2.2 Система образов и характеристика героев в I сатире Кантемира.

Кантемир, создал жанровую модель сатиры в русской литературе нового времени, опираясь на европейскую литературную традицию от античных основоположников жанра до современных ему авторов:

Буде ты [муза] указывать смеешь Ювенала, Персия, Горация, мысля, что как встала Им от сатир не беда, но многая слава; Что как того ж Боало причастник был права, Так уж и мне, что следы их топчу, довлеет То ж счастье…» (Кантемир, с. 98, 3).

Однако, не взирая на то, что античная и европейская классицистическая традиция весьма актуальна для сатир Кантемира, они складывались на основе не только европейской, но и русской литературной традиции. В отечественной литературе всегда очень сильно было влияние ораторских жанров и созданный ими панегирический стиль оказывал такое сильное влияние на молодую светскую культуру Петровской эпохи, что это не могло не отразиться на поэтике старших литературных жанров. (Западов, 74, 16)

Уже само название I и II сатир Кантемира: «На хулящих учения. К уму своему» и «На зависть и гордость дворян злонравных. Филарет и Евгений», в которых автор обращается к воображаемому слушателю, демонстрирует главное свойство жанра сатиры на русской почве — диалогизм, который был унаследован от ораторской речи. Внутренний монолог, всегда по своей сути диалогичен, потому что он обращён к собственному разуму. Трагедия деградации общества дана в сатире через призму трагедии личности, разлада между неограниченными возможностями просвещённого человеческого разума и житейским опытом, подсказывающим герою, что самый безопасный путь существования в обществе — "сон разума" (Федоров 65, 30).

Тексты Кантемировых сатир насыщены риторическими фигурами восклицания, вопросами и обращениями, которые создают ощущение устной, звучащей речи. Особенно выразительны в своих функциях обращения. Они непременно начинают и заканчивают каждую сатиру:

«Уме недозрелый, плод недолгой науки!

Покойся, не понуждай к перу мои руки» (Кантемир, с. 63, 3)

«Таковы слыша слова и примеры видя,

Молчи, уме, не скучай, в незнатности сидя» (Кантемир, с. 69, 3)

В сатире Кантемира ещё нет классицистической краткости и стройности. В своем жанровом воплощении сочинения Кантемира тяготеют скорее к социально-философской сатире, чем к морализаторской, ибо касается таких важных проблем, как смысл бытия, роль личности в истории, значение просвещения, образования и науки в развитии общественного сознания. Поэт видит в европеизации России залог процветания государства и культурно-исторического прогресса страны. Одним из пунктов ярых разногласий в обществе того времени был вопрос отношения к наукам и светскому образованию. В подобной ситуации, первая сатира явилась произведением огромного политического звучания, так как она была направлена против невежества как определенной социальной и политической силы, а не абстрактного порока. Невежества воинствующего и торжествующего, облеченного авторитетом государственной и церковной власти (Орлов, , 82, 27).

Сатиры Кантемира — наиболее яркое произведение рождающегося русского классицизма, где новое просветительское содержание мирно уживается с "воинствующим дидактизмом" Средневековья, Специфика смехового начала в произведении Кантемира свидетельствует о неприятии автором лёгкой иронии сатиры горацианского типа и развитии им традиционной и бескомпромиссной сатиры Ювенала.

Не упускает Кантемир и возможности, в начале текста, посетовать на нелегкую судьбу деятеля науки и сочинителя, который своим трудом не преумножает себе богатств, но творит сокровища духовные. В будущем, эта тема не раз будет подниматься в русской литературе:

«…Кто над столом гнется,

Пяля на книгу глаза, больших не добьется

Палат, ни расцвеченна марморами саду;

Овцу не прибавит он к отцовскому стаду» (Кантемир, с. 65, 3).

Система образов первой сатиры Кантемира относится к распространённому в европейском классицизме типу портретной галереи. В ней есть лишь два положительных героя — император Пётр II, который фактически выведен за рамки повествования и предстаёт как некий символ просвещённого человека на троне.

«Правда, в нашем молодом монархе надежда

Всходит музам немала; со стыдом невежда

Бежит его…» (Кантемир, с. 64, 3).

Второй образ – это образ Разума, являющийся для Кантемира верховным судьёй и руководителем. С ним автор вступает в "мысленный диалог", показывая интеллектуальную и нравственную деградацию современного общества. Все остальные персонажи сатиры предстают как носители отрицательного начала, не обременённые понятиями совести и чести. У каждого из них есть своя философия жизни, своё понятие о разуме. Однако их "ум" направлен либо на охрану старого, допетровского уклада и борьбу против всего нового, либо на обоснование своего образа жизни. Лирический герой сатиры, близкий к автору, выступает в двух ипостасях: с одной стороны, это образованный и умный, но не лишённый слабостей и сомнений дворянин, с другой стороны, это человек, чей разум символизирует собой идеальное, разумное начало. Речевая характеристика — один из основных приёмов создания образа в сатире. Каждый персонаж обладает индивидуальной лексикой, динамикой и тоном речи, стилевой манерой. Объектом сатиры стали гонители, по выражению самого автора, «хулители», наук и просвещения. Обращение писателя к своему уму, а значит к самому себе, указывало читателю на то одиночество, в котором оказался молодой поэт среди осмелевших после смерти Петра I, противников его реформ (Западов, с. 104, 16).

