Высочайший манифест
Божиею Милостиею
Мы Николай Первый Император и Самодержец Всероссийский, Царь Польский
и прочая, и прочая, и прочая
Объявляем всенародно:
С самого начала несогласий Наших с Турецким Правительством, Мы торжественно возвестили любезным нашим верноподданным, что единое чувство справедливости побуждает Нас возстановить порушенные права Православных Христиан, подвластных Порте Оттоманской. Мы не искали и не ищем завоеваний, ни преобладательного в Турции влияния сверх того, которые по существующим договорам принадлежат России.
Тогда же встретили Мы сперва недоверчивость, а вскоре и тайное противоборство Французского и Английского Правительств, стремившихся превратным толкованием намерений наших ввести Порту в заблуждение.
Наконец, отбросив ныне всякую личину, Англия и Франция объявили, что несогласие наше с Турцией есть дело в глазах их второстепенном, но что общая их цель - обезсилить Россию, отторгнуть у нее часть ее областей и низвести Отечество Наше с той степени могущества, на которую оно возведено Всевышнею Десницею.
Православной ли Росси опасаться сих угроз? Готовая сокрушить дерзость врагов, уклонится ли она от Священной цели, Промыслом Всемогущим ей предназначенной. Нет!! Россия не забыла Бога! Она ополчилась не за мирские выгоды, Она сражается за Веру Христианскую и защиту единоверных своих братии, терзаемых неистовыми врагами.
Да познает же всё Христианство, что как мыслит Царь Русский, так мыслит, так дышит с Ним вся Русская семья - верный Богу и Единородному Сыну Его, Искупителю нашему Иисусу Христу, Православный Русский народ.
За Веру и Христианство подвизаемся! С нами Бог никтоже на ны! Дан в Санкт-Петербурге, в одиннадцатый день Апреля месяца в лето от Рождества Христова тысяча восемьсот пятьдесят четвертое Царствования же нашего в двадцать девятое.
Николай
(Газета «Русский Инвалид» Хя№ 83 и 84, 15-го Апреля 1854 года)
(Публикация Г.А.Калугина)
Приложение 2
О содержании пленных в Одессе
Рассказ старшего лейтенанта королевского парового фрегата «Тигр» Альфреда Ройера
(...) Экипаж был построен в длинную колонну по пяти или шести человек в ряд, и под сильным конвоем мы направились к карантину, который показался нам гораздо далее, нежели он действительно находился. Эти четыре мили мы шли с лишком два часа, потому что день был невыносимо жаркий и мы были сильно истомлены. С предыдущего вечера мы ничего не ели и только в семь вечера могли приняться за пищу в плену.
Кроме конных казаков, вооруженных длинными пиками, нас сопровождали дрожки по обе стороны дороги. Множество дам и одесское лучшее общество не уступали в любопытстве простому народу. Дачи по обе стороны дороги были также наполнены любопытными зрителями: впрочем, никто из них не выражал обидного для нас восторга.
Нас конвоировали, кроме казаков, еще около двухсот человек 31-го пехотного полка. Они не менее нас чувствовали усталость, и потому всем нам позволено было остановиться для отдыха. Местом привала было выбрано открытое поле по левую сторону дороги, близ вала разрушенной крепости, на котором находится здание карантина. Невдалеке начиналась длинная аллея акаций, идущая вокруг всего города. Толпа по-прежнему напирала на войска, нас окружавшие, и здесь мы впервые испытали ту доброту и внимательность, в которых имели впоследствии так много случаев убеждаться во время пребывания у наших малоизвестных нам врагов. Один старый офицер, сопровождаемый дамами, подошел к ним и, взяв от пирожников и хлебников несколько корзин, раздал съестное нашим морякам. По просьбе одного из наших офицеров принесли вина и воды для освежения команды.. Было ли заплачено за пироги, этого я не знаю; но могу сказать то, что когда эти продавцы ушли, явились другие со свежим пирожным, которое хоть и очень было вкусно, но не могло удовлетворить проголодавшихся старых моряков, истомленных трудами.
