Заключение

«Тьмы горьких истин нам дороже нас возвышающий обман», – такими словами поэт зафиксировал наличие в европейской культуре дилеммы, в которой почитаемая, но не всегда приятная истина противостоит обольстительной пользе. Причём, полезное средство для большинства людей предпочтительнее конечной цели, равнодушной к своему возможному практическому использованию и имиджу. Но большинство и не может следовать категорическому императиву теоретического познания – знание ради знания. Большая часть человечества, даже та, что приобщена благодаря современному образованию к культу истины, занимается в своей профессиональной деятельности и в повседневной жизни полезными для себя и других делами. Поэтому главный познавательный интерес этого большинства и даже теоретиков, как только они на время прекращают поиски истины, – это полезные практические знания, помогающие решению повседневных жизненных проблем.

То, что совершенно непрактично, нежизнеспособно. Наука Древней Греции возникла в силу стечения множества обстоятельств. Её возникновение не было предопределено законами развития мышления или всем ходом мировой истории, в котором интеллектуальная деятельность древних шумеров, египтян, китайцев, индусов была лишь подготовительным этапом к некоей конечной цели. Наука Древней Эллады не был ответом на практические запросы своего времени. Она даже сторонилась этих запросов. Платон называл смешным название геометрия, намекающим на практическое землемерие, для умозрительной (теоретической) науки, По легенде, переданной Плутархом, Платон приказал Евдоксу, блестящему математику и первому астроному-теоретику, разломать технические приспособления, с помощью которых тот доказывал математические теоремы.

Аристотель не для практических нужд создал Ликей, первый в истории натуралистический институт, где описывались и систематизировались минералы, растения и животные, включая те, которые присылал из своих походов Александр. Таксономии, разработанные в Ликее, не потеряли своего значения до сих пор. Птолемей Сотер не собирался использовать науку в практических целях, когда создавал первый в истории человечества государственный научный институт, где учёным платили деньги за их теоретические исследования. Они до деталей разработали некоторые разделы теоретической механики, включая статику и гидростатику, измерили с потрясающей точностью длину окружности Земли и разработали астрономические методы локализации на её поверхности. С помощью этих методов моряки в эпоху Великих географических открытий, определяли своё местоположение в океане. Колумб ссылками на авторитет александрийцев, разработавших маршрут в Индию через Атлантический океан, уговорил Изабеллу и Фердинанда снарядить экспедицию, открывшую Америку. При этом, никто из греков не собирался плыть в Индию таким кружным путём. Они удовлетворялись каботажным плаванием да знакомыми маршрутами по Средиземному морю.

В Александрии была изобретена паровая турбина (эолопил), описанная Героном, и имелись все технические условия для создания парохода. Но исповедовавшийся александрийцами культ знания ради знания не позволял задумываться над его практическим использованием разве только в качестве игрушки. Легенда говорит о множестве технических изобретений Архимеда, но та же легенда говорит о том, что он их если и не стеснялся, то не гордился ими так, как гордился вычислением количества песчинок, которые можно поместить в Космосе. Непрактичность древнегреческой науки, способствовала почти полному её исчезновению в средние века, а вовсе не умозрительность её выводов и отсутствие в них эмпирического фундамента.

В современной науке с помощью умозрения, а не описания эмпирических наблюдений, была создана планетарная модель атома и открыты элементарные частицы. Ещё раньше, на 1 Всемирном конгрессе химиков в 1860 г. голосованием было принято считать мельчайшей единицей химически чистого вещества не атом, а молекулу. И атом, и молекула – умозрительные понятия, их реальных аналогов никто из химиков не видел и даже не надеялся увидеть. А ещё раньше с помощью умозрения, а вовсе не благодаря эмпирическим наблюдениям за миром, был открыт закон всемирного тяготения. Эпизод с яблоком, выдуманный племянницей Ньютона для доказательства того, что её дядя открыл этот закон независимо от Р. Гука и раньше Гука, даже если бы он не был выдуман, ничего, по сути, не доказывает – ни приоритета, ни эмпирического происхождения новой теории. На людей падали и более тяжёлые вещи, но никто из них до Ньютона, включая Гука, не создал понятия материальная точка, которая не имеет ни длины, ни ширины, но обладает массой, и не открыл математическую формулу, позволяющую вычислить силу, с которой эти точки тянутся друг к другу. Нет ничего более умозрительного, чем теория всемирного тяготения Ньютона. Разве только общая теория относительности Эйнштейна-Минковского?

В средние века, особенно в их ранний период, вплоть до столкновения в ходе крестовых походов с блестящей арабоязычной культурой, в почти поголовно неграмотной Западной Европе доминировал культ пользы, сосредоточенный на познании того, что полезно, а что вредно для спасения души и её вечной жизни. В средневековых университетах долгое время итогом математического обучения было доказательство теоремы Пифагора, переведённое когда-то с греческого на латынь Северином Боэцием. И всё же схолы, которые неграмотный Карл Великий распорядился создавать при монастырях, и университеты, начавшие появляться почти одновременно с первыми крестовыми походами, сохранили едва не исчезнувший культ истины.

Внеуниверситетская математика в эпоху Возрождения стала доходным ремеслом, которым блестяще овладел Николо Тарталья, точно вычислявший громадные объёмы строительных работ с помощью открытого им способа решения кубических уравнений. Пышно обставленный подобно рыцарскому турниру интеллектуальный поединок между Тартальей и Дж. Кардано, пытавшимся присвоить открытие соперника, немало способствовал росту авторитета математических знаний. Владение ими в 17 веке становится аристократической модой, подчинившей себе даже царствующие дома (принцессы переписываются с Декартом и Лейбницем, обсуждая физико-математические вопросы) и распространившейся в других сословиях. Карл II, который стремился после реставрации завоевать расположение всех своих подданных, превратил популярный среди разных социальных слоёв Невидимый колледж в Лондонское королевское общество, создав тем самым первый после Мусейона государственный научный институт. В кругу же ближайших друзей он иронизировал над тем, что члены этого общества занимаются таким бесполезными делом как взвешивание воздуха. Его не захватила мода на физико-математические знания. И это объяснимо: в эмиграции математику юному Карлу преподавал Т. Гоббс, выдающийся мыслитель, но не самый блестящий математик того времени.

Практичность естественнонаучных теорий 17-19 веков – это по большей части пропагандистский миф. Какая-то часть изобретённых в научных лабораториях измерительных приборов (хронометры, термометры, барометры и др.) вышли за их стены и стали обиходными. Однако изобретательская деятельность и теоретические разыскания по большей части шли своими параллельными путями. Великие изобретения 19 – начала 20 веков, изменившие образ жизни миллионов, по большей части были сделаны теми, кто не имел академических степеней, а часто – и инженерных дипломов. Четыре класса церковно-приходской школы были за плечами выдающегося оружейника В.А. Дегтярёва, возглавлявшего первое в СССР оружейное конструкторское бюро. М.Т.Калашников имел семилетнее образование. Видимо, нас ждёт ещё масса изобретений и новых конструкций, созданных людьми, не имеющими соответствующего технического и естественнонаучного образования.

Только к концу 19 века учёных-теоретиков начали привлекать для экспертизы технических и технологических проектов. С середины 20 века начинаются целенаправленные исследования, ставящие задачу использовать новейшие теоретические открытия в практических целях, позже названные высокими технологиями (high technology, high tech, hi-tech). Наиболее ярким примером здесь служит разработка в первую очередь ядерного и термоядерного оружия, реакторов для электростанций. К концу 20 века высокие технологии сформировалась как особая отрасль исследовательской деятельности, требующая от своих работников современных теоретических знаний. Генная инженерия не могла появиться без ещё недавно бесполезной генетики – теоретического знания непреодолимых законов наследственности.

Нi-tech – это современные формы практического познания, которое впервые противопоставил познанию теоретическому И. Кант. До него традиционным было обоснованное Аристотелем противопоставление теоретического и практического видов знания, которые, как считалось, познаются одинаковым образом. Кант открыл, что познание практических правил поведения требует иной интеллектуальной деятельности, которую, по его убеждению, может осуществлять только разум, действующий автономно, независимо от теоретических познавательных способностей – чувственности и рассудка и потому способный создавать проекты, не детерминированные природными необходимостями. Можно не соглашаться с кантовской терминологией, описывающей познавательные процессы, с кантовскими тезисами и их обоснованиями. Нельзя лишь оспорить то, что практические знания добываются иными средствами, чем знания теоретические, что дар изобретательности иной, чем талант теоретика.

Появление hi-tech даёт повод думать, что они устраняют различие теоретического и практического видов знания, элиминируют противоположность культов истины и пользы, приближая нас к познанию того, что древние греки называли природами вещей, а Платон назвал божественным искусством. Средневековые алхимики и адепты иных практических наук мечтали овладеть искусством, с помощью которого можно менять природы вещей, и одновременно боялись этого, осознавая своё моральное несовершенство, которое может стать причиной неведомых бед и несчастий. Современные нам знатоки высоких технологий не мучаются подобными опасениями, смело меняя природы вещей. Атомы в наши дни перестали быть неделимыми, генномодифицированные растения становятся неуязвимыми для своих естественных врагов, получая колоссальные преимущества в естественном отборе.

Не исчезнем ли мы все от того, что божественное искусство окажется в распоряжении людей, не обладающих божественным совершенством? Действительно ли исчезает различие между теоретическим познанием, отыскивающим (или декларирующим?) то в мире, что недоступно произвольному изменению, и познанием практическим, ищущим средства, делающие нас свободными от этих ограничений? Сольются ли воедино культивирование бескорыстной истины во что бы то ни стало и культ пользы, требующий от любого знания быть средством, полезным для достижения практических целей? Выработает ли человечество нравы, вызывающие у всех отвращение к безудержному властолюбию, готового использовать hi-tech в угоду своей страсти ? Есть ли у кого-либо ответы на эти вопросы? Скорее всего, нет. Но и не ставить их и не размышлять над их решением, мы уже не сумеем.

Библиография

(Цитируемая литература)

1. Августин Аврелий. Творения блаженного Августина епископа Ип- понийского. Киев, 1880

2. Аннерс Э. Истории европейского права. М., 1994

3. Аристотель. Метафизика¹

4. Аристотель. Никомахова этика.

