6. История развития российской доктрины мчп.

К когорте авторов, внесших свой вклад в развитие науки международного частного права в России, следует отнести русского цивилиста К.И. Малышева, которому принадлежит учение о «межобластных коллизиях», актуальных для России того времени, а также исследование гражданского права штата Калифорния, штата Нью-Йорк и других восточных штатов в аспекте сравнительного правоведения с «общим правом» Англии, проведенное им в 1906г.

Первое, по сути, произведение по международному частному праву в собственном смысле этого выражения, которым является труд Н.П. Иванова, привлекает к себе внимание прежде всего созвучностью высказываемых в нем мыслей сегодняшнему времени. Так, автор пишет: «...законодательная власть государства может и даже обязана признавать в известных случаях, внутри своих территориальных пределов, силу иностранных законов — этого требует интерес взаимного общения наций», а «в случае коллизий между законами отдельных государств судья обязан поступать на основании своего отечественного закона», т.е. тех постановлений, которые прямо предписывают применить иностранный закон. Особое значение в развитии международного частного права Н.П. Иванов придавал международным договорам.

С именем Ф.Ф. Мартенса связаны не только наука и практика международного публичного права, в области которого для утверждения целей отхода его от права войны, в том числе и на Гаагских мирных конференциях, он так много сделал, но и международного частного права.

Исходя из идеи международного общения, под которым он понимал «свободный союз государств для достижения общими действиями полного развития своих сил и удовлетворения своих различных потребностей», Мартене формулировал ряд важных для МЧП положений:

1) Признание прав, возникших под действием законов других государств есть юридическая обязанность всех других субъектов международного права.

2) Каждый суд обязан применять право своей страны. Однако, допуская частноправовые отношения между своими и иностранными подданными, государство тем самым признает обязательность норм, регулирующих эти отношения. Следовательно, в это право входят не только законы, обычаи и судебные решения данного государства. Международное частное право есть действующее право каждого цивилизованного государства.

3) МЧП перестает действовать, когда нарушается публичный порядок страны.

4) Для предупреждения неопределенности в области международных отношений необходимо заключение международных договоров.

Следует отметить, однако, что современники и более поздние исследователи МЧП (Т.М. Яблочков, А.Н.Макаров, А.Н.Мандельштам) неоднозначно и далеко не с позитивным единодушием оценивали вклад Ф.Ф.Мартенса в науку международного частного права.

Начало XX в. в российской науке МЧП знаменует выход работы профессора Одесского университета П.Е. Казанского «Введение в курс международного частного права»; ранее им были изданы работы по международному праву: «Институт международного права» (1893); «Договорные реки» (1894). Наряду с наименованием «международное гражданское право», международное частное право, также используемое им в ряде случаев, включает, по представлениям автора, не только коллизионные, но и материальные нормы. П.Е. Казанский выделяет две задачи «международного гражданского права»:

1) создать всемирный гражданский оборот и обеспечить каждому лицу определенную совокупность прав;

2) определить, законы каких государств должны применяться к тем или другим отношениям между людьми.

В 1902 г. выходит в свет первое издание «Международного права» Ф. Листа, который снабжен полным очерком международного частного права, написанным А.А.Пиленко — учеником Мартенса. В школу последователей и учеников Ф.Ф. Мартенса входят и такие имена, как Б.Э.Нольде, Л.А. Шалланд, А.Н. Мандельштам, исследования которых были посвящены в основном коллизионным вопросам международного частного права.

С именем М.И. Бруна связано развитие цивилистического, а не международно-правового направления науки МЧП. Перу Бруна принадлежат следующие работы: «Гражданское уложение для Германской империи», «Учение о государственном вмешательстве в гражданском праве» («Русская мысль»), ряд обзоров практики гражданского суда и иностранных законодательств в «Юридическом вестнике» 1886—1896 гг., статьи по международному частному праву в 1-ом издании «Энциклопедического словаря» Брокгауза и Ефрона (СПб., 1890), «Введение в международное частное право» (СПб., 1915). Исходя в целом из цивилистической концепции МЧП, М.И.Брун тем не менее высказал нетрадиционный взгляд на природу коллизионных норм (см. об этом в главе «Коллизионные нормы»). По его мнению, коллизионная норма содержит в себе императив, обращенный только к органам государственой власти, уполномоченным делать выбор между разноместными гражданскими законами. Посему коллизионная норма являлась для автора публично-правовой, она действует независимо от инициативы частных лиц. Таким образом, если коллизионная норма предписывает применить иностранное право, судья не может не применить его, каково бы ни было поведение заинтересованных лиц1. Впоследствии данный взгляд на природу коллизионных норм был в известной мере поддержан в советской науке международного частного и публичного права (А.М.Ладыженский, Е.Т.Усенко).

Будучи учеником Ф.Ф. Мартенса, другой представитель российской науки МЧП Б.Э. Нольде тем не менее в своем «Очерке международного частного права», помещенном в «Курсе международного права» Листа—Грабаря, обратил внимание на то, что «по большей части решения коллизий даются не международным правом, а внутренним правом отдельных государств». Касаясь неточности самого термина «международное частное право» в его существе, он отмечает, что для того, чтобы это наименование было оправданным, необходимо, во-первых, «чтобы конфликты гражданских законодательств носили всегда международный характер» и, во-вторых, «чтобы решения коллизий давались международным правом в собственном смысле слова, т.е. международными договорами или обычаями, но никак не внутренним правом отдельных государств» (с. 463, 465).

Таким образом, российская доктрина международного частного права изначально была представлена двумя школами: международно-правовой (Н.П.Иванов, Н.М.Капустин, Ф.Ф. Мартене, Б.Э. Нольде, П.Е. Казанский, А.А. Пиленко, А.Н. Мандельштам, М.А. Плоткин, В.Э.Грабарь, затем С.Б.Крылов, А.М.Ладыженский, М.С. Строгович и др.) и цивилистической (Д.И.Мейер, Т.М. Яблочков, К. И. Малышев, Г.Ф. Шершеневич и др.), причем международно-правовая школа доминировала.

Советская концепция МЧП развивалась, с одной стороны, на началах преемственности дореволюционной науки МЧП, а с другой – складывалась с учетом особенностей социалистической экономики. Так, в трудах основоположников советской науки МЧП И. С. Перетерского, В. М. Корецкого нашли подтверждения постулаты ученых – юристов Российской империи о связи с гражданским правом, основных коллизионных принципах правового регулирования, оговорки о публичном порядке и т. д. Вместе с тем механизмы МЧП были ими значительно приспособлены к нуждам участия Советского государства в международных хозяйственных связях.

Безусловно, в условиях переориентации российской экономики на рыночные отношения МЧП определенным образом трансформировалось. Однако в своем развитии оно продолжает опираться на тот фундамент, который заложили советские ученые-юристы: И. С. Перетерский, В. М. Корецкий, Л. А. Лунц и др. В Советском Союзе сложилась выдающаяся школа МЧП. Широкую известность, и не только в СССР, получили труды М. М. Богуславского, А. С. Комарова, И. С. Зыкина и др. Исследования этих авторов, опубликованные еще во времена СССР, и по сей день используются в качестве учебной литературы.