Примеру старого офицера последовали многие другие, с радостью приносившие пленным все, что могли достать съестного в окрестностях. Один, например, потчевал офицеров водкой и водой, запасенными им, по-видимому, для собственного употребления; но так как погода была жаркая, то мы благоразумно от этого отказались; тогда он послал за несколько сот ярдов, в ближайший дом, за
легким вином. Сигары и папиросы в изобилии были предлагаемы желающим; но при закуривании папирос были соблюдены в строгости все карантинные правила. Вот еще пример русской осторожности. Во время привала лоскуток бумаги, на котором были написаны наши имена, по миновании в нем надобности, был разорван и брошен на ветер. Русский офицер, увидя это, приказал одному солдату, скинув амуницию, подойти к нам и собрать по кусочкам всю бумагу, дабы зараза не могла распространяться ни физически, ни политически. И таким образом этот солдат должен был впоследствии высидеть положенный срок в карантине вместе с нами; между тем как можно было, без всякого для нас унижения, заставить нас самих подобрать бумагу.(...)
Отдохнувшие с полчаса, мы направились к зданию карантина, которое устроено с гораздо большею внимательностью к удобствам помещенных там, нежели многие подобные здания в Европе.(...)
В карантине комнаты хороши и, что особенно замечательно, хорошо меблированы: стулья, обтянутые штофом, в ситцевых чехлах; диваны, кровати, ломберные столы, словом: все было для нашего удобства. Капитан вместе с медиками помещался в одном из отделений карантинного лазарета, состоящем из четырех комнат; остальные одиннадцать комнат были отданы прочим офицерам, которых было двадцать два и при них восемь служителей. Матросы были помещены в южном флигеле и в пустом пороховом магазине, который принадлежал когда-то крепости. На лужке перед окнами росли кусты сирени и акаций, оживляя местность в такое время года, когда весна была во всем цвете. По вечерам на этот луг мы обыкновенно выходили из комнат подышать прохладой, попить и покурить на досуге, считая от нетерпения дни нашего карантина, которые были ограничены двадцатью одним.
Такое множество неожиданных нахлебников, конечно, должно было затруднить карантинное начальство, касательно нашего продовольствия. Вот почему правительство, во-первых, позаботилось подрядить поставщика припасов для нашего стола; но так как в назначении содержания пленных обыкновенно имели в виду только турок, то оно и оказалось недостаточным для утонченных нужд более образованного народа. В первый вечер экипажу дали только вина и хлеба, впрочем того и другого в изобилии и отменного качества. Офицерам подали мяса и зелени в достаточном количестве.
Начальство определило увеличить рационы. Подрядчик обязался поставлять постоянно достаточное количество мяса, бульону и хлеба, чем наши люди были совершенно довольны, хоть, впрочем, вина или грогу им не отпускали. Первоначально закон определял по 15-ти копеек (по шести пенсов) в день на пищу каждого пленного, без различия звания. Начальство возвысило эту сумму до 50-ти копеек на каждого офицера и до 25-ти копеек на каждого солдата. В стране, где жизненные припасы сравнительно дешевле, такое содержание можно назвать вполне удовлетворительным. (...).
Генерал Остен-Сакен, без всякой со стороны нашей просьбы, позволил нам писать к друзьям на флот с тем, конечно, условием, чтобы письма были пересылаемы через начальство не запечатанные и не касались политических предметов. Это было для нас источником многих радостей. Через несколько дней после нашего водворения в карантине, врачебная управа нашла, что пороховой магазин был местом нездоровым для нашего помещения, и потому экипаж был переведен в большой дом, который занимало прежде училище: там наши люди поместились на просторе. Ученики были переведены за город. (...)
1 июня, в половине восьмого утра, мы имели несчастье лишиться любимого нами капитана: он умер от ран. Врачи предвидели его смерть, потому что раны не представляли возможности к залечению их, несмотря на все средства и усилия.(...)
Печальное известие о его смерти немедленно было передано генералу, и он прислал своего адъютанта уверить нас, что все наши желания касательно отдания последней почести его праху будут внимательно исполнены. Сначала мы полагали, что, по причине карантина, похороны будут иметь характер домашний; но генерал изъявил желание публично выразить свое уважение капитану, который мужеством своим снискал уважение врагов, и потому определено было, что погребение будет совершено со всеми почестями, подобающими званию покойного, и даже генерал изъявил готовность одобрить все распоряжения, какие мы сочтем приличным такому случаю.