5. Аристотель. Большая этика.

6. Аристотель. Физика

7. Бабушкин В.У. 0 природе философского знания. М., 1978

8. Бэкон Ф. Новый органон // Бэкон Ф. Сочинения в 2 т. Т. 1. М., 1971

9. Вебер М. Политика как призвание и профессия // Вебер М Избранные произведения. М., 1990

10. Виндельбанд В. Что такое философия // Виндельбанд В. Избран-

ное: Дух и история. М., 1995

11. Гегель. Феноменология духа // Гегель Г.В.Ф. Сочинения в 14 т. Т. IV., М., 1959

12. Декарт Р. Первоначала философии // Декарт Р. Соч. в 2 т. Т.1. М., 1989

13. Джонс Дж.К. Инженерное и художественное конструирование. Современные методы проектного анализа. М..1976

14. Дземидок Б. О комическом. М., 1972

15. Дорфман Я. Г. Всемирная история физики с древнейших времен до конца XVIII века. М., 1974

16. Кессиди Ф.Х. Сократ. М., 1988

17. Кант И. О поговорке «Может быть это и верно в теории, но не годится для практики. // Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т.1, М., 1994

18. Кант И. Критика чистого разума. 2-е издание.// Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т.2. ч.1, М., 2006

19. Кант И. Основоположение метафизики нравственности. Критика практического разума // Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т.3, М. 1997

20. Кант И. Критика способности суждения // Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т. 4, М. 2001

21. Кант И. Пролегомены // Кант И. Сочинения. В 8-ми т. Т. 4. M., 1994

22. Кант И. Метафизика нравов // Кант И. Сочинения в 6 т. М., 1994. Т.6.

23. Кант И. Статьи и письма разных лет // Кант И. Собр. соч. в 8 т. Т. 8, М., 1994

24. Кант И. Из рукописного наследия. М., 2000.

25. Кант И. Лекции по этике. М. 2005

26. Кант И. Новое освещение принципов метафизического познания // Кант И. Сочинения в 8 т. М., 1994, т.1

27. Кант И. Единственно возможное основание для доказательства бытия бога // Кант И. Сочинения в 8 т. М., 1994, т. 1

28. Исследование отчётливости принципов естественной теологии и морали // Кант И. Сочинения в 8 т. М., 1994, т. 2

29. Кант И. Уведомлении о расписании лекций на зимнее полугодие 1765/66 г. // Кант И. Сочинения в 8 т. М., 1994, т.2

30. Кассирер. Жизнь и учение Канта. СПБ, 1997

31. Койре А.От замкнутого мира к бесконечной вселенной. М., 2001

32. Кондаков Н.И. Логический словарь-справочник. М., 1975

33. Ксенофонт. Воспоминания о Сократе.

34. Леви-Строс К. Структурная антропология. М., 1985

35. Леви-Строс К. Первобытное мышление. М., 1994

36. Лейбниц Г.-В. Переписка с Кларком. // Лейбниц Г.-В. Соч. в 4 т. Т.1. М., 1982

37. Лозинский С.Г. Роковая книга средневековья // Шпренгер Я. И Инсисторис Г. Молот ведьм. М., 1932

38. Мальтер Р. К истории возникновения «Основоположения к метафизике нравов» и «Критики практического разума // Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т.3, М. 1997

39. Мотрошилова Н.В. Послесловие русских эдиторов. Коментарии к «Критике чистого разума» // Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т.2, ч.2, М., 2006

40. Мотрошилова Н.В. Комментарии и Примечания к «Критике способности суждения» // Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т. 4. M., 2001

41. Энгельс Ф. Анти-Дюринг.// Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. Издание второе. Т. 20

42. Ницше Ф. О пользе и вреде истории для жизни. // Ницше Ф. Сочинения в 2 т. Т. 1, М.,1990.

43. Новая философская энциклопедия: В 4 т. М., 2000

44. Новгородцев П. Н. Историческая школа юристов. СПб., 1999

45. Платон. Государство.

46. Платон. Законы.

47. Платон. Политик.

48. Платон. Софист.

49. Платон. Диалоги. М., 1986

50. Альбин. Учебник по платоновской философии.// Платон. Федр. М., 1989

51. Радбрух Г. Философия права. М., 2004

52. Рожанский И. Д. Развитие естествознания в эпоху античности. М., 1979

53. Синха Сурия Пракаш. Юриспруденция. Философия права. Краткий курс. М., 1996.

54. Соловьёв Э.Ю. Категорический императив нравственности и права. М.2005

55. Соловьев Ю.И. История химии. Развитие химии с древнейших времен до конца XIX в  М., 1983

56. Суриков И.Е. Проблемы раннего афинского законодательства. М., 2004

57. Трубецкой Е.Н. Энциклопедии права. СПб., 1998

58. Философский энциклопедический словарь. М., 1983

59. Фишер К. История новой философии: Готфрид Вильгельм Лейбниц. М., 2005

60. Фрагменты ранних греческих философов. Часть I. М., 1989

61. Цицерон Марк Тулий. Диалоги. О государстве. О законах. М., 1966

62. Шичалин Ю.А. Вступительная статья к диалогу Платона «Федр». // Платон. Федр. М., 1989

63. Eine Vorlesung Kants über Ethik. Herausg. von Paul Menzer, Berlin 1924

64. Habermas J. Theorie und Praxis. Neuwied – B., 1963

65. Hinske, N. Kant als Herausvorderung an die Gegenwart. Freiburg/München, 1980

66. Mathieu V. Kants Opus postumum.- Frankfurt am Main, 1989

67. Prauss G. Einjeitung. // Kant. Zur Deutung seiner Theorie von Er kennen und Handeln. Hrsg. v. Gerold Prauss. Köln, 1973

68. Prauss G. Kant und das Problem der Dinge an sich. Bonn, 1974

1 Термин европейская наука (его ввёл в оборот Э. Гуссерль) в данном случае используется в расширенном значении, включая в себя все культуры научного мышления, которые сформировались под влиянием древнеэллинского гения, в том числе и средневековая арабоязычная культура, из которой философия под именем фалсафа пришла в Европу, вынудив говорить европейскую науку с сильным арабским акцентом.

1 В зрелое европейское средневековье культовое начало практических знаний и умений проявлялось в том, что каждый цех, каждая гильдия были не только профессиональными союзами, но и религиозными объединениями, особо почитавшими небесных покровителей своего ремесла.

1 Так случилось, например, с термином цифра, значение которого уже не ограничивается графическим знаком 10 первых чисел; уже очень многими слово цифра и производными от него используется для характеристики электронных изображения и звука и воспроизводящих их аппаратов.

1 Впервые опубликована в: Материалы к международной научной конференции.

1 При ссылке или цитировании первые цифры квадратных в скобках означают порядковый номер источника в Библиографии, следующие за знаком ; – номер страницы. При цитировании работ Аристотеля, Ксенофонта, Платона за знаком ; указываются номера строк в их произведениях, любых изданий. При отсылке к справочному изданию может быть приведено название цитируемой статью.

1 Последняя публикация этой статьи под названием “On the Meaning of History”. Journal of Siberian Federal University. Humanities & Social Sciences 3 (2013 6)

1 Слово история почти до середины 19 века употреблялось ещё в одном значении, близком тому, которое вкладывали в него древние эллины и римляне. История для них – это самостоятельно полученное знание в отличие от того, которое ученики получают от учителя. Именно такое значение вкладывал Плиний Старший в название своей книги «Естественная история». В сходном значении использовал слово история Ж.Б. Ламарк в своих Истории растений и Истории беспозвоночных, в преобразовании, по его инициативе, Королевского ботанического сада в Париже в Музей естественной истории.

1 Впервые статья опубликована в журнале «Философские науки». № 12, М., 1989

1 «…В кустарных промыслах иногда создаются красивые и сложные изделия, которые можно принять за плод деятельности художника-конструктора высшей квалификации, – пишет автор книги о дизайнерском проектировании Дж.К.Джонс.[13;31] Однако, утверждает он, это не так и цитирует вдумчивого кустаря-тележника 19 века Дж. Старта, пытавшегося в изданной им книге «Колёсная мастерская», объяснить происхождение своих практических знаний: «Я знал, что задние колеса должны быть высотой пять футов и два дюйма, а передние — четыре фута и два дюйма, что "боковины" надо резать из четырехдюймовой сердцевины лучшего дуба и т.д. Это я знал, и чем дальше, тем уверенней; но редко знал, почему. Тo же и большинство ремесленников. (…) В крестьянском дворе, в пивной, на рынке все снова и снова заводился разговор о тех или иных деталях; приобретенные знании сводились воедино в деревенской кузнице или мастерской ремесленника. (…) Но по большей части понимание деталей было весьма туманным, а весь свод знаний был чем-то таинственным, частью народной мудрости, он принадлежал коллективно всем людям, но ни одна отдельная личность никогда не владела им целиком". [13;34]

1 На русском языке об этой классификация наук см.: [53;Вольф]

1 Трудно спутать технологическую карту, последовательно описывающую шаги, например, по переработке бокситов в алюминий, с атомно-молекулярной теорией металлов и глинозёмов.

2 Георг Шталь одним первых в Европе обратил внимание на различие технологического эксперимента, с помощью которого алхимики проверяли правильность угаданных ими действий по изготовлению философского камня, и эксперимента теоретического как способа исследования естественных процессов, происходящих в ходе химических превращений вещества. Правда, доказательные возможности экспериментов Шталь, а вместе с ним и его современники сильно преувеличивали. В 1715 г. он писал: «…Я могу многими …опытами показать, как флогистон из жирных веществ и углей легчайшим образом переходит в самые металлы и возрождает их способность плавиться, коваться и амальгамироваться». Цитирую по: [55;47] Эксперимент сам по себе, без соответствующей теоретической интерпретации, ничего доказать не способен. Пока И.Кеплер не сослался на свои оптические исследования, критики Галилея подвергали сомнению данные его астрономических наблюдений из-за возможных искажений, создаваемых комбинацией линз.

