бесславное завершение борьбы с алкоголизмом могли предвидеть немногие. Руководство стремилось показать, что слово у него не расходится с делом.

Непосредственным результатом Указа стало сокращение производства алкогольных напитков, сокращение числа точек их продажи, рост цены спиртного, ужесточение борьбы с пьянством на производстве и на улице. Полицейскими методами государство пыталось отучить народ от "пития", которое еще во времена князя Владимира было "веселием Руси".

Для простого гражданина это означало, что ему теперь гораздо труднее получить спиртной напиток, без которого не может обойтись ни один праздник. Около оставшихся винных магазинов выросли огромные очереди, где интеллигенты и алкоголики, молодежь и старики имели возможность обменяться мнениями по поводу первых заметных решений нового правителя. По существу, именно начиная с Указа можно отсчитывать возраст открытого плюрализма мнений в СССР в 80-е гг.

Мнения разделились почти диаметрально. Часть общества, признавая, что борьбу с пьянством следовало проводить "не так", все же одобряло ее (до 50% опрошенных социологами)³³. Лозунг "порядка" сохранял свою популярность. Другая часть населения, особенно усиливавшаяся в давке, сопровождавшей получение продукта, выступала против самого решения. Слишком строгими меры правительства считали 15% опрошенных (вероятно, их было больше, но социологи не могли полностью игнорировать партийную линию)³⁴. Аргументы приводились самые разные, начиная от матерщины алкоголиков и кончая интеллигентным разбором социально-экономических последствий антиалкогольной кампании. А последствия эти были немаловажными.

3. Итоги и последствия.

К началу кампании СССР был не самой пьющей страной мира. На душу населения в 1980 г. потреблялось 8,7 литра абсолютного алкоголя, в 1985 г. – 7,2 литра. В Австрии, соответственно – 11,0 и 11,2, в США – 8,6 и 8,3³⁵. Однако качество алкогольных напитков в СССР было значительно худшим, чем на Западе, и влияние их на организм было разрушительнее. Антиалкогольная кампания преследовала целью ограничить потребление всех спиртных напитков, не давая альтернативы.

В 1988 г. потребление алкоголя в СССР составило уже 3,7 литра на душу³⁶. Однако это не значит, что все стали пить меньше. Меньше стали потреблять спиртное малопьющие, а семьи, которые пили много, не могли немедленно, по велению партии и правительства, стать трезвенниками. В период антиалкогольной кампании даже появился анекдот: "Дочка спрашивает: "Папа, ты теперь будешь меньше пить?" – "Нет дочка, ты теперь будешь меньше есть."

Имелось в виду не только повышение цен на спиртное, но и немедленно развернувшаяся спекуляция алкогольными напитками. Поскольку алкогольные напитки попали в разряд дефицита, они стали продаваться "вне очереди" и в неположенное время "с черного хода". Продавцы и покупатели составляли устойчивые сообщества, которые не удалось разрушить полицейскими методами. Таким образом кампания стала одним из важнейших источников формирования криминального капитала, сыгравшего значительную роль в последующих социально-экономических процессах.

Дефицит на спиртное привел и к подрыву монополии государства в этой области. Несмотря на уголовное преследование, население развернуло массовое производство самогона. Оценить его масштабы затруднительно, так как конспирация самогонщиков укрепилась. Но уже в 1984 г. в СССР производилось ориентировочно 160 миллионов дал самогона.

Таким образом, большую часть водки советские люди производили в индивидуальном секторе. Качество продукции здесь было, как правило, ниже, чем на государственных заводах (там оно тоже оставляло желать лучшего). Это не могло не сказаться на состоянии здоровья населения.

Особенно тяжело пришлось тем людям, которые не могли достать спиртное в необходимых для них количествах. В медицинских учреждениях в 1980 г. с диагнозом хронического алкоголизма и алкогольного психоза стояли на учете 1236 человек на 100000 населения. В 1985 г. уже 1617, в 1986 г. – 1622, в 1987 г. – 1633. И только после постепенного отхода от антиалкогольной кампании в 1988 г. этот показатель пополз вниз, составив 1603 человек на 100000³⁷.

Еще более опасным симптомом стал рост наркомании и токсикомании. Конечно, наркомания существовала и прежде. Так, например, в январе 1979 г. в "Комсомольскую правду" пришло письмо о группе московских наркоманов³⁸. Широко была распространена наркомания в Средней Азии. В 1980 г. на 100000 человек приходилось 1,3 человека, впервые зарегистрированных с этим диагнозом. В 1985 г. этот показатель составил уже 3,5, в 1986 г. – 5,9, в 1987 – 8,6, и в 1988 г., как и в случае с алкоголиками – снижение до 6,0. Близкая тенденция прослеживается и с хроническими наркоманами и токсикоманами – 1980 – 13,6, 1985 – 14,9, 1986 – 17,1, 1987 – 21,6. Но хроническая наркомания оказалась явлением более устойчивым, чем алкоголизм, и не отреагировала на прекращение антиалкогольной кампании в 1988 г. Количество хронических наркоманов и токсикоманов, зарегистрированных в медучреждениях, составило на 100000 человек в 1988 24,3 человека³⁹.