У нас с собою был белый флаг, который мы хотели употребить вместо покрова, как это обыкновенно делается в честь офицеров такого звания. Генерал сначала согласился, но потом прислал к нам адъютанта просить, чтобы мы отменили этот обряд, потому что войскам неприятно будет сделать три залпа из ружей в честь капитана, если они увидят английский флаг: конечно, мы согласились, во внимание к такой народной антипатии.
Начальство прислало нам красивый гроб, поставленный на дроги, в четыре лошади. По причине дурной погоды погребение было отложено еще на один день, и во все это время стоял у дверей почетный караул, по приказанию начальства, с ружьями, опущенными вниз. Генералы и офицеры войск, расположенных в Одессе, приезжали проститься с покойным.
( Журнал «Родина», 1995, № 3 - 4. Предоставлено И.В.Арутюновой)
Приложение 3
Знаменитая буря 2 ноября 1854 года
Осенью и весной, во время равноденствий, на Чёрном море разражаются сильные бури. Кто не слыхал об этих ужасных, опустошительных бурях? Некоторые из них заслужили даже историческую известность, как, например, знаменитая буря 2 ноября 1854 года. Эта буря почти целые сутки бушевала со страшной силой у западных берегов Крыма и принесла немалый урон «союзникам», осаждавшим в ту пору Севастополь. Очевидцы так передавали о некоторых подробностях этой памятной, роковой бури.
«Херсонеская гавань сильно волновалась и пенилась, как кипящий котёл. Корабли, стоявшие в глубине бухты, исчезали, как в дымке, посреди этой морской пены. Сквозь тучу был виден только лес наклонившихся мачт, разорванные снасти и со свистом разлетающиеся воздухе лоскутья парусов. В гавани смятение было всеобщее. Корабли сталкивались между собой, сцеплялись реями и снастями, нанося один другому повреждения. Некоторые из кораблей потонули или опрокинулись, другие сели на мель. Грозный, оглушительный рёв морских волн и изредка одинокие пушечные выстрелы с погибавших кораблей лишь усиливали уныние... В этот день понт Эвксинский, поистине, заслуживал название Чёрного моря: мрачные волны его, казалось, смешивались с низко нависшими, тяжёлыми тучами, изливавшими потоки дождя, смешанного со снегом и градом. Сквозь этот сероватый туман видны были вдали, на пушечный выстрел, тени четырёх больших винтовых кораблей, извергавших столбы дыма и тяжело качавшихся на волнах. Ближе, при входе в залив, целая эскадра паровых фрегатов с пылающими печами качалась и ныряла в беспорядке среди множества других кораблей меньших размеров. Исполинские волны, покрытые обломками кораблей, с ужасающим треском разбивались о скалы. Среди кипящей, пенящейся воды видны были носящиеся в беспорядке остовы и части кораблей, прибитые бочки, нырявшие подобно ореховой скорлупе, и там и сям раздробленные, расщепленные мачты. На краю этой бездны земля дрожала, издавая как бы густой дым, происходивший от влажных вихрей пены и песку, разносившихся ветром до вершины соседних холмов и застилавших всю окрестность непроницаемою пеленой. Казалось, ад сошёл на землю... Трудно представить себе и почти невозможно передать в точности и образно, что такое это было!..»
«Все лагери союзной армии были разрушены. У мыса Качи 17 английских
транспортов были выброшены на берег. У берегов Херсонеского залива погибло 7 кораблей, разбившихся о скалы. На Балаклавском рейде погибло 8 английских транспортных судов с людьми и грузом: их разбило буквально в щепы об исполинские скалы, окружающие рейд. Тогда же погиб английский винтовой пароход «Принц» (в 2.700 тонн), вёзший в Балаклаву 46-й полк, зимнюю одежду, различные госпитальные припасы и массу артиллерийских снарядов. Спаслось с него каким то чудом только 6 человек. (Судно стоило 3.750.000 франк., а груз до 12.000.000 фр.). Этот пароход, должно заметить, ожидался в лагере с крайним нетерпением, так как по случаю наступавших холодов войска чувствовали нужду в тёплой одежде и процент заболевающих в союзной армии с каждым всё увеличивался... Число погибших судов у союзников в эту бурю доходило до 60, из них 27 были выброшены на берег и 14 сожжены самими англичанами. По донесениям, полученным английским адмиралтейством, в этот день погибло одного британского имущества на 2.000.000 фунт, стерлингов, и в довершение всего «старая весёлая Англия» потеряла 1.000 человек своих сограждан, людей в полном цвете силы. Французы в этот день потеряли прекрасный стопушечный корабль «Генрих IV» и корвет «Плутон», которые разбились о скалы вблизи Евпатории; та же участь и в той же местности постигла и большой турецкий фрегат. Той же ужасной бурей было истреблено ещё несколько французских и английских судов в Варне».