1 Практическое знание необходимое, но ещё не достаточное условие успешных практических действий. Его следует отличать от навыка и умения – разновидностей условных рефлексов. Об отличии этих важнейших компонентов успешной практики, их несводимости друг к другу известно каждому, кто падал, обучаясь езде на велосипеде, хотя зараннее обладал практическим знанием о необходимости держать равновесие.

1 Более точное и развёрнутое изложение взглядов Канта на теоретическое и практическое познание на с. 75-113 настоящего издания.

1 Статья впервые была опубликована в журнале «Вестник Гуманитарного университета: серия Право. » Выпуск 4. Екатеринбург, 2005 г.

1 Несколько энергичных попыток последнего времени ввести философию права в круг обязательных юридических дисциплин закончились неудачей. На философских же факультетах истории государства, права и правовых учений, без знания которых невозможно серьёзное осмысление философско-правовых проблем, не преподаются вообще

2 В учебные программы философско-правовая проблематика античности, средневековья, нового времени не включалась, а имена русских мыслителей, разрабатывавших до и после Октябрьской революции теорию естественного права и правового государства даже, не упоминались.

3 О праве в истмате говорилось лишь то, что наряду с моралью оно – форма общественного сознания, носит классовый характер, а его институты вместе с другими государственными институтами принадлежит надстройке и обслуживают базис – господствующие производственные отношения. Право как воля правящего класса, возведённая в закон, должно исчезнуть вместе с преодолением противоречий между городом и деревней и последними неантагонистическими классами – рабочими госпредприятий и кооперированным крестьянством.

1 Примечательно, что авторство этой доктрины римская традиция неверия в оригинальность собственной теоретической мысли приписывала Аристотелю, отсылая прежде всего к 5-й книге Никомаховой этики, где будто бы изложена теория естественного права, развитая затем стоиками и уже у них заимствованная Цицероном. Давно уже нет древних римлян, а их убеждение во вторичности своих теорий продолжает влиять на многие исторические реконструкции. Так, известнейший шведский историк права Э. Аннерс, следуя многовековой традиции отыскивать греческие корни в теориях Цицерона, подробно излагает на с.37-38 своей книги [2] Аристотелево учение о естественном праве. Но уже на с.50 говорится, что не Аристотель, а «стоики явились основателями доктрины о естественном праве». Правда, несколько раньше, на с.44, Аннерс справедливо замечает, что в «греческом языке» нет «эквивалента» «латинского слова “jus” (право)», что для его перевода «невозможно употребить» ни термин «nomos», соответствующий «латинском термину “lex” (закон)», ни «to dikaion». Отсюда должно бы следовать, что и Аристотель, и стоики, использовавшие именно греческие термины nomos и dikaion, имели в виду что-то иное, чем jus, и никак не могли заложить «фундамент античной философии естественного права». Но традиция оказывается сильнее, и Аннерс, не смея противиться ей, приписывает на с. 50 создание этого фундамента уже не Аристотелю, а греческому стоику Хрисиппу.

Кстати, и латинское jus, и греческое dikaion можно в ряде случаев лишь с большими оговорками переводить словами право, right, das Recht, droit, поскольку они, обозначая одновременно наречие право и войдя во многих европейских языках (особенно в немецком и русском) корнями в существительные справедливость, правило, правда, правительство и т.д., несут значения, не ведомые ни римлянам, ни древним грекам. Термин же lex, который переводят с латинского на нероманские языки как закон, law, Gesetz, по своему происхождению, вовсе не латинский, а греческий, означающий устное слово, устную речь (отсюда – лекция, лексика). Возможно, слово lex в дописьменной древнегреческой культуре устных договоров помимо прочего означало и слово-клятву (аналог даваемого русскими слова, честного слова, честного купецкого слова) и именно в этом значении, сходном со значением nomos’а (букв. соглашение) было заимствовано римлянами скорее всего у италийских эллинов-колонистов.

1 «Парадокс (греч. para – против и doxa – мнение) – неожиданное, необычное, странное высказывание, резко расходящееся…с общепринятым мнением, с господствующим убеждением или даже со здравым смыслом, хотя формально-логически оно правильно …Парадоксы появляются в такой теории, в которой ещё не в полной мере уяснены её фундаментальные закономерности и логические основания.» [27]

1 Для убеждённых нацистов эти рассуждения Радбруха вряд ли убедительны: они исходили из гуманистической, по происхождению, идеи естественной биологической солидарности всех людей без сословных и цеховых различий, требующей гуманного отношения человека к любому человеку. Но, по их убеждениям, гуманизм вовсе не требует от Mensch'a человеческого отношения к всего лишь человекоподобному Untermensch'у и не смеет диктовать Übermensch'у сверхгуманного отношения к Mensch'y. Для них недочеловеки – евреи, негры, цыгане и др. – не равны людям, а поэтому говорить об их человеческих правах просто невозможно.

1 «Принцип “Закон есть закон”…был выражением позитивистской правовой идеи, которая в течение нескольких десятилетий определяла правосознание немецких юристов»,– объясняет их поведение с 1933 по 1945 гг. Радбрух и приводит как пример акт “надзаконного права” уже в послевоенной Германии: решение суда первой инстанции Висбадена, согласно которому «законы о переходе собственности евреев государству считались противоречащими естественному праву и ничтожными с момента их принятия». [51;228]

2 Мы очень горевали оттого, что Гитлер так легко расстался с жизнью, избежав жесточайшего возмездия, о котором мечтали взрослые, а за ними, конечно, и мы. К нашей чести, и я горжусь своими друзьями, мы быстро поняли: никакая самая ужасная казнь, никакое физическое наказание не успокоит всех обиженных им. Он не боялся смерти, потому и отравился. Но каким-то непостижимым теперь образом мы догадались, что больше всего он боялся суда над собой, но не обычного суда, а всенародного. И мы придумали суд народов над ним: Гитлера надо было бы посадить в клетку и, не давая его убивать, возить по всему миру, чтобы он увидел и понял, как измучены все люди ненавистью к нему, как велики их презрение к нему и скорбь от вынужденности и дальше жить с ним на одной земле.

1 Главная функция мифа, конечно, регулятивная. Его познавательная функция (ограниченная объяснением того, почему следует поступать так, а не иначе) очень часто преувеличивается и, главное, неверно интерпретируется из-за того, что создателям и носителям мифов приписывается теоретический интерес. Такой интерес к знаниям, которые не содержат рецептов для решения практических задач, – непозволительная роскошь в условиях первобытной жизни, а по сути – выживания. Он зародился у эллинов (и в силу множества обстоятельств только у них) не раньше 6 в. до н.э., вместе с формированием понятия природа вещи, которое предполагает невозможность практического изменения этой природы в утилитарных целях, но только беспристрастному (а что ещё остаётся делать?) созерцанию (θεωρία) с помощью органов чувств или умозрения.

2 В родовых сообществах, где до сих пор культивируется кровная месть, мститель назначается клановым советом и не всегда из числа наиболее пострадавших, а ответственным за пролитую кровь инородца может стать любой член рода и не обязательно проливший эту кровь. В кровной мести нет ничего личного, только – родовое. В не такие уж стародавние времена лицо индивида с его неповторимыми чертами мало кого интересовало и потому скрывалось татуировкой, раскраской, головным убором, маской, причёской, одеждой, говорящими о главном – о принадлежности подчёркнуто безличного индивида к тому или иному роду-племени, к той или иной половозрастной группе.

1 Первым письменным источником, в котором встречается термин εγώ были поэмы Гесиода. Вероятно, его современники ещё какое-то время испытывали такие же затруднения с использованием местоимения первого лица единственного числа, как и русские крестьяне, заменявшие из-за непонятной нам теперь стеснительности слово я на мы, или как индейцы Ф. Купера, говорившие о себе только в 3-м лице единственного числа.

2 Νόμος для эллинов той эпохи – не предписание властвующего лица или органа, а, как отмечает Ксенофонт в Воспоминаниях о Сократе, обязательно записанное соглашение граждан полиса «с указанием, что следует делать и чего не следует». [33;I,2,42-45] В другом месте Воспоминаний Гиппий о законах говорит как нечто общеизвестное: «Это то, что граждане по общему соглашению написали, установив, что должно делать и от чего следует воздержаться.» [33;IV,4,13]

1 Молодая греческая демократия, исповедовавшая прямо-таки Гоббсов абсолютный суверенитет демоса, не могла выработать идею конституционного закона, изменение или отмена которого невозможны или существенно затруднены.

2 Только для тех, кто воспитывался в ареале постоянно воспроизводящегося влияния древнеэллинской культуры, естественное – синоним разумного, само собой разумеющегося, а присутствие понятия природа (естество, natura) в мышлении всех когда-либо и где-либо живших людей представляется таким же само собой разумеющимся и совершенно естественным, как это представляется, например, Леви-Строссу, считающему оппозицию природа-культура внеисторической, структурирующей как современное, так и первобытное мышление. [См.: 34 и 35] В первобытных культурах и древневосточных цивилизациях отсутствует понятие сверхъественное, которое требует отчётливого понятия естественного. О сверхъественном ничего не знает и греческая классика, поскольку для неё даже естество вещи, противостоящее искусству богов, – это ещё невнятная и спорная новинка. Платон, например, утверждал в «Софисте», что «то, что приписывают природе творится божественным искусством» [48; 265 е], а в «Тимее», обосновывая этот тезис, показывал, как искусник-Демиург создаёт треугольники, а из них – многогранники огня, воздуха, земли и воды, а уже из них – Космос и все его составляющие. Только Рим, нашедший аналог греческому φύσις в латинском natura, начинает говорить о природе богов (создав парадигму для будущих христологических споров о природе Иисуса Христа) и их супрнатуральных способностях, дополнив греческие оппозиции естественное-искусственное, естественное-насильственное, естественное-законное оппозицией естественное-сверхестественное, что значительно позже помогло уменьшить объём понятия природа и уточнить его содержание.

