25. Либеральные реформы 60-70-х гг. XIX в. И контрреформы Александра III

Либерализация политичес­кой и общественной жизни России была подготовлена всей послепетровской эпохой. Но у нее были и сильные противники. Значительная часть дворянства не желала расставаться со своими привилегиями, считая, что отмена крепостного права подорвет устои жизни страны. Многие влиятельные чиновники видели в либеральных преобразованиях покушение на принцип самодержавия, являвшийся для них абсолютной ценностью. И хотя многие либералы заняли важные правительственные посты, это сопротивление мешало им последовательно провести реформы.

Тем не менее в 60 — 70-е гг. XIX в. в жизни России произошли коренные изменения. 19 февраля 1861 г. царским манифестом было отменено крепостное право. Крестьяне стали лично-свободны. Крестьяне могли теперь от своего имени покупать землю, дома, заключать сделки, открывать торговые и промышленные предприятия. Правда, надельная земля находилась в коллективной собственности общины. Наделы не могли быть проданы, и крестьяне тем самым были прикреплены к определен­ному месту проживания. Крестьянская реформа оставила в неприкосновенности традиционный уклад жизни де­ревни. Это было выгодно для государства, ибо сельское общество отвечало за сбор налогов. Самодержавие видело в сельском сходе, вечевых формах самоуправления, кру­говой поруке, вере крестьян в царя одну из основ своей власти. Сохранение норм обычного права в деревне тор­мозило буржуазное развитие, противопоставляло де­ревню городской России, оставляло плацдарм сил тради­ционализма, крайне опасный для будущего страны.

Одновременно были сделаны значительные уступки дворянству. «Положение» 19 февраля признавало права помещика на все его земли. Крестьяне наделялись уса­дебной и полевой землей по местным нормам за повинно­сти и выкуп. При этом лучшие земли и участки, необхо­димые для ведения сельского хозяйства (тропы прогона скота, водопои и т. п.), помещики имели возможность оставлять себе. Эти «отрезки» крестьяне затем вынуж­дены были арендовать, внося высокую плату или отраба­тывая долг. При общем крестьянском малоземелье (3 —4 десятины на душу при потребности 6 — 7) система от­резков "создавала предпосылки для кабальной эксплуата­ции крестьянства. Правда, земельные споры мог разре­шить мировой посредник, избиравшийся как помещи­ками, так и крестьянами.

В крестьянской реформе проявилась ограниченность возможностей самодержавия в проведении либеральных преобразований. Преследуя цели укрепления собственной власти, опираясь на традиционные элементы общества, государство неизбежно смешивало элементы либеральной и попечительной политики. Это усиливало непоследова­тельность реформ, но вело к достижению искомого пра­вительством результата. Удалось стабилизировать поло­жение внутри страны более чем на 40 лет, до 1905 г.

Однако в определенном отношении самодержавие все же должно было поделиться частью власти. В 1864 г. была проведена земская реформа. Земства учреждались как всесословные органы местного самоуправления в уез­дах и губерниях. Ведущую роль в земствах играло либе­ральное дворянство, и потому с самого начала земства стали проявлять себя как зародыш альтернативного цен­тра власти. Реальные возможности земств были неве­лики, что было связано, главным образом, с недостаточ­ностью денежных средств. В их компетенцию входили вопросы развития местного хозяйства, распределение го­сударственных податей и назначение местных сборов, устройство благотворительных заведений, здравоохране­ние и народное образование. Однако земская деятель­ность объединила либеральное дворянство и служащую в земских учреждениях разночинскую интеллигенцию, придав этому учреждению достаточно веса, чтобы воз­действовать на либерально настроенных министров Алек­сандра II. Главным требованием земцев-либералов было создание центрального земского учреждения, своего рода земского собора. К концу 70-х гг. земцы в Москве, Киеве, Харькове выступили за введение конституцион­ного строя, ограничение власти царя. И хотя их требова­ния не были выполнены, противостояние земств и губер­наторов, возбуждавшее общественное мнение, строитель­ство земствами школ и больниц, распространение знаний среди деревенских жителей сыграло в целом громадную роль, особенно в условиях упадка дворянских усадеб как центров культуры.

