Всегда ли r будет выше g?

134 Однако, спросит читатель, если соотношение капитал/выпуск так серьезно увеличивается, то почему не уменьшается предельная отдача на капитал?

134 Разве g не будет снижаться? «Жесткость» показателя отдачи на капитал — это, очевидно, слабое место в системе Пикетти. Он привлекает обширные исторические данные с целью показать, что в целом показатель g за последние два столетия менялся мало, несмотря на масштабные изменения в соотношении К/Y.

134 Кроме того, он утверждает, что если посмотреть еще дальше в прошлое, во времена Древнего Рима, то г неизменно составляла около 5-6% (см. также: Goldsmith, 1984. Р. 277; Scheidel, Friesen, 2009).

134 Замечательный рисунок показывает значительный положительный разрыв между r и g с античности и до начала XX в., его отсутствие (или, точнее, обращение неравенства g > r) на протяжении большей части XX в, и недав­нее его появление.

134 Более того, Пикетти считает, что современные процессы усложнения финансовых операций и международной конкуренции за капи­тал помогают поддерживать высокий уровень r.

134 И хотя многие сомневаются в пользе финансового посредничества и обвиняют его в раскручивании Великой рецессии, Пикетти полагает, что оно помогает обнаруживать новые и более производительные способы использования финансового капитала, особенно тем, у кого его много, и поддерживает уровень отдачи на капитал высоким и больше g. Но он отнюдь не считает высокий уровень r благом для экономики, напротив, если не обуздать его повышением налогов, это положение нежелательно.

134 Будет ли читатель удовлетворен объяснением, согласно которому эластичность замещения капитала трудом останется высокой и рост объема капитала не понизит r?¹⁵

¹⁵ Высокая эластичность замещения необходима, чтобы уровень r оставался относительно стабильным при росте соотношения K/Y. Крайний пример — это общество, в котором весь выпуск производится роботами. Отдача целиком перейдет к владельцам роботов, и факторное распределение дохода составит 100% на капитал и 0 — на труд. Пикетти упоминает о такой возможности (Р. 217). Даже когда он допускает снижение r, он склонен полагать, что «эффекты объема» (рост К) в долгосрочном периоде имеют тенденцию доминировать над «ценовыми эффектами» (снижение r), гарантируя таким образом, что доля капитала повысится (Р. 221).

134 Трудно сказать. Аргументы Пикетти, особенно взятые из экономической истории, а также собранные им данные впечатляют и даже убедительны (например, см. его оценку чистой отдачи на капитал во

135 Норма отдачи на капитал после вычета налогов и темпы роста мировой экономики, от античности до 2100 г. (в %)

Примечание. Норма отдачи на капитал (после вычета налогов и капитальных убытков) упала ниже темпа роста в XX в. и может вновь превзойти этот показатель в XXI в.

Источник: http://piketty.pse.ens.fr/files/capital21c/pdf/G10.10.pdf. Печатается с раз­решения издателя.

Рис.

135 Франции и Великобритании на протяжении двух веков в гл. 6).

135 Но здесь, ви­димо, придется оспаривать один из фундаментальных законов экономической теории — закон убывающей отдачи на присутствующий в избытке фактор производства¹⁶.

¹⁶ Когда я читал книгу и писал этот текст, мне стало ясно, что эмпирические данные о норме отдачи на капитал в долгосрочном периоде гораздо менее убедительны, чем данные о динамике реальных зарплат.

135 Конечно, можно сказать, что отдача на капитал и труд не определяется предельной производительностью и что g может оставаться сколь угодно высоким независимо от соотношения K/L.

135 На самом деле Пикетти критикует слепую веру в то, что предельная отдача всегда определяет цену труда (интересно, что он не так критически настроен в случае капитала), но эти аргументы не развиты и представлены в форме obiter dicta¹⁷.

¹⁷ Попутных рассуждений (лат.). — Примеч. ред.

135 Адекватность модели Пикетти зависит от ключевого положения об относительной устойчивости нормы отдачи на капитал в условиях углубления капитала.

135 В дополнение к эмпирическим данным, свидетельствующим в пользу этого положения, Пикетти отстаивает его, исходя из двух аргу­ментов: высокой эластичности замещения капитала трудом и возрастающей отдачи для владельцев самых больших богатств, возможной благодаря финансовой глобализации.

135 Эти факторы поддерживают взвешенную норму отдачи на капитал высокой.

135 Однако, поскольку положение о «жесткости г» может в некоторых случаях расходиться с экономической логикой, а альтер­нативная модель факторного вознаграждения не представлена, мы должны рассматривать его как эмпирический тезис, который будет подтвержден или опровергнут в ходе дальнейших исследований.

136 Патримониальный капитализм

136 Как представления о «возвращении капитала» или даже о «возвращении рантье» совместить с данными о том, что для получения высоких трудовых доходов все более значимым становится образование, и о росте доли высоких тру­довых доходов в верхнем 1% (Piketty, Saez, 2003; гл. 8. Р. 298—302)? И разве не далеко мы отстоим от капитализма рантье, характерного для Европы в XIX в.?

136 Пикетти согласен с этим. Высокий уровень β не означает сегодня в точности то же, что он означал более 100 лет назад.