Буря прекратилась лишь утром следующего дня. По отзыву одного старого французского моряка, эта буря 2 ноября для флота союзников была «тем же, чем для их армии был день Инкерманского сражения». А император Николай I в ту пору писал князю Меншикову: «Спасибо буре: она нам услужила хорошо; желательно бы ещё такой»...
Вот какова была, по описанию очевидцев, эта знаменитая в морских летописях буря 2 ноября 1854 года! Подобные бури, конечно, случаются редко (...)
(Из кн.: Живописная Россия, T.V, часть вторая/Под общ. ред. П.П. Семёнова. - Изд. М.О.Вульф. С-Пб, М., 1898)
(Публикация подготовлена Г.А.Калугиным)
Приложение 4
Краткие сведения об участниках обороны Одессы
(Составила И.В.Арутюнова)
Организатором и руководителем обороны Одессы во время Крымской войны (1854г.), командующим корпусом был генерал-адъютант (1849 г.), генерал от кавалерии (1843 г.) Остен-Сакен Дмитрий Ерофеевич (1790-1881). Один из трех героев, награжденный Государем за личное мужество в обороне Одессы. (В числе награждённых - прапорщик Щёголев и архиепископ Иннокентий).
Начав военную службу в 1804 году, участвовал во всех походах против Наполеона, в персидской и турецкой войнах 1826-1829 гг., в польской кампании 1831 г.
Вспыхнувшая в 1853 г. Восточная (Крымская) призывает его на берега Дуная. Командуя 3-м пехотным корпусом, барон Остен-Сакен блестящим образом подготовил переправу армии через Дунай, за что удостаивается Высочайшего рескрипта (от 25 марта 1854 года).
В конце декабря 1853 г. барон Остен-Сакен покинул свою корпусную квартиру в г. Хотине и отправился в Одессу. Сразу по прибытии в Одессу, барон Остен-Сакен организовал подробные исследования побережья, лично обрекогносцировав вместе с генералами Лехнером и Баранцевым места для возведения батарей. Уже 31 декабря все подготовительные распоряжения были закончены и барон Остен-Сакен приказал комиссии приступить «как можно скорее, не взирая на время года» к устройству батарей.
За организацию обороны Одессы барон Остен-Сакен был пожалован следующей Высочайшей грамотой от 21 апреля 1854 г.: «В тот самый день, когда собравшиеся в православных храмах жители Одессы совершали память о погребении распятого за искупление человечества Сына Божия, союзники врагов Его Святого Имени посягнули на разрушение сего города-мира и торговли, в коем Европа всегда находила отверзтыя житницы в тяжкие для нея неурожайные годы. Соединенные английский, французский флоты, в продолжение двенадцати часов, громили наши батареи, жилища граждан, стоящие в гавани купеческие суда. Но неустрашимыя войска, лично вами руководимый и исполненные твердого упования на Всевышняго Покровителя правого дела, со славою отразили упорный натиск неприятеля на берег, принявший во времена апостольским Святого Предвозвестника веры христианской в благословенном нашем отечестве. Геройская стойкость и самоотвержение войск, воодушевленных вашим примером, увенчались полным успехом; город спасен от разорения и неприятельские флоты скрылись в море. В справедливое воздаяние за сей блистательный подвиг, Всемилостивейше жалуем Вас кавалером ордена Св. Апостола Андрея Первозванного, знаки коего при сем препровождая, пребываем к Вам навсегда благосклонны
Николай».