1 Отсюда и современная косметика. То был период создания научной терминологии из повседневных слов, которым придавались новые смыслы, ассоциативно связан-ные с их прежними значениями, но лишёнными эмоциональной нагрузки. Слово космос в значении гармоничного и поэтому прекрасного мироздания стал первым использовать только Платон, хотя и до него космосом как поэтической метафорой иногда называли звёздное небо, восхищавшее эллинов своей красотой. Аристотель очень редко употреблял этот термин, возможно, потому, что не считал, подобно Платону, мироздание одушевлённым существом. Слово космос в платоновском значении очень неспешно входило в широкий оборот. Утвердившись в античной и средневековой науке, оно было изгнано из западноевропейских научных языков научной революцией 17 в., перейдя в разряд мифологических терминов античности, таких как тартар, кинокефал, Океан и т.п. Этот процесс изгнания известный историк науки А. Койре назвал “разрушением космоса”. [См.:31] Одним из следствий разрушения космоса стало, в частности, отсутствие на Западе космонавтов: там вокруг Земли и на Луну летают астронавты.

2 Из-за множества природ типичное название научных книг в античности не “О природе”, а "О природах вещей". См. об этом и о других значениях слова φύσις:[52]. Термин природа стал употребляться преимущественно в единственном числе как синоним мира в целом только после Декарта, уничтожившего в своей аналитической геометрии различие между прямой линий и кривой, а затем и между естественными движениями земных и небесных тел: все естественные движения у него – прямолинейные, природы всех вещей – одинаковы, а мир в целом – природа в единственном числе. См.: [12;199, 205, 350, 359, 369]

1 Декарт отлично понимал новизну своей терминологии, когда писал: «Из того, что Бог не подвержен изменениям и постоянно действует одинаковым образом, мы можем…вывести некоторые правила, которые я называю законами природы…».[12;368] (Жирным шрифтом выделено мной – Г.Б.)

1 Термин καλοκαγαθία происходит от καλον (прекрасное) и не имеет точного аналога в русском языке. Примерное значение этого слова – совокупность качеств совершенного человека, такого, каким он представлялся одному из героев комедии А.П.Чехова, утверждавшему, что в человеке всё должно быть прекрасным.

2 О термине арете (добродетель), не бывшим у древних эллинов исключительно этическим, даже чаще всего не этическим, потому что он обозначал совершенное (доброе, т.е.хорошее) исполнение собственных намерений или предназначения, в том числе арете вора, собаки, камня и т.п., см.: [16;116-117]

1 Подробнее об этом см.: [16;29-42]

1 «Законником» называл Сократа Гиппий, а тот не возражал, доказывая, что «законник справедлив, а беззаконник - несправедлив».[33;IV,4,33]

2 Ксенофонт немало, хотя и безуспешно, потрудился, чтобы доказать, что только общение с Сократом позволяло Критию и Алкивиаду «одолевать низменные страсти», и что он не ответственен за совершенные ими преступления после перехода их к другим учителям, как это случилось, например, с Критием, который «бежал в Фессалию и там вращался в обществе, склонных…к беззаконию…» [33;I,2,24]

1 Требовалось особое мужество, чтобы подобно Фр.Ницше выступать с проповедью имморализма

2 См., напр., [46;680 а-b, 793 a-b, 841 b-c]

1 Подробнее об этом см.: [56; 42-52]

2 Слово утопия не является синонимом несбыточносости, а означает лишь нечто, не имеющее места, пока не имеющее места. Ведь, любой инженерный проект – утопия. Утопией является любой проект, в том числе и общественный. Любая новая конституция, любой устав новой организации или предприятия – это будущее, которое может осуществиться и существовать, заняв какое-то место на Земле или в космосе, но может остаться без места – утопией хотя не обязательно на все времена. Реальные сооружения, предприятия, сообщества отличаются от своих проектов, иногда эти отличия очень существенны. Вещи, как заметил ещё Платон, всего лишь подобия идей. Но именно утопии осуществляются в действительности, доказывая, что человек отличается от животных прежде всего разумом, проектирующим такое будущее, которое в отличие от природных объектов не может возникнуть само собой, естественным образом.

1 «…Законодательство – это часть царского искусства; однако прекраснее всего,– приписывает Платон в «Политике» свои мысли Чужеземцу, а не традиционному Сократу, – когда сила не у законов, а в руках царственного мужа, обладающего разумом». [47; 294 a-b]

2 «…Те дети, которые вводят новшества в свои игры, неизбежно станут взрослыми и при этом иными людьми, чем те дети, что были до них; а раз они станут иными, они будут стремиться к иной жизни…и пожелают иных обычаев и законов. …Вслед за этим для государства наступит величайшее бедствие…» [46;798 e-d]

1 Первая часть статьи опубликована под названием И. Кант о теоретическом и практическом видах познания в: Вестник Российского университета дружбы народов. Научный журнал. Серия Философия. 2012, № 3.

2 О соотношении терминов an sich и an sich selbst в немецком языке и истории переводов термина Ding an sich selbst и его редуцированной формы Ding an sich на русский язык см. эссе Н.В. Мотрошиловой в Комментариях к новой редакции перевода «Критики чистого разума».[39; 698-715]

1 См., напр., комментарий Н.В. Мотрошиловой к переводам термина Erkenntnis в двуязычной «Критике способности суждения»: «В наших переводах…установилась традиция «логизации» гносеологических линий кантовского учения: «Erkenntnis» сводится к «Kenntnis», (почти всегда) переводится как «знание». [40;981] Иллюстрацией этому замечанию может служить предметный указатель к «Критике чистого разума» 8-томного издания 1994 г., где термин «практическое познание» помещён в рубрику «знание», что имеет некоторые основания, о которых будет сказано позже. Впрочем, в предметном указателе к двуязычной «Критике чистого разума» термин практическое познание и вовсе отсутствует, что отчасти искупается развёрнутым комментарием-эссе о значениях термина die Erkenntnis. [39;745, 721-727]

2 Многие кантоведы отмечают, что в этом письме впервые появляется термин кри-тика чистого разума. Э. Кассирер, одним из первых заметивший это, писал: «…Здесь присутствуют все фундаментальные идеи, из которых сложилась критика чистого разума. То, что позже Кант назовёт «революцией в способе мышления», «коперниканским переворотом в проблеме познания», здесь совершено». [26;115]

3 См. план работы «Границы чувственности и разума» в приведённом письме Герцу, где первым разделом её теоретической части названа «феноменология вообще». К идее феноменологии (phaenomenologia generalis) как пропедевтики к метафизике, которая должна быть чисто негативной наукой, определяющей границы чувственности для предотвращения её воздействия «на суждения о предметах чистого разума» и освобождение «метафизики от всякой примеси чувственности» Кант, уже несколько лет интенсивно работавший над «метафизикой нравственности», пришёл не позднее 1770 г. См.: [23; 482-483]

1 Так, у Канта возникла потребность в написании и издании Пролегоменов (1783 г), затем Основоположения к метафизике нравов и Метафизических оснований естествознания (1785 и 1876 гг.), потом 2-е издание Критики чистого разума (1787 г.) и почти сразу 1-е издание Критики практического разума (1788 г), а за ней – «Критики способности суждения» (1790 г.) и других становившихся актуальными для него статей и работ.

2 Неосуществлённой мечтой Канта осталась, например, работа по «философии природы», создание которой он представлял себе в первом издании первой Критики «скорее развлечением, чем трудом», но так и незаконченная им, хотя он работал над ней до самой смерти. См. подробнейший разбор рукописей Канта и их соотнесение с изданными при жизни его работами: Mathieu V. Kants Opus postumum [66]. На русском языке см.: Чернов С.А. Последний труд Канта. // [24]

3 «После десятилетия глубочайших раздумий, после всё новых отсрочек окончание сочинения достигается лишь внезапным решением, насильственно прекращающим ход мыслей. Только страх, что смерть или старческая слабость может внезапно прервать его деятельность, заставили Канта придать наконец внешнее завершение его мыслям, которое он сам признавал предварительным и неудовлетворительным». [30; 120]

4 В конце 1773 г. Кант пишет Герцу: «С радостью думаю о том времени, когда закончу мою трансцендентальную философию, являющую собой…критику чистого разума; тогда я перейду к метафизике, которая состоит только из двух частей: метафизики природы и метафизики нравственности; из этих двух я сначала опубликую последнюю, чему я радуюсь уже теперь.» [23;496]

5 В 1776 г. Кант объясняет Герцу причину очередной задержки публикации давно обещанной критики чистого разума, тем, что «из того, что уже есть в наличии, ничего использовать нельзя и…необходимо разработать даже особые технические термины». [23;503]

6 В письме Х. Гарве от 07.08.1783, пропагандисту «Популярной философии» (немец-кое раннее Просвещение, родоначальником которого был Хр. Вольф, призывавшее нести научные знания народу на родном языке, чтобы сделать необратимым общественный прогресс), Кант признаёт справедливость упрёка в «недостаточной популярности» уже изданной «Критики чистого разума». Он оправдывается тем, что 12-летнюю мыслительную работу над ней он изложил на бумаге «за 4-5 месяцев» и оптимистически предполагает: «Первый шок от множества совершенно непривычных понятий и некоторых ещё более непривычных терминов, хотя и неизбежно присущих новому языку, пройдёт. Некоторые пункты со временем станут яснее (этому могли бы способствовать мои «Пролегомены»). Эти пункты осветят и другое, для чего… иногда потребуется и моё участие». [23; 506]

1 О различиях в значениях немецких терминов Gebrauch и Anwendung, иногда теряющихся при их переводе на русский язык, см.: комментарий-эссе Н.В. Мотрошиловой в: [39; 730-733]

2 «…Тот, кто будет следовать за установлениями Канта с тем педантизмом, который некоторые считают признаком подлинной и «точной» кантовской филологии, и выявлять в отдельных понятиях и выражениях различия и «противоречия», увидит в этих листах лишь хаос разнородных выдумок», [30; 121] На русском языке с этими набросками, а также с некоторыми другими записями Канта, послужившими черновым материалом к Критике чистого разума, можно познакомиться в: [24]. Правда, русский перевод не даёт представления о суверенном равнодушии Канта в этих набросках не только к терминам, но ещё и к правилам правописания, вполне объяснимой непредназначенностью подобных записей для посторонних глаз.