136 На самом деле мы живем сегодня в условиях «патримониального капитализма».

// владение собственностью

136 Этот термин Пикетти предложил для характеристики капитализма, основанного на отношениях наследования, с более низкой концентрацией собственности в верхних слоях общества; с владением собственностью, «проникшим» в сферу среднего класса гораздо глубже, чем прежде; с трудовыми доходами, которые полу­чают менеджеры высшего звена и банкиры, что дает им, наряду с «рантье», место в верхнем 1% самых состоятельных.

136 Таким образом, в число людей, составляющих этот 1%, входят и «стригущие купоны рантье», и «работающие богачи» (гл. 8)¹⁸.

¹⁸ Этот тезис предложен в: Wolff, Zacharias, 2009.

136 По сути, современному «патримониальному капитализму» удалось распространить умеренные объемы собственности по всей верхней половине распределения доходов (в противоположность 5% в начале 1900-х годов) и создать высокие трудовые доходы.

136 Но собственность на капитал, часто передаваемая по наследству, по-прежнему играет ключевую роль.

136 Иллюстрируя свой тезис удивительной статистикой, Пикетти показывает, что ежегодный поток наследства как доля национального дохода во Франции, Великобритании и Германии приблизи­тельно соответствует показателю столетней давности: от 8 до 12%¹⁹.

¹⁹ Это полезная и новая статистика, которая — в таких деталях — существует только во Франции и Великобритании. Это сумма всех завещанных наследств на момент смерти и «фискальных дарений» между живыми (во Франции — donations) в течение года, деленная на годовой национальный доход. Подробнее см.: Piketty, 2011.

136 Более того, доля населения, родившегося в 1970 —1980-х годах, которая получает наследство, равное капитализированным заработкам в течение жизни рабо­чего из нижней половины распределения зарплат, составляет около 12%, что соответствует показателю столетней давности.

136 Среди будущих поколений эта доля скорее всего достигнет 15% (гл. 11).

136 В заключение Пикетти пишет, что сегодняшний «патримониальный капитализм» не точно такой, как был столе­тие назад: его база шире, концентрация богатства в верхних слоях общества меньше, высокие трудовые доходы распространены больше. Но его важнейшая черта — способность генерировать удовлетворительный уровень дохода, не обременяя наследников работой, — осталась.

136 Дилемма Растиньяка возвращается.

136 В некотором смысле существует три типа капитализма.

136 Один — классический капитализм Belle Epoque с очень высокой корреляцией собственности на капитал и высоких доходов.

136 В «капитализме конвергенции» эта корреляция была ниже из-за физического разрушения капитала, низких норм отдачи и возрастающей значимости образования.

136 «Капитализм глобализации» представляет собой возврат к версии XIX в. с одной важной модификацией — теперь гораздо больше роль высоких трудовых доходов.

136 Но можно ли считать высокие трудовые доходы банкиров и финансистов классическими трудовыми доходами, определяемыми предельной производитель­ностью?

136 Пикетти сомневается в этом. Он приводит данные, демонстрирующие,

137 что такие доходы в верхней группе зависят в основном от случайных событий, не связанных с качеством управления. (Хотя, чтобы использовать преимущества удачного стечения обстоятельств, могут потребоваться определенные умения.)

137 По его мнению, предельный продукт труда банкиров и высших менеджеров нельзя точно определить: их высокие зарплаты суть результат сговора между ними и советами директоров (гл. 9).

137 Чтобы ограничить эти доходы, Пикетти предлагает использовать высокие («конфискационные») налоги. Высокие налоги на сверхбогатых будут иметь минимальные последствия для доходов. Но они разубедят банкиров и менеджеров требовать себе такие высокие зарплаты.

137 Как отмечает Пикетти, когда в 1960—1970-е годы предельная ставка налога на самые высокие доходы в США составляла около 90%, менеджерам не было смысла требовать еще один миллион, если ⁹/₁₀ его уходило на налоги.

137 Но если такая ставка составляет 25%, это совсем другой разговор.

137 Таким образом, роль «конфискационного» предельного налогообложения — не в получении дополнительной налоговой выручки, а в ограничении высоких доходов, которые представляют собой потери в том смысле, что они не нужны для обеспечения роста выпуска.

137 Налогообложение необходимо и для обуздания политической власти богатых²⁰.

²⁰ Пикетти заявляет: «Снижение предельной налоговой ставки для верхних слоев привело к всплеску очень высоких доходов, что повысило политическое влияние тех, кому эти изменения в налоговом законодательстве были выгодны, кто был заинтересован в том, чтобы эти ставки оставались низкими или даже снижались и дальше, и кто мог использовать эти непомерные доходы для финансирования политических партий, лоббистов и аналитических центров» (Р. 335).

137 Итак, суть в том, что общества, в которых соотношение К/У велико, а норма отдачи на капитал превышает темпы экономического роста, всегда будут склонны превращать предпринимателей в «рантье».

137 В таких обществах идея о том, что «неограниченная конкуренция положит конец системе наследования и приблизит нас к более меритократическому миру, представляет собой опасную иллюзию» (Р. 424).