Участник обороны Севастополя в 1854-1855 гг. С 18.Х1.1854 г. по 16.02.1855 гг. и с 10.03. по 27.08.1855 г. начальник Севастопольского гарнизона. С 17.02. по 6.03.1855 гг.- исполнял должность главнокомандующего военно-сухопутными силами в Крыму. За оборону Севастополя пожалован фафским титулом. С 1856 г.-член Государственного Совета. Умер и похоронен в Одессе на Первом христианском кладбище. Надгробье не сохранилось. В 1909 г. ему поставлен памятник в Севастополе.
Александр Николаевич Лидере - генерал-адъютант, генерал от инфантерии, командир 5-го пехотного корпуса. Участвовал в сражении под Аустерлицем, был ранен. Отличился и в русско-турецкой кампании 1828-29 годов. С 5-м корпусом воевал на Кавказе против Шамиля. Участвовал в подавлении польского восстания. Получил титул графа. С 20.02. по 26.10.1855 г. был командующим Южной Армией. С 26 октября был переведен в Николаев, а с 27 декабря 1855 г. - командующий войсками, находящимися в Крыму. В Одессе жил на даче, которая во время Крымской войны стала штабом обороны Одессы. Умер в 1874 г. Надгробье на Первом христианском кладбище не сохранилось.
Генерал-лейтенант Лехнер руководил устройством батарей. Сохранился особняк Лехнера, построенный в 1833-1835 гг. по проекту архитектора Ф.Боффо на ул. Мечникова угол Херсонского спуска.
Александр Петрович Щёголев родился 30 июля 1832 г. Происходит из дворян Московской губернии. Воспитывался в Дворянском полку. Начал службу 13 апреля 1852 г. прапорщиком 2-й артиллерийской бригады. С 21 августа 1852 г. служил в подвижном запасном № 2 парке, откуда 10 января 1853 г. был переведен в 14-ю артиллерийскую бригаду.
В день славного своего подвига на берегах Одессы состоял прапорщиком резервной № 14 батареи 5-й артиллерийской бригады, в которую был назначен 15 января 1853 года. За отличие в сражении при бомбардировании Одессы англофранцузским флотом, произведен 19 августа 1854 г. в подпоручики, поручики и в штабс-капитаны со старшинством с 10 апреля того же года.
За отражение англо-французского флота от Одессы, в воздаяние примерного мужества и самопожертования, Всемилостивейше награждён 20 августа 1854 года орденом Святого Георгия 4-й степени.
Приказом по войскам, расположенным в Бессарабской области и в части Херсонской губернии по правому берегу р. Буг, от 11 апреля 1854 г. за № 77, в память незабвенного подвига, совершенного 10 числа того-же месяца шестою прибрежною батареею под его начальством, разрушенная батарея эта вновь сооружена и переименована в Щеголевскую. Переименование по представлению генерал-адъютанта барона Остен-Сакена Высочайше утверждено императором Николаем I.
По Высочайшему повелению, изъясненному в приказе по военно-учебным заведениям от 17 марта 1855 г. за № 2052, за отличие, оказанное при отражении англо-французского флота во время бомбардирования Одессы, имя штабс-капитана Щёголева начертано на мраморную доску в Дворянском полку.
В турецкую кампанию 1877-78 годов, командуя 2-й Гренадёрской артбригадой участвовал в Плевненском сражении, за что произведен в генерал-майоры с назначением в Свиту Его Императорского Величества.
Орденом Св. Георгия 4 ст. за оборону Одессы был награждён архиепископ Херсонский и Таврический Иннокентий (Борисов). С 1848 г. жил в Одессе. Знаменитый богослов и проповедник. Во время пребывания перед Одессой неприятельского флота он, а через него и все одесское духовенство неутомимо исполняли призвание свое, возносили в храмах молитвы за защитников правого дела. В своих проповедях поднимал боевой дух солдат и всех одесситов своей верой п победу. После обороны Одессы Иннокентий прибыл в Севастополь, и в рядах истомленных осадой севастопольцев являлся истинным утешителем. При нем чудотворная Касперовская икона Божьей Матери (покровительница Одессы) была перенесена из Касперовки в Одессу. Умер 16 мая 1857 года в Одессе и был погребен в Одесском кафедральном Спасо-Преображенском соборе.
