Применение законодательства об аренде

Договор аренды является одним из самых широко применяемых договоров в имущественном обороте. Он позволяет расширить возможности эффективного использования имущества. В настоящее время нормативно-правовая база, регулирующая договор аренды, находится в достаточно сложном состоянии. В связи с многообразием тех форм, которые арендные отношения принимают на практике, количество спорных вопросов, возникающих из обязательств по передаче имущества в пользование, с каждым днем увеличивается.

Одна из проблем связана с региональным и местным нормотворчеством. Несмотря на то что гражданское право прямо отнесено к ведению Российской Федерации (п. «о» ст. 71 Конституции РФ) мало какая сфера хозяйственной деятельности не привлекает внимания нормотворцев «на местах». Экономически это понять несложно – аренда была и остается одним из наиболее «лакомых кусков» доходной части местных и региональных бюджетов. Однако вмешательство местных властей в эту сферу почти неизбежно влечет за собой превышение их компетенции. В качестве примера можно привести хотя бы пресловутые «арендные права» в Москве.

Первый удар в решении всех этих проблем принимают на себя органы по регистрации прав на недвижимое имущество. Именно им приходится выбирать между сомнительными актами местных властей и по-своему неоднозначными положениями федеральных законов. И именно их акты о регистрации затем обжалуются в судах.¹

Арбитражные суды рассматривают значительное количество дел, связанных с исполнением договоров аренды, при этом проблема правильного заключения договоров выходит на первый план. От того, как будут оценены основные условия договора и применены нормы гражданского законодательства, регулирующие соответствующие правоотношения, зависит правосудность выносимого решения. Ставя вопрос об отсутствии в договоре существенных условий и признании его незаключенным на основании ст. 432 ГК РФ, стороны ссылаются на неточное определение предмета договора. Во многих договорах, особенно тех, которые заключены на аренду части зданий и сооружений, передаваемые в пользование площади не конкретизированы, и может сложиться впечатление, что стороны не в достаточной мере определили предмет договора.

При рассмотрении дел иногда возникает вопрос о том, может быть какой-либо объект объектом аренды. В частности, нередко в качестве объекта аренды указывают незавершенное строительством здание. Представляется правильной позиция многих судов, согласно которой такой объект не может предоставляться в аренду, так как он не может быть использован исходя из потребительских свойств зданий и сооружений до того момента, пока не будет сдан в эксплуатацию в установленном порядке. Незавершенное строительство не отвечает признакам объекта аренды, содержащимся в ст.608 ГК РФ, так как безусловно «теряет свои натуральные свойства» в процессе законного использования.¹

При расторжении договора аренды недвижимости между арендодателем и арендатором зачастую возникает спор о принадлежности улучшения арендованного имущества: так называемых отделимых и неотделимых улучшений. Неотделимыми признаются улучшения, которые неотделимы без вреда для имущества. Отделимыми, соответственно, признаются улучшения, которые отделимы без вреда для имущества. Неотделимые улучшения по общему правилу являются собственностью арендодателя. Вместе с тем и отделимые улучшения могут переходить в собственность арендодателя, если такое условие прямо предусмотрено договором аренды недвижимости. Арендатор имеет право на возмещение стоимости такого улучшения только, если неотделимое улучшение было произведено с согласия арендодателя. В противном случае арендатор теряет право на возмещение стоимости такого улучшения, и неотделимое улучшение переходит в собственность арендодателя безвозмездно.

На практике вопрос отделимости без вреда для недвижимого имущества вызывает много споров. Законодательной базы о признании улучшений имущества отделимыми и неотделимыми не существует. Судебная практика отнесения улучшений арендованного имущества к отделимым или неотделимым практически не выработана. В связи с этим заслуживают внимания материала следующего дела.¹

Предприятие обратилось в арбитражный суд с иском о взыскании ущерба, причиненного демонтажем подвесного потолка, точечных светильников в арендованном помещении при выезде из него в связи с досрочным расторжением договора аренды. В соответствии с заключенным договором аренды нежилого помещения арендатор при истечении действия договора безвозмездно передает арендодателю все произведенные в арендуемом помещении отделимые и неотделимые улучшения. При досрочном расторжении договора аренды фирма-арендатор вывезла из арендованного помещения подвесной потолок. В результате этих действий помещение требовало ремонта. Ответчик в судебном заседании не отрицал обязанность безвозмездно передать арендодателю все произведенные им отделимые и неотделимые улучшения. Суд решил, что ответчиком не была выполнена обязанность по передаче помещения в состоянии, обусловленном договором, а следовательно, ответчик нарушил условия договора аренды нежилого помещения, в связи с чем удовлетворил иск.

Рассмотренный круг проблем, возникающих при применении законодательства об аренде, позволяет сделать вывод о необходимости дальнейшего совершенствования законодательства в рассматриваемой области.

Николайчук Т.П., группа № 251

Личность и ее формирование

При попытках определить личность в литературе часто цитируются слова К. Маркса: «Человек есть совокупность всех общественных отношений».