Это новое (по крайней мере в таких масштабах) для СССР явление стало широко обсуждаться позднее, однако начало всплеску наркомании положила начало именно антиалкогольная кампания. Также как и в случае со спиртным, антиалкогольная кампания способствовала усилению мафиозных формирований – на этот раз более агрессивной и решительной мафии, связанной с производством, транспортировкой и сбытом наркотиков. Эта мафия существовала всегда, и борьба с ней обычно велась достаточно суровыми методами. Однако в 1985-1986 г. уголовная статистика показывает всплеск зарегистрированных преступлений в этой области с 35847 до 48425. В 1987 г. разворачивается более решительная, чем раньше, борьба с наркоманией – к этому времени на эту проблему обращает внимание и пресса – и правоохранительным органам удается сбить показатель до 38643 зарегистрированных преступлений (реальное число операций наркомафии было, естественно, значительно больше). В 1988 г., после ударов по плантациям наркотиков в Средней Азии, количество зарегистрированных преступлений в этой области упало до 26054, то есть ниже, чем в 1985 г.⁴⁰ Однако капиталы уже были накоплены, и решительные люди с криминальными навыками занялись бизнесом.

Рост наркомании, алкогольных психозов и "теневой торговли" были вполне предсказуемы, так как "партия и правительство" не оставила пьющим людям никакой альтернативы. Даже производство шампанского и то было несколько снижено (с 21,9 млн. дал в 1985 г. до 20,6 млн. дал в 1987 г.)⁴¹.

Но социальные причины пьянства ликвидированы не были. Пока о них нельзя было даже публично заявить. Коммунистическая партия не могла признаться в том, что людей заставляет пить безысходность на работе и дома, отсутствие развитой инфраструктуры развлечений, общий кризис системы воспитания и образования (равно как и всех прочих систем), однообразие жизни и дефицит на все и вся, кроме водки. Теперь водка исчезла, но других развлечений не появилось. Люди, которых государство спаивало веками, не могли жить без наркотика. Отсюда гигантские очереди у магазинов, взятки продавцам за возможность получить заветную бутылку, рост наркомании и токсикомании (особенно среди молодежи), самогоноварения и хронического алкоголизма. Открытое пьянство прежних времен просто трансформировалось в другие, часто более злокачественные формы.

Однако антиалкогольная кампания имела и тяжелые экономические последствия. Прежде всего новый курс сказался на виноградарстве. По винодельческим сортам винограда, часть которых становилась теперь "ненужной", был нанесен тяжелый удар – они попросту вырубались. В Азербайджане были вырублены несколько тысяч гектар виноградников, посаженных здесь всего несколько прежде⁴². Впоследствии в этих варварских действиях были обвинены "исполнители", которые оказались "святее папы". Однако здесь (как и случаях с другими изгибами курса КПСС) мы имеем дело не с перегибами, а с целенаправленной политикой. Вспоминает первый секретарь компартии Грузии Э.Шевартнадзе: "В 1985 г., узнав о готовившихся антиалкогольных законах, я пришел в ужас. Перестройка начиналась с ошибки, губительной, по крайней мере для нашей республики. Директива об очередной "борьбе" с очередным "злом" сулила причинение неизбежного урона промышленному виноградарству – одной из основ нашей национальной экономики. Этот урон можно было спрогнозировать и подсчитать"⁴³.

Итак, удар по промышленному виноградарству предусматривался заранее и не был инициативой "местных кадров". Хотя многое зависело и от исполнителей "генеральной линии". Э.Шевартнадзе продолжает:"Должен повиниться: я ничего не сделал, чтобы предотвратить это. Только стал изыскивать способы ослабить удар по нашему виноградарству и виноделию"⁴⁴. Однако цифры свидетельствуют, что эти "изыскания" ни к чему хорошему не привели. Сбор винограда в Грузии был сокращен с 996 тысяч тонн в 1980 г. до 915 тысяч тонн в 1985 г. (то есть сразу после удара). В соседней Армении сбор винограда, напротив, возрос с 206 до 252 тысячи тонн. В Азербайджане – с 1481 тысячи тонн до 1790 тысячи тонн⁴⁵. Таким образом подавление виноградарства в Грузии проводилось более решительно, чем в соседних республиках. Усердие Э.Шевартнадзе было замечено - уже в июне 1985 г. он был вызван в Москву и вошел в высшее руководство страны.

