52. ​Л.Толстой и театр

О том, что Лев Толстой – величайший писатель, знает каждый относительно грамотный человек. А еще Лев Толстой — философ, психолог, человек с обостренным чувством сострадания и неспокойной совестью. «Спокойствие — душевная подлость», - писал он, буквально запрещая себе и другим забывать о несовершенстве мира. Оценивал его Лев Толстой по самым строгим критериям и с самым глубоким знанием жизни и поразительным пониманием человеческой души. По его героям с их метаниями, их ошибками и их взрослением можно изучать психологию — это даст гораздо больше, чем знакомство с сухой научной теорией. Не зря его романы и повести ставили великие режиссеры, а роли его героев были наиболее значимыми в творческой биографии многих величайших звезд театра и кино. Познать и передать «диалектику души» населяющих произведения Толстого мужчин и женщин — задача непростая, но весьма благодарная: имя каждой актрисы, сыгравшей Анну Каренину или Наташу Ростову, навсегда остается в истории мирового театра или кинематографа.

Сегодня «Анна Каренина» идет на сцене Театриума на Серпуховке (в главной роли — Евгения Крюкова). Кроме того, в Мариинском театре и театре балета Бориса Эйфмана можно увидеть балет «Анна Каренина». Роман «Война и мир» вдохновил на создание спектаклей режиссеров Петра Фоменко (Мастерская Петра Фоменко) и Сергея Посельского (Театр на Покровке), пьеса «Живой труп» - Марка Розовского (Театр у Никитских ворот), Валерия Фокина (Александринский театр), «Крейцерова соната» - Антона Яковлева (МХТ им. Чехова) и Александра Назарова (театр им. Пушкина). Юрий Соломин поставил на сцене Малого театра «Власть тьмы. Пьеса мрачная и где-то отталкивающая своим натурализмом в его трактовке приобрела звучание светлое и жизнеутверждающее. В главных ролях — сам Юрий Соломин и Ирина Муравьева. Любимые несколькими поколениями зрителей, сыграть плохо они просто не способны. Но как им удалось так преобразить пьесу, долгое время запрещенную в царской России именно за свою мрачность, - тайна. И от этого спектакль становится только более притягательным и интересным. Ну а «Холстомер» в Большом театре кукол заставит задуматься не только детей, на которых постановка рассчитана в первую очередь, но и их мам и пап.

КАК ЛЬВА ТОЛСТОГО В ТЕАТР НЕ ПУСТИЛИ

Однажды аристократы города Тулы решили собственными силами поставить в местном театре спектакль по пьесе «Плоды просвещения» графа Толстого. Решение воплотили в жизнь, распределили роли и с энтузиазмом приступили к репетициям. Скоро был назначен день премьеры, и, разумеется, всем очень хотелось видеть в зале театра самого писателя. Послали Льву Николаевичу в имение «Ясная Поляна» особое приглашение и принялись ждать.

Где-то за час до ожидаемого спектакля к театральному подъезду подошел старик самого непрезентабельного вида. Коренастый, среднего росточка, в суконной темно-серой блузе и таких же штанах. На ногах грубые сапоги, не иначе как кустарной работы. Борода седая, чуть не до пояса, на голове самый простенький картуз с козырьком. Словом – крестьянин крестьянином.

Старик вошел в театр и, опираясь на суковатую толстую палку, неторопливо зашагал к дверям, ведущим в партер зрительного зала. Разумеется, позволять такое безобразие было никак невозможно, и старика немедленно остановили.

– Куда ж ты лезешь, дед?! – с негодованием сказал ему швейцар. – Тут тебе не трактир, а храмМельпомены, понимать бы должен!

– Спектакль посмотреть пришел, – кротко ответил старик.

– Да что ты! – засмеялся швейцар. – Тут нынче сами господа на сцене играют, тебе, мужику, сюда ходу нет! Иди себе, дед, иди прочь по-доброму!

Старик, однако, начал упираться и протестовать. Пришлось насильно вывести его из театра, подхватив под руки. Но крестьянин, видно, имел строптивый характер – уселся на камень около входа в театр. Так и сидел, пока к подъезду не подкатила карета, откуда выплыл один из высоких чинов администрации Тульской губернии. Глянул мельком на сидевшего крестьянина, присмотрелся внимательнее и ахнул:

– Граф! Да что ж это вы делаете здесь?!

– Сижу вот, – улыбнулся ему в ответ Лев Николаевич. – Получил от вас приглашение пьесу свою посмотреть, да не пустили меня в ваш храм…

– Да как же так, граф! Вам представиться надо было! Сказали б швейцару – «я, мол, граф Толстой»…

– То-то и оно, любезнейший, – кивнул Лев Николаевич. – Графа бы, конечно, пустили. Да вот мне-то хотелось, чтоб пустили простого мужика…

Администратор, наслышанных о причудах писателя, только руками развел.