194. «Туполевых посадили за решетку… пускай работают, конструируют нужные стране военные вещи.»

Из книги «Сто сорок бесед с Молотовым: Из дневника Ф.Чуева». 1991 г.

– Почему сидели Туполев, Стечкин, Королев?

– Они все сидели. Много болтали лишнего. И круг их знакомств, как и следовало ожидать…Они ведь не поддерживали нас…

В значительной части наша русская интеллигенция была тесно связана с зажиточным крестьянством, у которого прокулацкие настроения, страна-то крестьянская.

Тот же Туполев мог бы стать и опасным врагом. У него большие связи с враждебной нам интеллигенцией. И, если он помогает врагу, и еще благодаря своему авторитету втягивает других, которые не хотят разбираться, хотя и думает, что это полезно русскому народу… А люди попадают в фальшивое положение. Туполевы – они были в свое время очень серьезным вопросом для нас. Некоторое время они были противниками, и нужно было еще время, чтобы их приблизить к Советской власти.

Иван Петрович Павлов говорил студентам: «Вот из-за кого нам плохо живется!» – и указывал на портреты Ленина и Сталина. Этого открытого противника легко понять. С такими, как Туполев, сложнее было. Туполев из той категории интеллигенции, которая очень нужна Советскому государству, но в душе они – против, и по линии личных связей они опасную и разлагающую работу вели, а даже если и не вели, то дышали этим. Да они и не могли иначе!

Что Туполев? Из ближайших друзей Ленина ни одного около него в конце концов не осталось, достаточно преданного Ленину и партии кроме Сталина. И Сталина Ленин критиковал.

Теперь, когда Туполев в славе, это одно, а тогда ведь интеллигенция отрицательно относилась к Советской власти! Вот тут надо найти способ, как этим делом овладеть. Туполевых посадили за решетку, чекистам приказали: обеспечивайте их самыми лучшими условиями, кормите пирожными, всем, чем только можно, больше, чем кому бы то ни было, но не выпускайте! пускай работают, конструируют нужные стране военные вещи. Это нужнейшие люди. Не пропагандой, а своим личным влиянием они опасны. И не считаться с тем, что в трудный момент они могут стать особенно опасны, тоже нельзя. Без этого в политике не обойдешься. Своими руками они коммунизм не смогут построить…

02.11.1971

«Скажите спасибо, что мало дали»

… Гуляем втроем – Вячеслав Михайлович, Шота (Шота Иванович Кванталиани) и я по аллее, параллельной железной дороге, вдоль забора. Навстречу нам идет Алексей Иванович Шахурин, нарком авиационной промышленности в годы войны. Старики любезно поздоровались и остановились поговорить. Сначала о том, о сем – о здоровье, домашних делах и прочем. Молотов познакомил нас, и я, набравшись смелости, спросил:

– За что вы сидели, Алексей Иванович?

– Вот у него спросите, – ответил Шахурин, кивнув на Молотова, – он меня сажал.

– Скажите спасибо, что мало дали, – ответил Молотов, постукивая палочкой по льду.

Шахурин чуть задумался и посмотрел на меня:

– А ведь он прав. По тем временам могло быть и хуже. Сейчас за это дают Героя Социалистического Труда, а тогда могли расстрелять…

… Заговорили об экономике.

– После войны – налоги на все, даже на коров, – сказал Шахурин.

– Ну и что? – сказал, постукивая палочкой, Молотов. – Кого-то надо было облагать. Вас, что ли, обложишь?

– Но что это дало – обложить?

– Вот это и дало нам копеечки, на которые мы и существовали.

- Копейки!

– Да, вот именно.

– Когда я вернулся в Москву в 1953 году, – вспоминает Шахурин, – кругом в Подмосковье козы, мы раньше их не знали, а тут говорят: вот «сталинские коровы»…

– Другого выхода у нас не было, дорогой товарищ. Это вам пора понять. Да, да, да. Пора понять, – говорит Молотов.

… Вячеслав Михайлович и Шота Иванович двинулись вперед, а я остался еще на несколько минут – поговорить с Шахуриным. Мне рассказывал о нем А.Е. Голованов, и я сказал, что помогаю Александру Евгеньевичу писать мемуары.

– Читал. Мне очень понравилось, заметил Шахурин, - но одно там плохо. Я просто не мог воспринять, как Голованов, такой умный человек, мог перехвалить Сталина – в том смысле, что тот чуткий, внимательный… Как можно признать чутким, когда вот он пригласит на обед, сидим, спросит обо всем: как желудок, какое вино вам полезно, домой вам всего пошлет, а через неделю арестуют. Голованов же видел все это!.. Он пишет, как Сталин выпустил Туполева. А кто мог арестовать, помимо Сталина? Туполев потащил за собой человек 50. Все КБ работало. Они ведь делали машины в заключении… Правда, Туполев говорил о Сталине: «Масштаб! Размах! Хозяин!».

– И Петляков сидел, и Стечкин сидел, и Глушко…

– Мясищев сидел. Можете прибавить: Шахурин сидел. Спросите у Молотова. Да нет, не надо. Я о себе у него не спрашивал.

– Но вы-то сами знаете?

– Никто не знает. Вызывает Абакумов: «Сознайся, с кем и когда о вредительстве…» Я говорю: «С ума сошли, какое вредительство, когда чисты, как стеклышко, работали, в ЦК нас ежедневно два отдела опекали, обкомовские секретари по авиации тоже, с заводами связаны…» Дело в том, что органам нужно было показать, что они работают. Мне думается, что в отношении меня скорей всего им нужно было ударить по Маленкову.

– Потому что он курировал авиацию? Подрубить?

– Подрубить, да. Потому что он слишком большую силу уже имел. Он и обкомы вел, и реэвакуацией руководил, демонтированием оборудования из Германии…

04.12.1973

Сто сорок бесед с Молотовым: Из дневника Ф.Чуева. М. «ТЕРРА» – «TERRA». 1991. – С. 454-456, 458-459.