Подрывом виноградарства экономический ущерб от антиалкогольной кампании не ограничивался. Производство спиртного было значительным источником бюджетных поступлений, так как разница между себестоимостью и продажной ценой здесь была очень велика. Почти вся стоимость проданного алкоголя поступала в доход государства. В 1980 г. было произведено спиртного на 71 миллиард рублей. В 1985 г. эта цифра снизилась до 60,7 миллиарда, в 1986 г. – до 36,8 миллиарда, и в 1987 г. до 36,5 миллиарда, то есть почти вдвое по сравнению с 1980 г.⁴⁶ Только в 1988 г., по завершении кампании производство спиртного снова выросло до 42,6 миллиардов рублей⁴⁷. Всего доход бюджета составлял в 1985 г. 372,6 миллиардов рублей. В 1986 г. он снизился на миллиард, но позднее снова стал расти. Итог этого роста известен – напряженность на потребительском рынке к концу десятилетия донельзя обострил проблему дефицита. Заткнуть столь значительную дыру, как доход от производства алкоголя, было не легко. Антиалкогольная кампания положила начала финансовой дестабилизации.

Естественно, что ущерб от снижения производства спиртного тоже мог быть спрогнозирован. Но авторы кампании рассчитывали покрыть его за счет роста производительности труда в результате улучшения дисциплины "протрезвевших" людей. Психологические и медицинские последствия кампании, о которых говорилось выше, не позволили воплотить эти надежды в жизнь.

Однако некоторые сдвиги все же произошли. Несмотря на ужесточение ответственности за совершение преступлений в нетрезвом состоянии, их количество снизилось с 533555 человек в 1985 г. (30,9 % от общего числа преступлений) до 415384 (24,3 %). Но одновременно, хотя и в гораздо меньших масштабах, росло количество преступлений, совершенных в состоянии наркотического опьянения (с 2960 человек в 1985 г. (0,2%) до 4285 (0,3) в 1986 г.)⁴⁸.

Косвенным подтверждением укрепления технологической дисциплины в период антиалкогольной кампании является динамика дорожно-транспортого травматизма. В 1984-1985 гг. число погибших в дорожно-транспортных происшествиях снизилось с 46726 человек до 41337. В 1986 г. – до 39012. В 1987 г. количество погибших чуть повысилось – до 39697 человек. После прекращения кампании в 1988 г. количество погибших снова возросло до 47197⁴⁹. Таким образом, с антиалкогольной кампанией связано спасение тысяч жизней.

Шубин А.В. Неизвестная Перестройка. Кто, как и почему «раскрутил маховик».

Производство спиртного было значительным источником бюджетных поступлений, так как разница между себестоимостью и продажной ценой здесь была очень велика. Почти вся стоимость проданного алкоголя поступала в доход государства. В 1980 г. было произведено спиртного на 71 миллиард рублей. В 1985 г. эта цифра снизилась до 60,7 миллиарда, в 1986 г. – до 36,8 миллиарда, и в 1987 г. до 36,5 миллиарда, то есть почти вдвое по сравнению с 1980 г. Заткнуть столь значительную дыру, как доход от производства алкоголя, было не легко. Антиалкогольная кампания способствовала финансовой дестабилизации. В то же время количество преступлений в нетрезвом состоянии снизилось с 533555 человек в 1985 г. (30,9 % от общего числа преступлений) до 415384 (24,3 %). В 1984-1985 гг. число погибших в дорожно-транспортных происшествиях снизилось с 46726 человек до 41337. В 1986 г. – до 39012. После прекращения кампании в 1988 г. количество погибших снова возросло до 47197. Таким образом, с антиалкогольной кампанией связано спасение тысяч жизней⁵⁰.

В 1988 г. антиалкогольная кампания практически сходит на нет. Прямые потери бюджета от кампании составляли около 25 млрд. руб. в год. Когда об этой бюджетной “пробоине” говорят как об одной из причин разорения СССР, нужно помнить, что оплачивали эти деньги. Сравнивая динамику потребления алкоголя и связанной с ним смертности в 1980-2000 гг., А. Немцов делает вывод: “во время антиалкогольной кампании и благодаря ей сохранили жизнь более 1 миллиона человек”⁵¹. Сравнение этого результата с “упущенной выгодой” столь же “морально”, как оправдание голода 1932-1933 гг. полученной прибылью от проданного в это время за рубеж продовольствия. К тому же, неудачная инвестиционная программа “ускорения” была больше.

Шубин А.В. От «застоя» к реформам. СССР в 1977-1985 гг. М., 2001.