Анненков Николай Николаевич (1797-1865), генерал-адъютант, генерал от инфантерии, участник русско-турецкой войны 1828-1829 гг. Кавалер ордена Св. Анны 2 ст., ордена Св. Георгия 4 ст. Член Государственного Совета. С началом Восточной (Крымской) войны, когда выяснилось важное значение нашей южной окраины, непосредственно угрожаемой неприятелем, Анненков был назначен Новороссийским и Бессарабским генерал-губернатором с правами командира отдельного корпуса и довершил укрепление Одессы, начатое Д.Е.Остен-Сакеном. В разгар сражения 10.04.1954 прибыл на батарею № 6, распорядился о подвозе снарядов. 26 ноября 1865 г. Анненков скончался, оставив по себе память не только крупного государственного деятеля, но и рыцарски благородного человека.
Из документов по обороне Одессы в период Крымской войны видно с каким воодушевлением и патриотизмом жители Одессы разных национальностей встали на ее защиту. Так, Тосканский подданный Луиджи-Мокки, 30 лет перед этим служивший боцманом при карантине, управлявший спасательным баркасом, все свои собственные подводы предоставил для своза земли для строительства батарей. Неоднократно предоставлял в распоряжение войск свой плот с якорями и цепями для установки плавучих мишеней при организации практической стрельбы с батарей. За свой собственный счет соорудил батарею над Таможней, вооружил шестью пушками, купленными у города. Артиллерийская команда на батарее была «вольная», нанятая на средства Мокки.
Студенты Ришельевского лицея Деминистру и Скоробогатов несколько раз ходили на батарею Щёголева «в самом пылу боя», доставляя от них известия, за что получили от государя знаки отличия Военного ордена (св. Георгия). Когда крестьянин, подвозивший на волах боеприпасы на батарею, испугался канонады, бросил повозку и сбежал, студент Пуль вскочил в повозку и благополучно доставил снаряды на батарею Щёголева. Один из воспитанников 2-й одесской гимназии 15-летний Иван Бодаревский, « несмотря на перекрестные выстрелы с неприятельских пароходов, носил на самые батареи воду в кувшинах для артиллеристов, за что впоследствии удостоился монаршего благоволения, имя его внесено золотыми буквами на доску достойнейших воспитанников, « за отличие, оказанное им 10 и 11 апреля 1854 года во время бомбардирования Одессы англофранцузским флотом».
После бомбардирования Одессы студент Деминистру оставил лицей, был произведен в эстандарт-юнкера и зачислен в Мариупольский гусарский полк, стоявший тогда в Добрудже, в отряде генерала Ушакова. Участвовал в обороне Севастополя. Произведен в офицеры, переведен в Орденский кирасирский полк, а затем в Виртембергский гусарский. В 1861 г. скончался. Скоробогатов и Пуль были зачислены в пехотные полки, стоявшие в Севастополе, с производством их в звание портупей-прапорщиков. Пали смертью храбрых во время героической обороны Севастополя.
Купцы братья Андрей и Иван Посоховы выделили большую сумму на закупку вооружения, продовольствия для защитников Одессы. На свои средства похоронили и соорудили памятник на могиле двух артиллеристов: Григория Прокофьева и Ивана Потерухи, погибших при взятии английского парохода «Тигр» 30 апреля 1854 г. (9 ст. Б. Фонтана, район ул. Красных Зорь, у храма Св. Марии Магдалины. Надгробье не сохранилась. В 2002 г. территория кладбища отдана под застройку дачами). За сооружение памятника купцам Посоховым была объявлена высочайшая благодарность.
В 1853-1854 годах жители Одессы взялись содержать в своих домах воинов одесского гарнизона; некоторые владельцы домов, торговцы принимали в свои дома от 100 до 250 солдат и тратили на их содержание от 100 до 300 рублей в месяц. В «Одесском вестнике» за 1854 и 1855 годы в каждом номере сообщалось о пожертвованиях: жертвовали греки, евреи, караимы, отдельные семьи посылали белье, давали волов; частные врачи подавали заявление о своем желании лечить раненых в госпиталях без всякого вознаграждения. Многие дамы шли в сестры милосердия. Содержатели пансионов того времени (Ларше, Лорович и Нейман, Новицкий, Кнери, Владимиров и Вильети) изъявили желание принять на воспитание в содержимые ими пансионы четырех дочерей и четырех сыновей, оставшихся сиротами после убитых на войне штаб- и обер-офицеров.