1 Здесь 2 раза использует термин теоретический разум, которого нет в обоих изданиях Критики чистого разума и в Основании метафизики нравов. [19; 519, 521]

2 Это предложение дало повод соиздателям двуязычного издания все встречающиеся в Первом Введении словосочетания критика чистого разума или имени собственного Критика чистого разума отнести в предметном указателе к термину Критика чистого теоретического разума.[20;1093,1103]

3 Для Канта вообще характерно редуцирование развёрнутых терминов к кратким метафорическим формам. Например, вещь, рассмотренная сама по себе (Ding an sich selbst betrachtet) редуцируется им к вещи самой по себе (Ding an sich selbst), а та в свою очередь – к вещи в себе (Ding an sich), что нередко даёт повод читателям, почитателям и критикам кантовской философии к различению значений этих словосочетаний, имеющих однако один и тот же денотат. См. об этом: [68]

1 См.: Мальтер Р. Введение. К истории возникновения «Основоположения к метафизике нравов» и «Критики практического разума». [19; 9]

2 Кант пишет, что для «законченной полноты критики чистого практического разума» требуется «представить единство его с разумом спекулятивным в некоем общем им принципе», но «до такой полноты» он «ещё не мог здесь довести своё исследование, не примешивая размышлений другого рода и не запутывая этим читателя. Вот почему, – продолжает Кант, – я не воспользовался наименованием критики чистого практического разума, но озаглавил свою книгу «Основоположение к метафизике нравов». [19;53-55]

1 «Наторп верно замечает, – пишет Мальтер, – что Основоположение и Критика практического разума по своей сути ещё в значительной степени совпадают друг с другом, причём основой этого предметного совпадения служит Основоположение». [19;11]

1 Кант читал курс по логике 21 год, с 1755 по 1796 гг. Об истории создания Логики и отношении к ней кантоведов см. Примечания к ней В.А. Жучкова.[23;677-679]

2 Впрочем, Прибавление можно считать единственно оригинальным кантовским текстом внутри вполне безличного пособия по логике. Его сохранение в тексте книги с названием Логика и непрекращающиеся даже в конце жизни попытки дописать Метафизику природы можно объяснить стремлением Канта во чтобы то ни стало завершить план систематической философии, заявленный как доктрина в первой Критике и окончательно оформившийся лишь при написании последней Критики. См.: [18;2;41], [18;1;79-81], [20;837]

1 Именно в таком значении, например, используется это слово в русском каноническом переводе библейской книги Екклесиаста, где говорится, что тот, «кто умножает познания, умножает скорбь» [Еккл. 1, 18].

2 Н.В. Мотрошилова, сопоставив использование в кантовских текстах терминов Wissen, Kenntnis, Erkenntnis, нередко переводимых одним и тем же словом знание, приходит к выводу, что даже в тех случаях, когда у Канта слово Erkenntnis означает не познавательную деятельность, а её результат, оно несёт процессуально-динамичес-кие характеристики, часто неуловимые при переводе его на русский язык. [39;723]

3 См., напр., рассуждения Канта о негативной пользе Критики чистого разума в Предисловии к её 2-му изданию [18; 7]

1 К ним, как советует В.А. Жучков, инициатор и редактор издания на русском языке кантовских набросков и черновиков, не следует относиться к ним как к обильному и доступному источнику для механического цитирования или непроверенных и безоглядных ссылок на «самого Канта». [24;9]

1 Ср. с аналогичными рассуждениями в Критике чистого разума. [18;1007]

2 Русское слово благоразумие не является калькой немецкого термина Klugheit, который вовсе не означает разумение блага, так как слово благо не входит в его состав. Klugheit – термин со множеством значений, близких тем, которые обозначают русскими словами ум, разумность, сообразительность, рассудительность, необходимые при принятии практических решений. Своими значениями он сходен с греческим фронесис (φρόνησις), который также зачастую переводится на русский язык словом благоразумие и в общем виде означает интеллектуальный регулятор человеческих поступков, противопоставляемый безрассудной страсти (πάθος).

1 Кант неоднократно утверждал, что разум – это тот же самый рассудок, занятый решением не теоретических, а практических вопросов. Так, в Критике практического разума читаем: «…Кроме того отношения, в котором рассудок находится с предметами (в теоретическом познании), он имеет ещё отношение и к способности желания, …тогда чистый рассудок (который в этом случае называется разумом) благодаря одному лишь представлению о законе есть практический разум». [19;55].

1 Кант докритический – вполне вольтерьянец: Вольтер, хотя и призывал «раздавить гадину», хотя и утверждал, что религия возникла в результате плутовства одних и наивности других, однако полагал, что её всё же следовало выдумать хотя бы для того, чтобы слуга, убоявшись загробного возмездия, не зарезал с целью ограбления своего хозяина. «Хотя религия, конечно, может принести пользу, непосредственно относящуюся к будущему блаженству,– писал Кант в 1760-е годы,– однако самая естественная и основная её польза – так направлять наши нравы, чтобы мы были способны выполнить наше назначение в этом мире».[28; 389]

2 О неоднозначном отношении Канта к пиетизму в разные годы жизни см.: [30;19-21], [54]

3 Термин нравственность (die Sittlichkeit), буквально означающий строгое следование нравам (der Sitten), которые могут быть не только добрыми, но и дурными и даже злыми, лишь с середины ХVIII в. начинает входить в литературный обиход в значении побудительной причины исключительно добрых поступков. Канту не нравится немецкое слово Sitten, чаще всего использовавшееся для обозначения обычаев, привычек и его латинский аналог mores, поскольку они означают «лишь манеры и обращение» [22; 37), но и обойтись без них из-за многовековой традиции обсуждения именно нравов он не может, хотя предпочитает использовать производные от них нравственность и моральность, нравственность и мораль.

4 Glückseligkeit – слово, в последние постатеистические годы России переводимое на русский язык преимущественно как блаженство, хотя блаженство (Seligkeit) составляет только вторую часть этого слова, а первую – Glück (счастье). Но и бла-женство – весьма условный перевод Seligkeit: о благе и переживаниях, связанных с его обладанием, это слово ничего не говорит. Нужен особый такт, которым обладали издатели 6-томного издания Канта и 3 тома двуязычного издания, переводившие в зависимости от контекста Glückseligkeit и как счастье, когда речь идёт об эвдемонизме, и как блаженство, когда говорится о религиозных верованиях.

1 «…В практической области, – говорится в первой Критике, – мы прежде всего ищем у разума лишь предписания (Vorschrift) для поведения…» [18;1009]

2 В период интенсивной работы над Критикой чистого разума, Кант читал курс этики, структура и основные положения которого, по университетским правилам того времени, определялись уже изданными и получившими широкое признание работами А.Г. Баумгартена. Текст сведённых воедино студенческих конспектов вводной лек-ции, выражавшей собственные взгляды Канта, был опубликован П. Менцером в 1924 под названием Лекция Канта по этике (Eine Vorlesung Kants über Ethik). На русском языке этот курс полностью опубликован под названием Лекции по этике. [25;38-223]

3 Термин правило предполагает меньшую обязательность, чем принуждение не оставляющее свободы выбора, и, видимо поэтому, Кант всё реже использует латинизм Necessitation, не отказываясь от него окончательно, но отдавая предпочтение немецкому Regel.

4 Позже, в Основоположении Кант разъяснит, почему императив – это не принуждение воли субъекта к немедленному и безоговорочному выполнению повеления, а менее жёсткое практическое правило, которое не требует совершать «тотчас же действия просто потому, что оно хорошо». Субъект ведь «не всегда знает, что оно хорошо», и даже, прекрасно зная, что такое хорошо и что такое плохо, мы, бывает, следуем нашим субъективным максимам, которые могут «противоречить объективным принципам практического разума». [19;123-125]

1 Существа…, если они не наделены разумом… называются…вещами (Sachen), тогда как разумные существа называются лицами (Personen)…» [19;167]

1 Греческое слово τέχνη (в латинской транскрипции - tekhnē), собственно, и означает искусство как умение, когда мы говорим, например, о технике пианиста, футболиста, живописца.

1 Пётр I, стремясь самостоятельно овладеть всеми секретами кораблестроения и ослабить зависимость России от иноземных искусников-корабелов, почти за 100 лет до Монжа попытался изображать строящиеся корабли в плане и разрезе. Но то были не чертежи в нашем понимании, а приблизительные рисунки. Способы изображения на чертежах будущих изделий в различных проекциях и умение вычислять точные размеры их деталей изобрёл именно Монж, создав тем самым важнейшую предпосылку для массового инженерного образования.

2 Ассерторические Кант трактует применительно к правилам поведения как всеобщие и необходимые. [63;5]

3 Кант здесь идёт за Аристотелем, противопоставлявшим искусство (τέχνη) и творчество (ποεςις), цель которых вне самих этих видах деятельности, поступку (πρα-κτική, πραςισ), являющегося целью нашего решения. Впрочем, по Аристотелю, поступок в рамках оппозиции фюсис-техне принадлежит сфере искусства. [4;1139 a –1140 a25]

1 Хинске полагает, что именно aufgegebenen Zwecke – «тема практической филосо-фии». [60;108]

2 «Всеобщие прагматические императивы,– цитирует Хинске одну из записных книжек Канта,– также являются категорическими (categorisch)… они являются положениями, которые…говорят о том, что хочет каждый …» [65;109]

3 С трудностью определения счастья столкнулся уже Аристотель. «…Называть счастье высшим благом,– говорится в Никомаховой этике,– кажется чем-то общепризнанным, но непременно нужно отчетливее определить еще и его суть». [4;1097 b 6] Слово ευδαμονία (эвдемония) переводится на русский язык как счастье, а на немецкий – как Glück и Glückseligkeit. Буквальная калька греческого слова невозможна, приблизительная же – божественный (δαμονία) дар, выпадающая счастливчику по жребию при дележе трофеев, очередных переделов общинных земель, занятии некоторых общинных и государственных вакансий. Результаты жеребьёвки рассматривались эллинами как проявление воли богов, поэтому Аристотель, перечислив несколько распространённых в его время несобственных значений слова ευδαμονία, заявляет, что «если вообще существует какой-нибудь дар богов людям, весьма разумно допустить, что и счастье дарится богами». [4;1099 b 10]

4 В Критике практического разума о принципе счастья говорится, что «познание в этом случае основывается на одних только данных опыта, так как любое суждение о счастье в очень большой степени зависит у каждого от его мнения, которое к тому же весьма непостоянно, то здесь можно дать лишь общие, но вовсе не универсальные правила, т.е. такие, какие чаще всего в среднем встречаются, но не такие, какие должны иметь силу всегда и необходимо». [19; 363] См. также: [19;131], [25;159-160], [63;5]

1 То, что читаемая им антропология относится к сфере практического для Канта всегда было несомненно. Вспомним приводившееся уже его письмо М. Герцу конца 1773 г. Не сомневался он в этом и при издании Антропологии с прагматической точки зрения в 1798 г., предмет которой – «то или иное наблюдаемое человеческое свойство, находящее своё выражение в сфере практического». [23;141]

2 К мысли о единственности морального императива, хотя и в трёх основных формулировках, Кант окончательно пришёл лишь в ходе работы над Основоположением.