Меньшее значение имела проведенная в 1870 г. го­родская реформа. Это объяснялось большей традицион­ностью взглядов купцов и промышленников, которые в основном занимались делами городских учреждений. Городская дума и городской голова вели прежде всего хо­зяйственные дела. Однако новые городские учреждения сыграли большую роль в благоустройстве городов, разви­тии городского транспорта, жилищного строительства, водоснабжения и т. п.

В 1864 г. была проведена судебная реформа. Ею была заложена основа еще одного центра власти в стране. Бессословность судопроизводства, несменяемость судей, утверждаемых царем или Сенатом, введе­ние состязательности судопроизводства и суда присяж­ных фактически позволяли судам выносить приговоры, являвшиеся вызовом местной или центральной власти. Ярким примером этого является оправдание в 1878 г. революционерки В. Засулич, стрелявшей в петербург­ского генерал-губернатора. Исключительно от обществен­ного мнения зависели мировые судьи, избираемые зем­скими собраниями и подотчетные лишь съездам миро­вых судей. В России родилась либеральная адвокатура, так называемые присяжные поверенные. Их обучение и деятельность создали систему распространения правового сознания в народе. В мировоззрение широких масс впер­вые входило представление о неотъемлемых частных правах человека, отличных от его прав как гражданина, неотделимых от обязанностей перед государством.

Определенное значение имели изменения в финансо­вой системе России. Реформы были дорогостоящим меро­приятием. Выкупные платежи крестьян были растянуты во времени, а помещикам надо было платить за землю. Росли государственные капиталовложения в народное хо­зяйство. Дела поправлялись за счет иностранных займов и кредитов, почти неизвестных до реформы. Потребность иностранцев в информации об использовании этих средств заставила правительство начать публикацию го­сударственных бюджетов и отчетов государственного контроля. Это был зародыш гласности в области государ­ственного управления. Однако либеральная реформа на­логообложения, введение подоходного налога так и не были осуществлены. Основным источником государствен­ных средств оставалась подушная подать с крестьян, не учитывавшая размера дохода и крайне тягостная для большинства.

В области образования крупнейшее значение имело введение в 1863 г. нового университетского устава, провозглашавшего внутреннюю автономию университе­тов. Совет университета сам распоряжался учебным про­цессом, назначал ректоров и университетский суд. Это делало университет «государством в государстве», позво­ляло ему играть такую же роль, какая была у европейс­ких университетов. Университеты стали очагами свобо­домыслия. Для молодежи это понятие связывалось с идеалами служения обществу и личного достоинства. Ха­рактерно, что именно в области университетской науки и образования Россия во второй половине XIX в. была признана как подлинно европейская страна. Имена про­фессоров П. Л. Чебышева, И. И. Мечникова, А.М. Бут­лерова, Д. И. Менделеева, В. И. Вернадского, И.П. Пав­лова и других ученых вошли в списки корифеев евро­пейской науки.

Другим аспектом образовательной реформы было вве­дение в 1864 г. принципов всесословной школы, возник­новение сети государственных, земских, церковнопри­ходских училищ со сроком обучения до 3 лет, что позво­лило существенно поднять уровень грамотности в стране. Создавались также семиклассные средние гимназии и ре­альные училища с ориентацией соответственно на клас­сическое (гуманитарное) и техническое образование.

Важнейшей для обороны страны была военная ре­форма, проведением которой руководил последователь­ный либерал Д. А. Милютин. В 1874 г. был учрежден устав о всеобщей воинской повинности, которым упразднялась рекрутчина. Призыву на воинскую службу подлежало все мужское население, достигшее 21 года. Но сокращение численности армии в мирное время по­зволило набирать в войска меньше людей. Поэтому при­зывники определялись по жребию. Были установлены многочисленные льготы, освобождавшие от призыва. Сильно сокращало срок службы наличие образования. Так, среднее образование уменьшало его в 4 раза, с шести до полутора лет. При этом резерв на случай войны позволял при необходимости быстро создать силь­ную армию. Это доказывал опыт войн второй половины XIX в.

