31 Вопрос. Деизм и критика религии и церкви в философии Вольтера.

Критика религии и церкви.

Вольтер показал людям насколько страшен может быть религиозный фанатизм: преследование “язычников”, еретиков, крестовые походы, инквизиция.

Обличение Вольтером проблемы религиозного фанатизма неотделимо от принципа свободы вероисповеданя. Важнейшая задача философии(по Вольтеру)- борьба за преодоления национальной вражды, призыв людей разных вероисповеданий к единению. Самое большое зло(по Вольтеру)-война.

Основная направленность Вольтера – антифеодальная. Всю жизнь Вольтер боролся против церкви, религиозной нетерпимости и фанатизма – «Раздавите Гадину!». Он показывал несостоятельность религии как системы. Несмотря на то, что Вольтер критиковал церковь, он оставался на позиции деизма. По его мнению, источником религии выступают невежество и обман. Религия возникает, когда встречаются мошенник и глупец. В то же время он полагал, что религия необходима, т.к. это сила, управляющая поведением людей.

Вольтер выдвигает идею просвещенного абсолютизма. Он полагал, что придет время, когда к власти придут философы.

Философия здравого смысла – высшее проявление разума, опирающееся на науку и искусство. Прогрессивные идеи Вольтера оказали большое влияние на формирование идеологии нового поколения просветителей.

33. Концепция человека-машины Ламетри

Образ машины применительно к человеческому телу, впервые появился у Декарта, и Ламетри, разумеется, развивает декартовскую мысль[2]. Возможность такого рода философии, какую мы имеем у Ламетри, коренится в декартовской концепции движения, полярно-противоположной аристотелевской

Ламетри говорит о природе примерно те же слова, какие религиозный философ сказал бы о Боге. Однако, здесь у Ламетри, все же, несомненное преимущество перед «идеалистическими метафизиками»: те объясняют необъясненное, вводя непостижимую сущность, Ламетри же – отодвигая возможность объяснения в бесконечную даль. Таким образом, оно все же в принципе остается возможным.

Итак, природа у материалиста Ламетри – в принципе живая. И когда он говорит о «машинах», он имеет в виду живые машины. У него вызывает досаду и недоумение Декарт, утверждавший, что животные не мыслят и, в общем-то, даже не чувствуют.

Им не больно. У них же нет души! А чувство, например боль, - это субъективное переживание объективного состояния тела. У животных нет этого «субъективного чувствилища». Они, согласно Декарту, чувствуют в том смысле, какой подразумевается словом «рефлекс»: животные реагируют на внешние раздражения (механически). Они реагируют «объективно», не имея «субъективности» (если животное уколоть, оно дернется)[8].

У Ламетри «машина тела» (человека, животного) – живая. Все эти «винтики» и «шестеренки», все элементы, из которых состоит живое тело, - сами по себе живые. В пользу этого, по мнению Ламетри, свидетельствует то, что изолированные органы, мышцы, ткани некоторое время еще продолжают сохранять присущее им движение (сердце продолжает биться, мышцы, под воздействием инъекции горячей воды – сокращаться).

«Любое волоконце, любая частица организованного тела движутся в силу свойственного им самим начала». «Если меня спросят теперь, где пребывает эта врожденная нашему телу сила, - то я отвечу, что, по видимому, она находится… в самой субстанции частей тела, независимо от вен и артерий, словом, всей организации ее»[9].

Эти элементы тела являются живыми, будучи машинами. Что же означает в таком случае «быть машиной»? Имеет ли смысл вещи, столь отличающиеся от простых механизмов, все еще называть машинами? Не является ли у Ламетри слово «машина» только украшением, метафорой, позволяющей проиллюстрировать ту простую мысль, что в человеческом теле, как и в телах животных, действуют только природные силы?