1 «Прагматический закон советует…, а нравственный закон повелевает…» [18;1013] Ср. с аналогичными суждениями в Основоположении и второй Критике. [19;129]

2 См.: [19;263]; см. также размышления о стимулах и мотивах в Набросках к «Критике чистого разума» 1778-1800 г. [24;158-159]

3 Эту формулу Кант неоднократно воспроизводимую в более поздних работах. Ср. с Критикой практического разума, где говорится, что «мораль есть учение не о том, как мы должны сделать себя счастливыми, а том, как мы должны стать достойными счастья».[19; 641]

4 «…Критика чистого разума…состоит из трёх частей: из критики чистого рассудка, критики способности суждения и критики чистого разума…» [20;97-99] Под последней в этом высказывании критикой чистого разума Кант имеет в виду критику практического разума: «Чистый разум сам по себе есть практический разум и дает (человеку) всеобщий закон, который мы называем нравственным законом.» [19;351] Издание Логики в 1800 г. можно расценить как попытку теряющего силы Канта хотя бы с помощью учеников выполнить полностью план по созданию системы философии чистого разума, оставив себе завершение метафизики природы.

1 Полное название книги, в которой изложена практическая философия Канта, Метафизика нравов в двух частях. Первая её часть – Метафизические начала учения о праве, вторая – Метафизические начала учения о добродетели.

2 В Лекции говорится: «Благоразумие…есть сноровка в определении цели, а также и средств для этой цели». [63; 5]

3 Кант уже в Основоположении, объединив правила благоразумия с техническими императивами под рубрикой гипотетические императивы, давал ясно понять что и те, и другие «содержат в себе только предписания умения». Однако и в Основопо-ложении, и в Критике практического разума Кант сохраняет иерархию практических правил поведения, на верхней ступени которой находится, конечно же, безусловный категорического императива, на нижних – все гипотетические императивы во главе, однако, с прагматическими. В последней Критике все правила умения уравниваются и формально, и по сути. Борьба Канта с эвдемонизмом в этике закончена.

4 Впервые в печать термин философия права, никогда не употреблявшийся Кантом, попал в изданной в 1797 г. книге Г. Гуго Lehrbuch des Naturrecht als einer Philosophie des positive Rechts, besonders des private Rechts.

1 Примечательно, что ни Маркс, ни Энгельс, ни Ленин вообще не дали определения важнейшему, как считалось, для них понятию практика, оставив своих начётчиков без соответствующих цитат.

1 «…Науку, которая пока только обсуждает чистый разум, его источники и границы мы можем рассматривать как пропедевтику к системе чистого разума. Такая пропедевтика должна быть названа не доктриной, но критикой чистого разума. Кант И. Двуязычное издание. [18;79] Предмет его скромных честолюбивых устремлений – в подражание Хр. Вольфу, догматически изложить свою доктрину [18;39] – воплотился лишь в 3-х небольших Началах: это – Метафизические начала естествознания, Метафизические начала права и Метафизические начала добродетели. Два последних Начала, как мы знаем, объединились, хотя и не сразу, под общей обложкой с названием Метафизика нравов. Большую часть сил и творческой энергии забрала у Канта как раз пропедевтика – критика разума в трёх своих частях.

2 Публикуется впервые.

1 См. также:[18;33], [20;85-91]

2 Например, в обычных для философии науки выражениях эмпирический и теоретический уровни познания, эмпирическая и теоретическая стадии развития науки и т.п.

3 Разумеется, аналоги оппозиции эмпирическое-рациональное можно найти и в более ранние времена. Но противопоставление опыта интеллекту, разуму, сложилось не раньше 17 в. причём с трудом и поначалу не очень отчётливо (рационалист Декарт постоянно апеллирует к опыту, а эмпирист Локк – к естественному разумению). За рамками методологического вопроса о началах, с которых начинается путь (methodos) естественного разума к истине, Декарт и Локк, Спиноза и Кондильяк, Лейбниц и Юм – рационалисты, созидающие век разума и противостоящие ради него любым формам иррационализма.

1 На русском языке об этой классификация наук см.: [59;620-631], а также статью Г.Г. Майорова в: [58;Вольф]

2 Такие объекты, считал Аристотель, «существуют с необходимостью», не могут быть «такими и инакими», о них мы «не принимаем решения».[4;1139 a 20-23]. «Никто, – поясняет Аристотель,– не принимает решения о вечном, скажем, о космосе или о несоизмеримости диаметра и стороны квадрата, а также и о том, что изменяясь, изменяется всегда одинаково… (как, например, солнцевороты или восходы)». [4;1112 а 22-23]

3 Собственно, европейская наука началась с того, что Фалес усомнился в достоверности чувственных восприятий, говорящих нам о камнях, деревьях, воздухе, огне, тогда как на самом деле всё есть вода. Демокрит же, по легенде, даже выколол себе глаза, чтобы эмоции, пронизывающие чувственное созерцание, не могли повлиять на бесстрастное умосозерцание недоступных изменению атомов, о которых только и возможно достоверное, исключающее всякое сомнение επιστήμη (слово, чаще всего переводимое на русский язык как наука).

4 Словом теория обозначалась, в частности, созерцательная служба сторожей, главная обязанность которых – обнаружение воров и извещение об этом, но не – их поимка. Теоретиком (θεωρητίκóζ) у эллинов был и адъютант-вестовой, докладывавший стратегу о ходе боя, но не имевший права вмешиваться в него, и член посольства, не участвовавший в переговорах, но наблюдавший за тем в городе, что могло стать решающим при заключении с ним торгового или военного союза либо объявления войны.

1 После Фомы Аквинского традиционным стало различение 2-х теологий. Первая – sacra doctrina – аналог русского догматического богословия, исключающего даже намёк на сомнение в истинности излагаемых ею положений, полученных, как считается, благодаря сверхъестественному откровению. Вторая – рациональная, или естественная, теология, получающая свои результаты с помощью естественного разума (ratio naturalis), вынужденного из-за его несовершенства сомневаться в собственных умозаключениях, а потому обязанного доказывать их безупречность.

2 Один из главных предметов телеологии того времени – целесообразное строение (функции органов) живых организмов. Термин биология будет изобретён только в XIX в. Догматическая физика – это изложение, по выбору лектора, одной из существующих физических доктрин. В континентальной Европе ещё не успели поверить Вольтеру, что уже нет конкурирующих на равных перипатетической, картезианской, лейбницианской физик, но есть только одна - физика Ньютона, всё остальное – метафизика. Кант, отметим, одним из первых на континенте читал курс догматической физики по Ньютону.

3 Понятие чистое созерцание Кант изобрёл для того, чтобы исключить ссылки на интеллектуальную интуицию, с помощью которой, как считали рационалисты Нового времени, созерцаются в собственной душе врождённые математические и логические идеи, а также бог и спинозовская субстанция (в кантовской терминологии мир в целом). Если новые термины – чистый рассудок и чистый разум – не вызывали вопросов у читателей Канта, знакомых с просветительской идеей очищения естественного разума людей от искусственно созданных и навязываемых обществом предрассудков, то словосочетание чистое созерцание рождало недоумение. Видимо, поэтому во втором издании Критики чистого разума Введение начинается так: I. О различии между чистым и эмпирическим познанием.

1 Эмпирические науки и теоретические науки – это термины Вольфа и его последователей, но не Канта, у которого прилагательные эмпирическое и теоретическое – почти синонимы, а поэтому он предпочитал им термины науки теоретического познания либо теоретические познания разума. См., напр., Предисловие ко второму изданию Критики чистого разума: «Математика и физика – эти два теоретических познания разума (die beiden theoretischen Erkenntnisse der Vernunft), которые должны давать определение своим объектам; первая делает это совершенно чисто, а вторая…чисто лишь отчасти…» [18; 10]

1 См. об этом переписку Лейбница с Кларком. [36;432]

2 См., напр., размышления Канта на эту тему в работе 1763 г. Исследование отчётливости принципов естественной теологии и морали. [28;185-187]

3 Простая душа – не состоящая из частей. Начиная с Эмпедокла, который, решал поставленную Парменидом задачу возникновения, уничтожения и изменения в связи с невозможностью небытия, возникновение в научной мысли трактуется как соединение, а уничтожение – как разъединение того, что уже есть, всегда было и всегда будет. Отсюда поиски элементов, не состоящих из частей, следовательно, не возникающих, не меняющихся, не исчезающих, какими, например, Демокрит мыслил атомы, соответствующие главным античным критериям бытия – вечности и неизменности – в противоположность состоящей из множества частей и постоянно изменяющейся пустоте-небытию. Через Платона учение об атомарности (несоставности, простоте) и потому бессмертии души перешло в труды отцов церкви и далее – в схоластику.