Некоторые авторы видят в этих словах прямое определение личности. Другие не соглашаются с ними, замечая, что у Маркса речь идёт, во-первых, не о личности, а о человеке, во-вторых, скорее всего об общественном человеке (человечестве в целом), ибо ни один конкретный человек не может быть совокупностью всех общественных отношений.

Эти вопросы будут основными пунктами нашего дальнейшего движения, конечная цель которого – ответить на вопрос: что такое личность?

Итак, первый частный вопрос. Конкретизирую его следующим образом: каковы необходимые и достаточные критерии сформировавшейся личности?

Первый критерий: человека можно считать личностью, если в его мотивах присутствует иерархия в одном определённом смысле, а именно, если он способен преодолевать собственные непосредственные побуждения ради чего-то другого. В таких случаях говорят, что субъект способен к опосредованному поведению. При этом предполагается, что мотивы, по которым преодолеваются непосредственные побуждения, социально значимы. Они социальны по своему происхождению и смыслу, т. е. заданы обществом, воспитаны в человеке.

Второй необходимый критерий личности – способность к сознательному руководству собственным поведением. Это руководство осуществляется на основе осознанных мотивов-целей и принципов. От первого критерия второй отличается тем, что предполагает именно сознательное соподчинение мотивов. Просто опосредованное поведение (1 критерий) может иметь в своей основе и стихийно сложившуюся иерархию мотивов и даже «стихийную нравственность».

Обратимся к процессу формирования личности. Сначала посредством себе самую общую картину этого процесса. Согласно взгляду советской психологии личность, как и всё человеческое в психике человека, формируется путём освоения, или присвоения, индивидом общественно выработанного опыта.

Опыт, который имеет непосредственное отношение к личности, – это системы представлений о нормах и ценностях жизни человека: о его общей направленности, поведении, отношении к другим людям, к себе, к обществу в целом. Они зафиксированы в различных видах – в философских и этических воззрениях, в произведениях литературы и искусства, в сводах законов, в системах общественных наград, поощрений и наказаний, в традициях, общественных мнениях, вплоть до родительских указаний ребёнку на то, «что такое хорошо» и «что такое плохо».

Понятно, что в различных культурах, в разные исторические времена эти системы норм, требований, ценностей были различны и порой отличались очень сильно. Однако смысл их от этого не меняется.

Он может быть выражен с помощью таких понятий, как «объективное предбытие» или «социальные планы» (программы) личности.

Формирование личности хотя и есть процесс освоения специальной сферы общественного опыта, но процесс совершенно особый. Он отличается от усвоения знаний, умений, способов действий. Ведь здесь речь идёт о таком освоении, в результате которого происходит формирование новых мотивов и потребностей; их преобразование, соподчинение. А достичь всего этого путём простого усвоения нельзя. Усвоенный мотив в лучшем случае мотив знаемый, но не реально действующий, т. е. мотив неистинный. Знать, что должен делать, к чему стремиться, – не значит хотеть это делать, действительно к этому стремиться. Новые потребности и мотивы, а также их соподчинения возникают в процессе не усвоения, а переживания, или проживания.

Рассмотрим этапы формирования личности. Остановимся на самых главных и очень крупных этапах. По образному выражению А. Н. Леонтьева, личность «рождается» дважды.

Первое её рождение относится к дошкольному возрасту и знаменуется установлением первых иерархических отношений мотивов, первыми подчинениями непосредственных побуждений социальным нормам. Иными словами, здесь зарождается то, что отражено в 1 критерии личности. А. Н. Леонтьев иллюстрирует это событие примером, который широко известен под названием «эффекта горькой конфеты».

Ребёнок-дошкольник получает от экспериментатора практически невыполнимое задание: достать удалённую вещь, не вставая со стула. Экспериментатор выходит, продолжая наблюдение за ребёнком из соседней комнаты. После безуспешных попыток ребёнок встаёт, берёт интересующий его предмет и возвращается на место. Экспериментатор входит, хвалит его и предлагает в награду конфету. Ребёнок отказывается от неё, а после повторных предложений начинает тихонько плакать. Конфета оказывается для него «горькой».

О чём говорит этот факт? Анализ событий показывает, что ребёнок был поставлен в ситуацию конфликта мотивов. Один его мотив – взять интересующую вещь (непосредственное побуждение); другой – выполнить условие взрослого («социальный» мотив). В отсутствие взрослого верх взяло непосредственное побуждение. Однако с приходом экспериментатора актуализировался второй мотив, значение которого ещё усилилось незаслуженной наградой. Отказ и слёзы ребёнка – свидетельство того, что процесс освоения социальных норм и соподчинения мотивов уже начался, хотя и не дошёл ещё до конца.