В Одессе учреждается отделение Красного Креста и при нем Касперовская община. Д.А.Остен-Сакен в донесении Главнокомандующему действующей армией писал: «Трогательно было видеть усердие жителей: под самым огнем громившей артиллерии некоторые разносили солдатам съестные припасы, на ночь становились с ружьями на берегу в окрестностях, для отражения подъезжавших баркасов, и все, без различия наций и вероисповеданий, были проникнуты негодованием на союзников поклонников луны, старавшихся разрушить дома граждан и поражавших мирных жителей».
То были годы особенного воодушевления общества, особого подъема духа патриотизма и благотворительности.
Приложение 5
Участники Крымской войны, похороненные в Одессе
(Составитель И.В.Арутюнова)
На Первом (Старом) кладбище (ныне - территории ПКиО им. Ильича и зоопарка) похоронены участники Крымской войны:
генерал-майор в отставке Баранович Яков Степанович (1825-1888), генерал-лейтенант Гейне Александр Константинович( 1878-1880), полковник Крестинский Николай Гаврилович (1832-1877), генерал от инфантерии в отставке Лидере Александр Николаевич (1790-1874), генерал-лейтенант Петров Виктор Александрович (1820-1885), генерал-лейтенант Плехневич Леонид Андреевич (1829-1886), генерал-майор в отставке Фадеев Ростислав Андреевич (1824-1883),
генерал-лейтенант Шостак Андрей Андреевич (18166-1876), генерал-лейтенант Энгельгардт Николай Фёдорович (1799-1856),
с ними защитники Севастополя:
подполковник в отставке Воронич Илья Петрович (11835-1906), священник Калашников Иоанн Силинич (7-1877), генерал-лейтенант Михайлов Леонид Кондратьевич (1834-1898), полковник в отставке Хрисоверги Аристид (1809-1889), генерал-майор в отставке Шестаков Георгий Иванович (1804-1882).
На кладбище Воскресенского скита Свято-Архангело-Михайловского женского монастыря похоронен участник Крымской войны -генерал от инфантерии Горчаков Николай Павлович (1831-1918).
На Втором Христианском (Новом, Военном) кладбище похоронены ветераны Крымской войны:
подполковник Быков Иван Иванович (1828-1900),
полковник в отставке Вериновский Николай Антонович (1816-1896),
генерал-майор в отставке Дмитриев Михаил Иванович (1835-1909),
генерал-лейтенант в отст. Затвардицкий Николай Антонович (1835-1911),
полковник Кошлич Николай Ефимович (?-?),
подполковник Ланг Владимир Иванович (1835-1893),
подполковник Марченко Яков Яковлевич (1830-1884),
подполковник в отставке Михневич Михаил Фёдорович (1822-1898),
подполковник Насекин Аркадий Фёдорович (?-?),
подполковник Насекин Владимир Фёдорович (?-?),
подполковник Насекин Евгений Фёдорович (?-?),
полковник в отставке Попов Константин Петрович (1818-1908),
полковник в отставке Сосновский Иреемия Гаврилович (1834-1905),
генерал-лейтенант Теплов Николай Николаевич (1828-1895),
генерал-майор Хлопин Михаил Александрович (1837-1912),
генерал-майор в отставке Шольп Густав Васильевич (7-1898),
среди них защитники Севастополя:
полковник в отставке Азарьев Николай Николаевич (7-1898), штабс-ротмистр Кривошеий Григорий Васильевич (1834-1913), полковник Матусевич Николай Данилович (1827-1896), генерал-майор в отставке Рошковский Феликс Викентьевич (1834-1909), полковник флотских штурманов Степанов Лев Петрович (1822-1885), подполковник Чернышев Василий Андреевич (7-1906).
Вечная память защитникам Отечества!