4 См., напр., обоснование Кантом последовательности изложения им метафизических дисциплин в Уведомлении о расписании лекций на зимнее полугодие 1765/66 г. [29]

1 «Безусловно, необходимо убедиться в бытии бога, но вовсе не необходимо в такой же мере доказывать это». [27;498]

2 Примечательно, что, по Аристотелю, φύσις (природа) – это не мир в целом, не космос, а одна из целевых причин [См.: 6;194 а25-30; 198 b9-11; 200 b10-16], естество, определяющее для каждого класса вещей особый способ естественного (ненасильственного) движения к их естественным местам, где они могли бы прекратить движение, достигнув своей конечной цели – уподобиться ни в чём не нуждающемуся и потому неподвижному богу. Для земли и воды – это прямолинейное движение к центру космоса; для огня – к его периферии; для воздуха – естественен покой. Однако он постоянно нарушается перемещениями других стихий подлунного мира, которые вызываются их нагреванием и охлаждением из-за суточных и годовых циклов, обусловленных перемещениями светил, стремящимися, как и всё в этом мире, к покою, но вынужденными своей природой к нескончаемому круговому движению, естественному для них.

Различение в античности и средневековье нескольких естественных движений делало обычными рассуждения о природах вещей. Слово natura в значении «мироздания», «материального целого» и преимущественно в единственном числе первым стал употреблять только Декарт, который уничтожил своей аналитической геометрией непреодолимую прежде пропасть между прямой линией и кривой, а вместе с ней и противоположность между природами земных и небесных тел. Природа всех вещей стала теперь одинаковой, а единственным естественным движением – равномерное прямолинейное; любое же криволинейное, включая круговое, стало насильственным. [12;199, 204-205]

1 В Критиках Кант использует недавно сконструированный неологизм естествознание (die Naturwissenschaft) для обозначения нового математизированного знания о природе в противоположность этимологически равной ему физике (die Physik) как древнейшей философской дисциплине о природе, понятия которой лишены математической составляющей. Метафизика природы, которую он мечтал написать, и есть эта философская физика, обновлённая с помощью критики разума. [18;1059]

2 Один из результатов изгнания из природы целевых причин - это своеобразный материализм в науке 17-18 вв., когда место средневековых невидимых скрытых качеств (сил) стали занимать такие же невидимые материи – теплород, эластичная материя (по Р. Гуку, причина притягивания небесных тел друг к другу), флогистон (имеющий, по Г.Э. Шталю, отрицательный вес) и другие подобные им вполне материальные флюиды.

3 Античная юридическая мысль, освобождаясь от архаических представлений об ответственности всех членов рода за вред, нанесённый одним из его представителей другому роду, с большим трудом сформировала идею личной ответственности человека за преступление, совершённое им по собственному умыслу, т.е. свободно. А отцы-инквизиторы, например, считали невиновным человека, действовавшим по наущению дьявола, если не было доказано, что он свободно, по собственной воле, вступил в союз с врагом человечества, а не под влиянием иллюзий, в создании которых, как считалось, тот был большим искусником.

1 Бывает, Кант использует термин спекулятивное познание не только в негативном смысле как пустое умствование, но и в значении теоретическое познание, когда он говорит о проектируемой им метафизике природы. В этой новой, объединённой с критикой разума системе метафизики сохранятся, по его плану, все прежние её дисциплины. Правда, полагает он, их выводы никогда не достигнут общеобязательности математики и естествознания, и они лишатся претензии быть фундаментом религии. И всё же новая метафизика останется её оплотом, поскольку «человеческий разум, диалектический уже по своей природе, не может обойтись без такой науки, обуздывающей его и предохраняющей посредством научного и совершенно ясного самопознания от опустошений, которые в противном случае непременно произвел бы в морали и религии не подчиненный закону спекулятивный разум». [18;1053,1063]

1 Кант вводит различение понятий рассудка и понятий разума. Первые обязательно включают в себя чувственные характеристики познаваемого предмета (например, характерный блеск в понятии металл), поскольку рассудок не автономен: «Наш рассудок и наша чувственность могут определять предметы только в связи друг с другом». [18;413] Разум же автономен, т.е. в своей деятельности независим от чувственности и рассудка, и его понятия – это идеи, объекты которых никогда не встречаются в опыте, даже в возможном опыте: «Под идеей я разумею такое необходимое понятие разума, для ко­торого в чувствах не может быть дан никакой адекватный предмет.» [18;493]

2 «У нас есть два термина: мир и природа, подчас совпадающие друг с другом. Первый из них обозначает математическое целое всех явлений и тотальность их синтеза как в большом, так и в малом, т. е. в продвижении синтеза как путем сложения, так и путем деления. Но тот же самый мир называется природой, поскольку мы рассматриваем его как динамическое целое и имеем в виду не агрегат в пространстве или времени, чтобы осуществить его как величину, а единство в бытии явлений». [18;563-565] Похоже, Кант, не знал о новизне второго значения слова natura, введённого в обиход только Декартом. Но даже если бы и знал, он, искавший вечные и неизменные законы и понятия разума, скорее всего, посчитал бы эту новизну случайной, не имеющей для сути дела принципиального значения.

3 Русское слово необходимость – калька немецкого Notwendigkeit, и означает буквально препятствие, которое невозможно преодолеть, обойти, обогнуть. Под этим препятствием может подразумеваться и неизбежность, и предопределение, и надобность в средстве, без которого не обойтись при осуществлении той или иной практической цели, и неподвластная произвольному изменению природа вещей. Слово φύσις было извлечено в 5 в. до н.э. древними эллинами из глубин их тезауруса в ходе поисков как раз непреодолимого препятствия (форс-мажора), способного противостоять обрушившейся на них свободе от неписаных правил родового общежития в многолюдных и, главное, разнородных полисах, весьма неадекватную, по их мнению, замену которым составляли искусственно создаваемые, записанные и, тем не менее, постоянно нарушаемые соглашения – νόμοι.

1 И в самом деле: можно сколь угодно спорить, например, о том, какова природа человека и можно ли её изменить с помощью лабораторий коммунистического воспитания или, как надеялся король из средневековой новеллы, лишив своего наследника женского общения. Бесконечны споры о том, замкнута ли Вселенная, как доказывал ещё Аристотель и доказывает теория Большого взрыва, или она безгранична, как говорил Демокрит и допускает современная плюралистическая космология; имеет ли она начало во времени, или время, как считал Августин и считает ныне теория пульсирующей Вселенной, начинается с момента её возникновения. Ответы на эти и подобные им вопросы всегда будут проблематичными, по Канту, а по Платону,– правдоподобными мифами.

2 См. также Пролегомены: «…Природа, рассматриваемая materialiter, есть совокупность всех предметов опыта». [21;52]

3 Идея природы как совокупности предметов опыта есть, по Канту, результат умозаключений разума о «понятиях рассудка» (категориях), которые «составляют интеллектуальную форму всякого опыта». [18;475]

4 «…Мы можем познавать предмет не как вещь саму по себе, а лишь постольку, поскольку он есть объект чувственного созерцания…». [18;29]

1 «Объяснять способы устроения природы или их изменение, прибегая для этого к помощи Бога как первооснователя всех вещей – это, по меньшей мере, не физическое объяснение; это… означает признание в том, что с философией здесь покончено, так как, для того чтобы составить себе понятие о возможности того, что мы видим собственными глазами, приходится допустить нечто такое, о чем вообще не имеют никакого понятия». [19;667]

2 Вполне допустимое в русском языке словосочетание противостояние предметов неприемлемо в немецком, поскольку русский предмет – это калька немецкого слова Gegenstand, которое и без того обозначает противостояние, или нечто противостоящее.

3 Термин Ding außer uns (иногда außer mir) – почти синоним словосочетания Ding an sich. Последнее, как уже отмечалось, есть редуцированная форма развёрнутого кантовского термина Ding an sich selbst betrachtet (вещь, рассмотренная сама по себе), который подчёркивает невозможность для людей рассматривать вещь такой, какой её мог бы видеть бог Августина, не связанный пространственно-временными ограничениями человеческого восприятия. Ding an sich может обозначать у Канта и ту вещь, которая, находится вне нас (außer uns), и ту, которая внутри нас, то есть душу, какой её мыслила рациональная психология его времени.

4 В Предисловии ко 2-му изданию Критики чистого разума Кант называет скандалом для философии необходимость доказывать реальное существование именно вещей вне нас (Dingе außer uns), от которых мы получаем весь материал для познаний. [18;43] Говоря об их существовании, он подчёркнуто не использует латинизм Existenz, тесно связанный схоластикой с понятием место, имеющим, по Аристотелю, как и занимающая его вещь, три пространственных измерения – длину, ширину и глубину. Не использует он и немецкое слово Sein – субстантивированный глагол sein (быть), как и всякий глагол, имеющий три измерения времени – прошлое, настоящее и будущее. «Слово “есть”, - читаем в набросках к Критике чистого разума, - может использоваться нами не иначе как темпоральное слово. “Бог есть”, в отличие от “будет”». [24; 31] Пространственные и временные характеристики, по Канту, применимы лишь к предметам опыта, к явлениям, но никак не к несозерцамым вещам вне нас, о которых нельзя сказать, например, далеко ли они отстоят от нас в пространстве и времени, велики ли они или нет, круглые ли они или ещё какие-то иные. Поэтому, говоря об их существовании, а также о существовании бога, он использует не предполагающий точных пространственно-временных характеристик термин Dasein, трудно переводимый на другие языки. В повседневном и деловом русском языке ближайшие аналоги Dasein – это наличие, присутствие. Иначе в языке философском: когда Dasein встречается, например, в текстах Гегеля его, как правило, переводят на русский язык термином наличное бытие, а в текстах Хайдеггера – буквальной калькой тут-бытие.

1 Кант осуществил серьёзную ревизию перипатетических категорий, исключив, в частности, из их числа форму и материю, а из числа причин – целевые, формальные и материальные, оставив только действующие (wirkenden Ursachen), которые он чаще всего называет просто причинами, подчёркивая тем самым, что они теперь не нуждаются в каких-либо уточняющих определениях. В качестве оппозиции к причине (Ursache) Кант использует чаще всего слово действие (Wirkung) и лишь изредка – следствие (Folge). Прежние же целевые причины – он называет просто целями.

