Развивающиеся рыночные экономики

137 Как в эту схему вписываются Китай и Индия (если говорить только об этих двух развивающихся рыночных экономиках)?

137 Читатель уже должен понять, что рассуждения Пикетти основаны преимущественно на опыте западных стран. Пикетти не занимается развивающимися странами, но он, по-видимому, считает (не без сходства с Марксом в предисловии к «Капиталу»), что более развитые капиталистические экономики лишь показывают менее развитым образ их собственного будущего.

137 Когда конвергенция в Китае закончится, темпы роста китайской экономики снизятся.

137 Отношение капитала к выпуску (не показанное у Пикетти) может сегодня быть низким, поскольку Китай, как и США в XVIII и XIX вв., это «молодая» в смысле богатства страна, в которой уровень богатства еще низкий по сравнению с годовым потоком дохода²¹. Но вскоре он вырастет.

²¹ Именно к этому приходят исследователи, оценивающие глобальное распределение богат­ства, например, см.: Davies et al., 2011. Средний уровень благосостояния на одного взрослого в Китае в 2011 г. составил 21 тыс. долл., а ВВП на душу населения — 5600 долл. (отношение равно 3,8). Для сравнения: эти соотношения для Швейцарии и Италии составляют 6,5 и 6,1 соответственно (данные о благосостоянии получены из личного сообщения Дж. Дэвиса на основе его совместных исследований с Р.Люберасом и Э. Шороксом).

137 Более того, Китай уже испыты­вает быстрый демографический переход, и примерно через 50 лет может не слишком сильно отличаться от сегодняшней Франции.

137 Можно утверждать,

138 что Китай, как в фильме, который быстро прокручивается вперед, просто сжал период развития по западному образцу до 50—70 лет вместо 150.

138 Но что можно сказать об Африке и Индии?

138 Пикетти ничего не говорит, но можно предположить, что в более отдаленном будущем этот процесс кос­нется и их.

138 Однако тут в аргументации Пикетти может обнаружиться изъян, даже если логически она совершенно последовательна.

138 Период высоких темпов роста глобальной экономики (ввиду конвергенции) может продолжаться на протяжении всего XXI в. И если так и будет, то неравенство r > g может быть обращено, как во время el periodo especial, а неприглядное будущее, описанное в книге Пикетти, может быть отложено еще на 100 лет.

Критика кривой Кузнеца

138 Видя, что лишь теперь мы добрались до вопросов межличностного рас­пределения доходов, читатель может сделать вывод о том, насколько богата и содержательна книга, которую мы анализируем. Примерно на 700 страницах уместилось столько различных тем, идей, комментариев и наблюдений, имеющих значение практически для всех разделов экономической теории, что ни одна рецензия сама по себе не может адекватно их осветить.

138 Но распределение дохода между индивидами и концентрация дохода в верхних слоях общества играют настолько важную роль в труде Пикетти, что мы просто обязаны рассмотреть их.

138 Результаты известных исследований U-образной кривой, описывающей концентрацию доходов за последние 100 лет в большинстве капиталистических стран, особенно в Великобритании и США, здесь вновь воспроизводятся, но при этом рассматриваются с учетом схожей U-образной динамики соотношения капитала и выпуска и обратной (перевернутой U-образной) динамики пре­дельных налоговых ставок.

138 Эти два фактора, по сути, определяют динамику концентрации доходов: если соотношение капитала и дохода высокое, а налоги низкие, то доходы будут концентрироваться.

138 Но если в предыдущих работах Пикетти и его соавторов U-образная историческая динамика концентрации доходов описывалась как важная эмпирическая находка, но не более того, то здесь она помещена в общий экономический контекст, и мы понимаем ее происхождение.

138 Теорию концентрации доходов Пикетти можно назвать «политической теорией», поскольку основные факторы концентрации доходов носят политический характер — это войны, высокие налоги и инфляция.

138 Пикетти полностью опровергает представления Кузнеца о том, что неравен­ство доходов увеличивается в условиях бедности, достигает максимума где-то «посередине» и уменьшается, когда страна становится богатой.

138 У Пикетти имеются основания для такой критики.

138 Во-первых, он не видит в капитализме никаких спонтанно действующих факторов, которые снижали бы неравенство. Кузнец и Тинберген относили к ним расширение образовательных возможностей, снижающее зарплатную премию.

138 Во-вторых, он считает, что Кузнец неверно интерпретировал временное смягчение неравенства после Второй мировой войны как признак более благодатной природы капитализма.

138 Пикетти утверждает, что это смягчение было обусловлено уникальными и невоспроизводимыми обстоятельствами.

138 «Структурной трансформации» капитализма не было (французский термин Пикетти — depassement, преодоление — звучит сильнее).

138 В-третьих, он полагает, что теория Кузнеца отчасти обязана своим успехом оптимизму («сказ­ке». Р. 11), который она внушала во времена холодной войны, а именно что сравнительно «бедные» капиталистические экономики не приговорены навсегда к высокому уровню неравенства.

138 Был свет в конце туннеля: если вы достаточно

139 долго следовали вашингтонским предписаниям, то не только вырастет средний доход, но и неравенство станет меньше.

139 Наконец, Пикетти верно замечает, что данные, доступные Кузнецу (как признался сам Кузнец в речи на собрании Американской экономической ассоциации в 1954 г.), были крайне скудными.

139 Кузнец — не единственный экономист, которого критикуют за скудость использованных эмпирических данных или чрезмерные выводы из имевшихся немногочисленных наблюдений и за неоправданно оптимистичные работы, созданные в духе el periodo especial и идеи благодатного капитализма²².

²² Пикетти критикует Кейнса за то, что тот принял постоянство факторных долей по Боули как «закон», имея при этом доступ лишь к двум наблюдениям по британским данным 1920 —1930-х годов. Соревнование технологий иобразования по Тинбергену, ставшее популяр­ным в качестве объяснения роста неравенства доходов в США (Goldin, Katz, 2010), отбрасы­вается как чересчур «упрощенное» (Р. 305).

139 Теория роста с постоянными долями дохода капитала и труда (Солоу—Сван) пред­полагала, что торг по поводу зарплаты лишен смысла (требуя более высокой зарплаты, вы снижаете занятость и оставляете долю дохода, приходящуюся на труд, неизменной); идея человеческого капитала Г.Беккера внесла неясность в классическое различение «заработанного» (труд) и «незаработанного» (собственность) дохода; «одномерная» (Р. 384) теория жизненного цикла с оптимальным нулевым уровнем активов в конце жизни, разработанная Ф. Модильяни, очевидно неверна, поскольку люди обычно оставляют большое наследство.

139 Пикетти дает понять, что были и определенные политические обертоны, делавшие эти теории особенно привлекательными: постоянство факторных долей означало, что проблемы распределения уходят в прошлое; человеческий капитал поставил на тот же уровень — «капиталистов» — и рабочих, и владельцев собственности; из теории жизненного цикла следовало, что не нужно заботиться об унаследованном богатстве.

139 И если осмысливать все эти теории вместе, а не по отдельности, действительно кажется, что от каждой из них веет большим оптимизмом, что может противоречить духу нынешнего времени. Это не означает, что они обязательно неверны, но, мне кажется, Пикетти прав, подчеркивая, что, начиная с Рикардо и Хлебных законов, все успешные экономические теории в основном отражали преобла­дающие в их эпоху воззрения и настроения.

139 На самом деле это может стать преимуществом для восприятия теории Пикетти сегодня, но никто не может сказать, как ситуация изменится в течение нашего столетия и в дальнейшем.