Проведение реформ значительно изменило образ вла­сти в глазах населения. Александр II остался в сознании народа как царь-освободитель. Отчуждение от власти, характерное для широких слоев интеллигенции при Ни­колае I, сохранилось в основном у радикальной моло­дежи, революционных демократов, да ультраконсерва­тивных помещиков. Либералы, получив поле деятельно­сти: земства, суды, университеты, — смогли перейти от слов к конкретным делам. Крестьяне уверовали в Алек­сандра II как «настоящего царя» и ожидали от него объ­явления о сплошном переделе земель. Реформы пока­зали, что добиваться реальных изменений в жизни обще­ства в России можно не революционными взрывами, а реформами сверху, если за ними стоят достаточно про­свещенные и влиятельные общественные силы. Но глав­ное было даже не в этом. Монолог власти, характерный для николаевской эпохи, сменился диалогом власти и общественных сил, которого давно не знала Россия. Он создал возможности компромисса различных взглядов на мир: между позицией самодержавия и либералов в во­просах власти, западным типом мышления и правосозна­ния образованных слоев и традиционным менталитетом крестьянства и купечества. Реформы, казалось, открыли путь мирной модернизации российского общества. Од­нако эра реформ оказалась кратковременной. Их пиком стал приход к власти в 1880 г. министерства М. Т. Лорис-Меликова. Ему практически удалось добиться у Александра II согласия на организацию центрального ор­гана всесословного представительства. Земского собора. Были сделаны шаги в направлении свободы печати. Од­нако этот процесс был прерван 1 марта 1881 г. убий­ством Александра II революционерами-народовольцами.

26. Общественные движения в России во второй половине XIX в.

Охранительное направление

Реакцией на неудачу преобразо­ваний Александра I и на выступле­ние декабристов было нарастание

консервативных настроений в русском обществе. Именно на эти настроения опирался министр народного просвещения граф С.С.Уваров, выдвинув свою теорию "официальной народности". Рупорами правительственной идеологии были популярные журналисты Ф.В.Булгарин и Н.И.Греч, издавав­шие газету "Северная пчела". Идейно обосновывали и подробно разрабатывали правительственную концепцию профессора Московского университета М.П.Погодин и С.П.Шевырев. Они резко противопоставляли Россию "гнию­щему Западу": Запад сотрясают революции, в России же ца­рит спокойствие. Связано это было, по мнению сторонников официальной идеологии, с благодетельным влиянием само­державия и крепостного права — попечительная власть само­держца и патриархальная забота помещика о своих кресть­янах обеспечивали России социальный мир.

Либеральное направление

Резкой реакцией на правитель­ственную идеологию стало выступле­ние П.Я .Чаадаева. Блестящий гусарский офицер в прошлом, друг Пушкина и декабристов, Чаадаев был оригинальным и. сильным мыслителем. Отно­сительная стабильность российского жизнеустройства была в его глазах свидетельством косности, пассивности обществен­ных сил. В 1836 г. Чаадаев опубликовал "Философическое письмо», в котором высказал мысли, диаметрально противо­положные официальным. "России нечем гордиться перед За­падом, — заявлял Чаадаев, — напротив, она не внесла ника­кого вклада в мировую культуру, осталась непричастной к важнейшим процессам в истории человечества". Виной то­му, считал Чаадаев, был отрыв России от Европы и в особен­ности православное мировоззрение. За свое выступление Ча­адаев по повелению царя был объявлен сумасшедшим и поса­жен под домашний арест. Выступление Чаадаева коснулось проблемы, занимавшей лучшие умы России, и способ­ствовало более четкому-оформлению исподволь вызревав­ших идейных течений.

Поражение декабристов показало, что прежде чем браться за коренное переустройство России, необходимо понять, что она из себя представляет — каково ее место в мировой исто­рии, какие силы направляют ее развитие. Обращению обще­ства к подобным вопросам — историософским и философским — способствовало и само правительство, жестко и оперативно пресекавшее любые попытки представителей общества за­няться политической деятельностью. Центрами идейной жизни в 1830-40-х гг. становятся не тайные общества, а свет­ские салоны, журналы, университетские кафедры.

К концу 1830-х гг. в русском обществе сложились течения западников и славянофилов. Западники (историки Т.Н.Гра­новский, П.Н.Кудрявцев, юрист и философ К.Д.Кавелин, ли­тераторы В.П.Боткин, П.В.Анненков, В.Ф.Корш и др.) исхо­дили из мысли о единстве исторического развития человече­ства, а следовательно, и о единстве исторических путей Рос­сии и Европы. Поэтому, считали западники, в России со вре­менем должны утвердиться европейские порядки. Западники были сторонниками конституционной монархии, политиче­ских свобод — свободы слова, совести и др., выступали за отмену крепостного права и развитие предпринимательства.

