27. Постмодернистское видение реальности. Контекстуальный характер проблемы

Реальности социально конструируются

Убеждения/верования, законы, социальные обычаи, привычки, связанные с одеждой и питанием — все те вещи, которые составляют психологическую ткань “реальности” — со временем возникают из социального взаимодействия. Другими словами, люди совместно конструируют свои реальности, обживая их.

Бергер и Лакманн различают три процесса: типизацию, институционализацию и легитимацию, которые, как они полагают, играют важную роль в том, как любая социальная группа конструирует и поддерживает свое знание, касающееся “реальности”. Они используют четвертый термин, конкретизация, который охватывает весь процесс целиком, тогда как три первые — его части.

Типизация — это процесс, посредством которого люди сортируют свои восприятия по типам или классам.мы склонны принимать типизации, о которых мы узнаем от членов нашей семьи, друзей, учителей и т.д., за реальные. Институционализация — это процесс, посредством которого вокруг наборов типизаций возникают институты/установления: институт материнства, институт закона и т.д.

Легитимация.процессов, которые придают легитимность/законность институтам и типизациям определенного общества. Конкретизация – это представление продуктов человеческой деятельности, как если бы они были чем-то отличным от человеческих продуктов — явлениями природы, последствиями космических законов или проявлениями божественной воли.

Реальности учреждаются через язык

Знаки языка соответствуют объектам и событиям “реального мира”, как один-к-одному. В рамках модернистской системы убеждений, можно провести ясное различение между объективным (реальным) и субъективным (ментальным) миром, а язык рассматривается как надежное и точное связующее звено между объективным и субъективным миром. Реальный мир существует “где-то там”, и мы можем познать его через язык. Мы можем недвусмысленно использовать язык, чтобы выразить внешнюю реальность, а наши внутренние образы — это точные отражения внешней реальности.

Постмодернисты мыслят по-другому. Мы фокусируем свое внимание на том, как используемый нами язык учреждает наш мир и наши убеждения. Именно в языке сообщества конструируют свое видение мира. По мнению постмодернистов, единственные слова, которые люди могут знать, это слова, которые мы разделяем в языке, а язык — это интерактивный процесс, а не пассивное получение непреходящих истин.

Соглашаясь со смыслом слова или жеста, мы соглашаемся с описанием и с тем, что описание формирует последующие описания, которые направляют наше восприятие к созданию одних описаний и отрешению от других. Процесс разговора не нейтрален или пассивен. Каждый раз, когда мы говорим, мы создаем реальность.

Реальности организуются и поддерживаются через истории

Беседы, которые ведутся между терапевтами и клиентами, можно рассматривать как истории, как нарративы.

В своем стремлении осмыслить жизнь люди встают перед задачей выстроить свой опыт событий во временную последовательность таким образом, чтобы сформировался последовательный отчет о них самих и окружающем их мире.

Согласно Алану Пэрри (1991, стр. 37), особенность модернистского подхода к историям состоит в том, чтобы объяснять их через лежащие в их основе структуры и архетипы, а не позволять им “рассказываться самим”.

В контексте социально-конструктивистского мировоззрения, важно уделять внимание культурным и контекстуальным историям, равно как и историям индивидов.

Уайт (1991) пишет,  что культурные истории определяют форму наших индивидуальных жизненных нарративов. Люди осмысливают свою жизнь через истории как через культурные, врожденные нарративы, так и через личные нарративы, которые они конструируют относительно  культурных нарративов.

Какой бы культуре мы ни принадлежали, ее нарративы влияют на нас, побуждая приписывать определенные значения определенным жизненным событиям и относится к другим, как к относительно незначительным. Каждое запомнившееся событие составляет историю, которая вместе с другими историями составляет жизненный нарратив. В эмпирическом смысле, наш жизненный нарратив — это наша жизнь.

Ключ к этой терапии лежит в том, что в любой жизни всегда больше событий, которые не удостаиваются истории, чем тех, которым повезло. Даже в самых длинных и развернутых автобиографиях, за их пределами остается больше, чем в них включено. Это означает, что, когда жизненные нарративы несут болезненные смыслы или предлагают, как кажется, неблагоприятный выбор, они могут быть изменены посредством выявления других, ранее не помещенных в историю, событий или извлечения нового смысла из уже получивших свою историю событий, что позволяет конструировать новые нарративы. Или, когда доминирующие культуры несут деспотические истории, люди могут противостоять их диктату и найти поддержку в субкультурах, которые живут другими историями.

Нет неотъемлемых истин

Постмодернистов, многие из которых полагают, что нам полезно с “легкостью” придерживаться своего видения реальности. Будучи окруженными многочисленными историями и многочисленными возможностями постмодернистской “мультивселенной”, мы верим, что “неотъемлемых” истин нет.

“Самости”  социально конструируются через язык и поддерживаются в нарративе. Мы представляем самость не как нечто, помещенное вовнутрь индивида, но как процесс или деятельность, которая происходит в пространстве между людьми.

Тогда как ни одна самость не может быть более “истинной”, нежели другая, истинно то, что определенные представления самости являются более предпочтительными для определенных людей в рамках определенных культур.