2 См.: Пролегомены. §§36-38. Кант не знал (и, как мы знаем, не считал подобное знание важным), что термин закон природы впервые был введён в оборот только Декартом в Первоначалах философии (1644 г.). «Из того, что Бог не подвержен изменениям и постоянно действует одинаковым образом, мы можем…вывести некоторые правила, которые я называю законами природы…» [12;368] Этот термин быстро распространился, поскольку то была, по выражению К.Маркса, эпоха формирования буржуазией, мечтавшей об отмене всяческих привилегий и равенстве всех перед законом, юридического мировоззрения. В 18 веке словосочетание закон природы стало настолько привычным, что никого уже, включая Канта, много писавшего об отличиях законов природы от законов морали и права, не смущала невозможная когда-то конъюнкция искусственного и естественного – создаваемого людьми закона и независимой от чьего-либо произвола природы.

1 Во втором издании первой Критики Кант характеризует Учение о началах как эксперимент, единственная цель которого – доказательство истинности проведённого им разграничения явлений и вещей самих по себе. [18;19-23]

2 «В самом деле, если явления суть вещи сами по себе, то свободу нельзя спасти. Природа в таком случае составляет полную и … определяющую причину каждого события, а условие события всегда содержится только в ряду явлений, которые вместе с действием необходимо подчинены закону природы. Если же, напротив, считать явления лишь тем, что они суть на самом деле, а именно не вещами самими по себе, а только представлениями, связанными друг с другом по эмпирическим законам, то они сами должны иметь еще основания, не относящиеся к числу явлений». [18; 701]

3 «Практическая свобода может быть доказана опытом. Действительно…мы ведь обладаем способностью посредством представлений о том, что полезно или вредно даже весьма отдалённо, преодолевать впечатления, производимые на нашу чувственную способность желания; но эти соображения о том, что желательно для всего нашего состояния, т.е. что приносит добро или пользу, основываются на разуме». [18;1007-1009] В «Набросках к Критике чистого разума 1775—1778 годов Канта пишет: «Наибольшая свобода оценивается человеком по степени подавления препятствий. Таким образом, наш масштаб для определения величины свободы основывается на степени подавления чувственных побуждений». [24;158]

1 Дело это нелёгкое и почти невозможное. Об этом хорошо знают преступники, которые, страшась наказания, имитируют зависимость своего поведения в момент преступления от патологической (животной) воли, якобы полностью подчинившей их разум, что делает человека невменяемым, т.е. превращает его из homo sapiens в некое человекоподобное существо, которому в силу его неразумности нельзя вменять в вину любое, даже самое аморальное и беззаконное действие.

2 Кант называет парадоксальным «требование считать себя в качестве субъекта свободы ноуменом и вместе с тем — в своем собственном эмпирическом сознании — феноменом по отношению к природе». [19;289]

1 «…В практической области, – говорится в первой Критике, – мы прежде всего ищем у разума лишь предписания (Vorschrift) для поведения…» [18;1009]

2 «…Те, кто занимается анатомией растений и животных, чтобы исследовать их строение и найти причины, почему и для какой цели существуют такие-то части и почему они именно так расположены и именно так связаны между собой, почему у них именно эта внутренняя форма, необходимо должны принять как обязательную… максиму — ничего в подобных созданиях не бывает напрасно — и пользоваться ею так же, как основоположением всеобщего учения о природе, гласящим, что ничего не происходит случайно. Действительно, они так же не могут отказаться от этого телеологического основоположения, как и от всеобщего физического основоположения, ибо, если отбросить это последнее основоположение, не останется никакого опыта вообще; если же отбросить первое основоположение, не останется путеводной нити для наблюдения...» [20;569]

3 «Но если бы мы приписывали природе преднамеренно действующие причины, т.е. если бы в основу ~ телеологии мы положили бы не только регулятивный принцип лишь для суждения о явлениях, в отношении которых природу по ее частным законам можно было бы мыслить подчиненной, но тем самым и конститутивный принцип выведения ее продуктов из их причин, — то понятие о цели природы относилось бы уже не к рефлектирующей, а к определяющей способности суждения; но тогда оно действительно не принадлежало бы собственно к способности суждения (подобно понятию красоты как формальной субъективной целесообразности), а как понятие разума ввело бы в естествознание новую каузальность, которую, однако, мы черпаем только из самих себя и приписываем другим существам, не желая тем не менее признавать их однородными с нами». [20;533]

1 Впервые опубликована в журнале «Вестник Гуманитарного университета» № 1. Екатеринбург, 2013 г.

1 Подобную позицию занимал, например, В. Виндельбанд, полагавший, что философия в те времена была единой нераздельной наукой, а Платон использовал слово философия не в буквальном значении, а как технический термин, то есть иносказательно. [10;29]

1 Ермолай Барбаро, патриарх Аквилеи, живший уже на закате средневековья, в ХУ в., пытался, как говорят хроники, вступить в сговор с дьяволом всего лишь для того, чтобы тот разъяснил ему подлинный смысл аристотелевского термина энтелехия. [37;6]

1 Определять возможные значения термина теоретическое знание, противопоставляя его эмпирическому, стали только со второй половины 19 в. под влиянием авторитетных тогда представителей естественнонаучного материализма. До этого теоретические знания противопоставлялись исключительно практическим,

2 Примечательно, что римляне стали использовать заимствованное у эллинов слово lex для обозначения принятых сенатом писаных законов. От множественного числа в латинском языке – leges – мы получили легальность, легитимность. От греческого λεξ – лексику. От обоих – лекцию и лектора: на юридических факультетах первых университетов преподаватель просто читал вслух законы (lex'ы) из Кодекса Юстиниана, а студенты следили за этим чтением по арендованным или купленным текстам.

1 «…То, что приписывают природе, творится божественным искусством, что создается людьми – человеческим…» [48; 265е]

2 «Одна часть теоретической философии – теология – имеет дело с неподвижными и первыми причинам, а также с божеством; другая – физика – изучает движение звёзд, их обращение и возвращение; математике принадлежит то, что рассматривает геометрия и прочие такого рода науки», - писал Альбин [50;438-439]

1 Гегель в лекциях по истории средневековой философии приводит популярную в те времена историю о страданиях Альберта Великого, учителя и друга Фомы, который в детстве испугался овладевшей им страстью к учёбе и всячески с ней боролся. Богоматерь, явившаяся ему во сне, посоветовала не противиться тяге к знанию, пообещав, что он умрет таким же невинным, каким пришел в этот мир. И, как говорит легенда, за год до смерти Альберт впал в старческое слабоумие, забыв все, что су-мел узнать, и умер таким же безгрешным невеждой, каким и родился.

1 В 1265 г., т.е. за 9 лет до смерти Фомы Аквинского в 1274 г. родился Данте Алигьери, с творчества которого большинство культурологов начинает отсчёт ренессансного Треченто.

2 После Фомы обычным стало различение sacra doctrina (в русской традиции догматического богословия), и рациональной, или (что, то же самое) естественной, теологии. Её главная и, по сути, единственная задача – доказательство с помощью вечно сомневающегося естественного разума (ratio naturalis) существования бога как причины всего сущего и его устроения. Задачу доказательства того, что причиной наших поступков является бессмертная душа, которой дана власть над телом, ре-шала рациональная психология. Особенности католической трактовки бога и души были прерогативой sacra doctrina, опирающейся на сверхъестественное откровение и потому не предполагающей никаких сомнений и доказательств.

1 «…Вся философия подобна древу, корни которого – метафизика, ствол – физика, а ветви, исходящие из этого ствола, – все прочие науки, сводящиеся к трем главным: медицине, механике, и этике». [12;301, 309] Напомним, средством достоверного познания во всех областях является, по Декарту, интеллектуальное созерцание (интуиция).

1 Впрочем, Кант оптимистически смотрел в будущее: «Первый шок от множества совершенно непривычных понятий и некоторых ещё более непривычных терминов… пройдёт». [23;506]

2 «Объяснять способы устроения природы или их изменение, прибегая для этого к помощи Бога как первооснователя всех вещей – это, по меньшей мере, не физическое объяснение; это… означает признание в том, что с философией здесь покончено…» [18;667]

1 По одному из замыслов Канта система философии виделась ему состоящей из формальной части – логики и реальной части, включающей в себя теоретическую философию – философию природы и практическую – философию нравов. Системе философии должна предшествовать критика разума, которую он называл то пропедевтикой, то феноменологией и которая «не составляет части такой системы, а только…выдвигает и подвергает проверке идею такой системы». Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. [20;837]

2 Фихте первым стал читать своё наукоучение как философию, заняв первую кафед-ру философии в только что созданном (1809 г.) Берлинском университете. Кант, будучи профессором философского факультета, читал разные дисциплины, но только не «философию».

3 Гегель, попытавшийся читать философию в Нюрнбегской гимназии, позже признал неудачным этот опыт. Одна из поздних работ Фр.Энгельса называется «Людвиг Фейербах и конец немецкой классической философии». Энгельс в своих и более ранних работах предсказывал, что философия как особая наука долго не проживёт, а на её месте останется только логика и диалектика. См.: [41;23]

1 «Термин “юриспруденция”… означает… в обычном праве США и других стран, а также Англии – правоведение или философию права. …Философия права изучает различные теории, которые выдвигались на протяжении развития человеческой мысли для объяснения природы права». [53;10]

1 «…О прошедшем, – говорил Аристотель, разграничивая сферы теоретического и практического знания,– не принимают решений». [4;1139 b 10]

1 Л.Д. Ландау приписывается шутливая дефиниция, которую он дал после того, как по поручению Сталина в 1948 г. учёным резко повысили зарплату: «Теоретическая физика есть способ удовлетворять любознательность за государственный счёт». А ведь Ландау лучше многих знал теоретическую физику и её возможности.

2 Практическая значимость естественнонаучных и обществоведческих теорий далеко не решённая проблема. Проблемой остаётся практическая полезность и экономических теорий, старательное изучение которых ещё не сделало никого таким же богатым, как хотя бы недоучка Билл Гейтс.

3 Требования Высшей аттестационной комиссии СССР в середине 1970-х годов вынудили автора этой статьи в автореферате кандидатской диссертации фантазировать о колоссальной практической значимости его исследования концепции доказательности Г.В.Ф. Гегеля.

1 Произведения Аристотеля, Платона, Ксенофонта любых изданий.