Иных взглядов на исторический путь России придержива­лись славянофилы (А.С.Хомяков, братья И.В. и П.В. Киреев­ские, братья К.С. и И.С. Аскаковы, Ю.Ф.Самарин). Они счи­тали, что у каждого народа своя судьба и что Россия развива­ется по пути, отличному от европейского. Это однако не дела­ло славянофилов сторонниками правительственной идеоло­гии: они были решительными противниками крепостного права, критиковали деспотизм и бюрократизм, с которыми было связано самодержавие Николая I. Но изжить эти пороки славянофилы намеревались отнюдь не путем европеизации. Власть царя должна остаться неограниченной, считали славя­нофилы, однако народ должен при этом получить право сво­бодно выражать свое мнение — в печати и на земских соборах, получить свободу совести. Подобное сочетание, по мнению славянофилов, соответствовало исконно русским началам: русский народ никогда не претендовал на участие в полити­ческой жизни, предоставляя эту сферу государству, а госу­дарство не вмешивалось в духовную жизнь народа и прислу­шивалось к его мнению. В основе русской жизни, по мнению славянофилов, лежало общинное начало и принцип согласия (в отличие от европейских порядков, основанных на противо­борстве индивидуалистических начал и формальной законно­сти) . Глубоко близка русскому национальному характеру бы­ла, по мнению славянофилов, православная религия, ставя­щая общее выше частного, призывающая прежде всего к ду­ховному совершенствованию, а не к преобразованию внешне­го мира. Гармоничный уклад русской жизни был, по мнению славянофилов, разрушен реформами Петра I.

А.И.Герцен сравнивал славянофилов и западников с дву­ликим Янусом: они смотрели в разные стороны, но в груди у них билось одно сердце. Действительно, западников и славя­нофилов сближали защита прав личности, общественной сво­боды, протест против деспотизма и бюрократизма, крепост­ничества. Общим для западников и славянофилов было и решительное неприятие революции.

Революционно-социалистические течения

От западнического крыла посте­пенно откалывается особое на­правление, представителями кото­рого были А.И.Герцен, Н.П.Огарев и крупнейший литературный критик В.Г.Белинский. Занимая радикальные позиции в западническом лагере, они посте­пенно пришли к отрицанию уклада современной им Европы. Предоставляя гражданам формальные политические свободы, этот уклад не спасал тысячи людей от нищеты. Спасение Белинский, Герцен и их единомышленники видели в социа­лизме — справедливом общественном строе, в котором отсут­ствует частная собственность и эксплуатация человека чело­веком.

В XVIII-XIX вв. социалистические идеи были глубоко раз­работаны западными мыслителями — А.Сен-Симоном и Ш.Фурье. Однако русские радикалы — в первую очередь Гер­цен, считали, что первой к социализму придет не Европа, слишком глубоко погрязшая в буржуазной стихии, а Россия, которой буржуазные отношения пока чужды. Опорой же со­циализма в России станет сохранившаяся с глубокой древно­сти крестьянская община. В советской историографии социа­лизм Герцена и его единомышленников именовался утопиче­ским (научными считались марксистские взгляды, рассмат­ривающие социализм как закономерный плод развития капи­талистической экономики). Русские леворадикальные деяте­ли склонялись к революционным методам или прямо призна­вали их необходимость.

В 1844 г. в Петербурге возник кружок В.М.Буташевича-Петрашевского — чиновника Министерства иностранных дел. На собраниях Петрашевского бывали М.Е.Салтыков-Щедрин, Ф.М.Достоевский. Большинство петрашевцев, в от­личие от либералов, выступало за республиканское устройст­во, полное освобождение крестьян без выкупа. Наиболее по­пулярно в среде петрашевцев было учение Фурье. В кружке обсуждались планы народного восстания.

Революционные и социалистические настроения сильны были в Кирилло-Мефодиевском обществе, действовавшем с 1845 г. на Украине. Члены этого общества, к которому при­надлежал и великий украинский поэт Т.Г.Шевченко, высту­пали за всеславянскую республиканскую федерацию.

В 1847-1848 гг. правительство разгромило общество петра­шевцев и Кирилло-Мефодиевское общество. Волна европей­ских революций 1848 г. повергла правительство в ужас: на­ступило «мрачное семилетие» — время безудержной реак­ции, которое с 1855 г. сменилось общественным подъемом.