Основная часть сатиры распадается на три составляющие. В первой части критике подвергаются нравственные пороки общества. Во второй, объектом обличения становятся носители социальных пороков. Третья часть состоит из пяти небольших отрывков, где даются сатирические портреты петиметра, дьячка, малограмотного воина, мелкого подьячего, обойдённого чинами и званиями родовитого боярина.

Критон - представитель невежественного духовенства, ханжа; он выступает против науки и просвещения потому, что видит в них врагов церк­ви. По его мнению, просвещение приводит в безбожие всех, «кто над книгой тает», пробуждает любознательность у молодого поколения, желание «всему знать причину», по­рождает недоверие к авторитетам, в том числе к автори­тету церкви:

"Расколы и ереси науки суть дети;

Больше врет, кому далось больше разумети…

Толкуют, всему хотят знать повод, причину,

Мало веры подая священному чину» (Кантемир, с. 64, 3).

Другой враг просвещения - Сильван. Это помещик ста­рого времени, занятый «домостроительством». Его презри­тельное отношение к образованию идет от чисто утилитар­ного взгляда на науку и ее место в жизни людей. Наука не учит «множить доход и расходы малить», поэтому она не имеет для него практического смысла. Можно вполне обой­тись без нее:

"Учение, - говорит, - нам голод наводит;

Живали мы преж сего, не зная латыне,

Гораздо обильнее, чем мы живем ныне…

Землю в четверти делить без Евклида смыслим,

Сколько копеек в рубле - без алгебры счислим". (Кантемир, с. 65, 3).

Тип невежды - весельчак и гуляка Лука; он восстает против науки по иной причине. По его мнению, она «со­дружество людей разрушает». Смысл жизни он видит в веселье, в пирах. Наука же заставляет человека уединяться, «крушиться над книгою и повреждать очи», лишает его веселой «ватаги» приятелей. И потому:

«Не лучше ли с кубком дни прогулять и ночи?» (Кантемир, с. 67, 3).

Его дополняет щеголь Медор, который представляет молодое поколение, затронутое современным просвещени­ем. Однако он воспринял от современной культуры лишь внешнюю сторону: модный покрой платья, прическу, мане­ры. Во всем остальном он также невежествен: портной или сапожник в его представлении более значительны, чем Сенека, Цицерон, Вергилий (Федоров, с.66, 30).

Но все эти враги просвещения, по своему статусу в обществе, не оказывали на ход жизни серьезного влияния и не представлялись Кан­темиру особо опасными. Главную угрозу писатель видит в тех противниках и врагах науки, которые находятся у власти. В первую очередь это «райских врат ключари святые», т. е. высшие церковные чины. Они же «мало любят, чуть не все, истинну украсу», иными словами, образованность, как истинное украшение человека. Не меньше церковников опасны и те, кто находятся на государственной службе, но ни во что не ставит «гражданские уставы, иль естественный закон, иль народны нравы». По роду службы судейское чиновничество призвано стоять на страже честности, справедливости, закона. Однако, Кан­темир видел, что в действительности тяжбы решались в пользу богатого.

Как правило, слово персонажа, в принципе неотличимое от авторского по своим формальным характеристикам, способно замещать авторское слово и функционально. Подобные саморазоблачительные суждения настолько наглядно характеризуют своего носителя, что необходимость авторской разоблачительной характеристики совершенно отпадает.

Концовка сатиры имеет двойственный характер, потому что писатель советует Разуму отказаться от борьбы с социальными и нравственными пороками общества, так как можно "достать хулу злую".

Герой вступает в спор с "умом своим", чтобы подвергнуть анализу собственные идеи и поступки, и приходит к выводу об их явном конфликте с реальностью. Характер лирического героя сатиры позволяет изобразить трагедию умного человека изнутри (Ершов, с. 40, 12).

Сатира заканчивается словами поэта о безотрадном положении науки в России того времени:

Наука ободрана, в лоскутах обшита,

Изо всех почти домов с ругательством сбита... (Кантемир, с. 69, 3).

Многочислен­ные заимствования из Ювенала, Горация, Персия и Буало, автор и не думал скрывать; но в образах хулителей просве­щения несомненны черты, списанные с натуры, и образ на­уки, скитающейся в рубище, — оригинальное создание Кантемира. Ясно, что речь идет о плачевном положении просветительских реформ Петра после его смерти, но картина, рисуемая автором, носит яркий, конкретно-бытовой характер: абстрактное понятие «наука» выступает в словесном образе оборванной нищенки, которую гонят от каждого порога (Западов, с. 105, 16).