Второе рождение личности начинается в подростковом возрасте и выражается в появлении стремления и способности осознавать свои мотивы, а также проводить активную работу по их подчинению и переподчинению. Заметим, что эта способность к самосознанию, саморуководству, самовоспитанию и отражена во втором критерии личности, разобранном выше.

Между прочим, её обязательность зафиксирована в такой юридической категории, как уголовная ответственность за совершённые действия. Эта ответственность, как известно, возлагается на каждого душевно здорового человека, достигшего совершеннолетия.

Далеко не всё передаётся ребёнку в форме направленных воспитательных воздействий. Большая роль в передаче личностного опыта принадлежит косвенным влияниям – через личный пример, «заражение», подражание. Соответствующий механизм получил название механизма идентификации.

Первые ярко выраженные идентификации происходят у дошкольников с родителями. Дети подражают родителям во всём: в манерах. Речи, интонациях, одежде, занятиях. Занятия ими воспроизводятся, конечно, с чисто внешней стороны – они могут просиживать за письменным столом, водя ручкой по бумаге, «читать» газету или «орудовать» какими-то инструментам. Но одновременно они усваивают и внутренние черты родителей – их вкусы, отношения, способы поведения чувствования.

Очень ярко это проявляется в ролевых играх дошкольников, особенно при игре «в семью». Воспитатели детских садов в один голос говорят о том, что дети невольно выдают своих родителей. Достаточно посмотреть, как девочка, играющая роль матери, делает выговор мальчику, который играет роль отца, чтобы понять, какой характер у её матери, и из какой семейной обстановки вынесен этот тон.

Характерная особенность процесса идентификации состоит в том, что он происходит, особенно на первых порах, независимо от сознания ребёнка и также не контролируется в полной мере родителями. Это накладывает особую ответственность на воспитателей – ответственность за качество собственной личности.

Приведу на этот счет очень ярке психологически точные слова А.С. Макаренко: «Не думайте, что воспитываете ребёнка только тогда, когда с ним разговариваете. Или поучаете его, или приказываете ему. Вы воспитываете его в каждый момент вашей жизни, даже тогда, когда вас нет дома. Как вы одеваетесь, как вы разговариваете с другими людьми и о других людях, как вы радуетесь или печалитесь, как вы обращаетесь с друзьями и с врагами, как вы смеётесь, читаете газету – это имеет большое значение для вашего ребёнка. Малейшее изменение в тоне ребёнок видит или чувствует, все повороты вашей мысли доходят до него невидимыми путями, вы их не замечаете.

А если вы грубы, или хвастливы, или пьянствуете, а ещё хуже, если вы оскорбляете мать, вам уже не нужно думать о воспитании: вы уже воспитываете ваших детей, и воспитываете плохо, и никакие самые лучшие советы и методы вам не помогут».

На более поздних возрастных стадиях чрезвычайно расширяется круг лиц, из которых выбирается образец – объект идентификации. Им может стать предводитель компании, учитель, просто взрослый знакомый, литературный герой.

Перейдём к механизму принятия и освоения социальных ролей. Во многом он сходен с механизмом идентификации, отличаясь от него значительно большей обобщённостью и часто отсутствием персонализации осваиваемого эталона.

Этот механизм описывается в психологии с помощью понятий социальная позиция и социальная роль.

Социальная позиция – это функциональное место, которое может занять человек по отношению к другим людям. Она характеризуется, прежде всего, совокупностью прав и обязанностей. Заняв данную позицию, человек должен выполнять социальную роль, т.е. осуществлять совокупность действий, которых от него ожидает социальное окружение.

Оба понятия (социальная позиция и социальная роль) полезны тем, что позволяют структурно расчленить социальную среду и сначала объективно, не прибегая к реально действующему субъекту, описать некую заданную нормативную систему действий, которые он должен выполнять, отношений, в которых он должен вступить, стиль поведения, который он должен освоить.

Обратимся к самосознанию, появление которого означает «второе рождение личности».

Коротко самосознание можно определить как образ себя и отношение к себе. Такие образ и отношение неразрывно связаны со стремлением изменить, усовершенствовать себя. Пожалуй, одна из высших форм работы самосознания заключается в попытках найти смысл собственной деятельности; нередко эти попытки вырастают в поиск смысла жизни.

Познание себя – одна из самых сложных и в то же время субъективно очень важных задач. Сложность этой задачи вызвана многими причинами. Во-первых, человек должен развить свои познавательные способности, накопить соответствующие средства, чтобы потом применить их к познанию себя. А это приходит с возрастом и предполагает определённое умственное развитие. Во-вторых, должен накопиться материал для познания, т.е. человек должен чем-то (кем-то) стать; вместе с тем он находится в непрерывном развитии, и самопознание всё время отстаёт от своего объекта. В-третьих, всякое знание о себе уже фактом своего получения меняет субъекта: узнав нечто о себе, он становится другим. Поэтому-то задача «познать себя» и оказывается для человека столь субъективно значимой: всякое продвижение в ней – очередной шаг в его развитии.

Пилюгина А.Б., группа № 245