Глава 1.

О нелинейно-динамической концепции мироздания,

Синергетическом историзме

И «героическом творчестве»

Прежде всего, введем ряд ключевых взаимосвязанных понятий.

Мироздание – сущее, мыслимое субъектом самоопределения как все существующее, в котором находится он сам. Это многофункциональная, человекомерная, исторически развивающаяся и конкретизирующаяся универсалия, благодаря которой сущее перестает рассматриваться как нечто аморфное, абстрактное и безразличное, а получает выражение в его целостности, конкретности и определённости. В истории культуры мироздание выступает человекомерным способом концептуализации сущего и вместе с тем принципом духовно-теоретического освоения его. В наиболее общем, универсальном и абстрактном виде мироздание понимается как совокупность взаимно сосуществующих сущностей, их свойств и отношений.

Человек при этом рассматривается как субъект самоопределения. Самоопределение выступает атрибутом сознания и в целом направлено на всестороннюю ориентацию в сущем и оценку взаимоотношений с ним. Понятно, что ни первое, ни второе невозможно осуществить без знаний. Поэтому под самоопределением понимается, прежде всего, реализация познавательно-ценностного отношения к сущему. Знание при этом рассматривается как всеобщая, универсальная и общезначимая ценность.

Учитывая, что самоопределение – всегда “авторская” процедура, мы вводим понятие “субъект самоопределения”, под которым в общем виде понимаем сущность, обладающую некой формой сознания.

Здесь «сущность» – нечто, признаваемое субъектом самоопределения за собственно и целостно существующее и сохраняющее в своем существовании определенную тождественность самому себе.

Субъектами самоопределения могут быть: 1) отдельный человек (индивид); 2) социальная группа (религиозная община, научное сообщество и т.п.); 3) этнос, народ, суперэтнос, цивилизация, человечество в целом; 4) другие сущности, возникновение или появление которых возможно, о существовании которых нам не известно.

Полученная система понятий, результаты исследований позволяют нам сформулировать проблему мироздания (А.В.Солдатов [4, 5]) в обобщенном виде. Проблему мироздания образует совокупность взаимосвязанных вопросов, раскрывающих и проясняющих основной мировоззренческий вопрос (В.Г.Иванов [6, 7]): каковы взаимоотношения субъекта самоопределения и сущего в целом? Чтобы содержательно раскрыть эти отношения и рационально решить проблему необходимо знание объективной и субъективной реальностей, а также соотношения между ними. Человекомерная составляющая проблемы мироздания в своем полном объеме есть вопрос о смысле жизни и смерти: смысле (или бессмысленности) индивидуального существования и смысле существования человечества. Онтологическим основанием проблемы мироздания выступает «вопрос о смысле бытия» (Хайдеггер).

Таким образом, проблема мироздания – это комплексная исторически развивающаяся мировоззренческая проблема, имеющая, с одной стороны физические, астрономические (космологические), биологические и другие аспекты; а с другой – психологические, когнитивные, социальные или антропо-социо-культурные аспекты⁵.

Отсюда концепцию мироздания можно определить, как совокупность развернутых идей, направленных на решение проблемы мироздания; как глобальный, целостный результат самоопределения в сущем, раскрывающий смысл существования; как форму самоопределения субъекта-индивида или совокупных субъектов в сущем, представляющую собой рациональное решение проблемы мироздания.

На ключевой мировоззренческий вопрос о смысле (или бессмысленности) жизни и смерти в принципе нельзя дать в полной мере определенный, исчерпывающий ответ в рамках частной теории или концепции. Концепция мироздания⁶ позволяет сделать это, а также предвидеть события и вырабатывать планы будущего, рационально выстраивать и осуществлять свою жизненную “стратегию в сложном” (В.Э.Войцехович) и сверхсложном. Такова общая функция концепции мироздания. Среди ее мировоззренческих функций можно особо выделить оценочную и ориентирующую (прагматическую). В этом смысле она выступает не просто метатеоретической предпосылкой познания, но и предпосылкой последующей сознательной деятельности в целом [8].

Кроме того, можно указать ряд производных подфункций по отношению к сознанию и культуре, такие как гносеологическая (эвристическая, логическая, методологическая), предсказательная (предсказательно-онтологическая), социально-психологическая и некоторые др.

Историческим примером “работы” концепции мироздания и её значения в судьбе цивилизации и культуры может служить распространение христианства: великая античная культура была сметена на обширных территориях, что отразилось и продолжает отражаться на исторических судьбах народов Земли и на духовном облике Человечества.

В истории человеческой мысли проблема мироздания решалась последовательно (а также параллельно и комбинированно) искусством, мифологией, религией, философией и другими сферами культуры. В результате мы имеем обширную коллекцию различных концепций мироздания: мифологических, религиозных, художественных, философских, обыденных, комбинированных и других. Данная типология условна: в расчет принимается, прежде всего, то, на каком языке (на базе каких понятий, смыслообразов, символов и метафор) и в соответствии с какой методологией (логикой, принципами, установками, методами, приемами, требованиями к обоснованию, доказательству, способам объяснения и изложения мыслей) решается проблема мироздания.

Наука с первых шагов своего становления и развития целенаправлялась на решение проблемы мироздания (см., к примеру [9-11]). Однако, особенности научного познания в его классической форме (исходная установка: нацеленность на изучение пред-стоящей человеку природы; методы, принципы, понятийный аппарат) привели к тому, что здесь в первую очередь возникает такая форма обобщения и систематизации знаний, которую в литературе принято называть “картиной мира” (Г. Герц, М. Планк и другие) или “картиной исследуемой реальности” (В.С. Степин). Таковы, например, механическая, термодинамическая, биологическая, химическая, электродинамическая, квантово-полевая, информационно-вакуумная и некоторые другие научные картины мира [12-16].

Однако последние давали (и дают) определенное представление о фрагменте или аспекте Универсума (или мультиверса, в новейшей редакции), изучаемого методами соответствующей науки, но отнюдь не решали (и не решают) основной мировоззренческий вопрос. В лучшем случае они служили (и служат) весьма важным, необходимым, но пока лишь подготовительным этапом в его решении.

В XX веке ситуация существенно меняется. Современная наука осуществляет экспансию практически во все сферы человеческой деятельности, присутствуя “как распространенная повсюду междисциплинарная система, чьи социоэкономические, политические и интеллектуальные элементы виртуально проявляются в каждом аспекте жизни” [17] человека, мирового сообщества, эволюции биосферы и ноосферы. Невозможно вообразить какой-либо технический или социально-экономический проект, позитивную политическую реформу и тому подобное без некой научной концепции, в той или иной мере обосновывающей это начинание. И в самом научном познании наблюдаются резкое усиление “междисциплинарного синтеза знаний, повышение удельного веса междисциплинарных исследований” [18], попытки синтезировать системный подход с глобальным эволюционизмом, а также реализовать в полной мере идейный потенциал энергетических, квантово-полевых, информационно-вакуумных [19], нелинейно-динамических и других концепций современного естествознания⁷.

С другой стороны, отмечается необходимость формирования нового типа науки, в которой результаты исследований и само их направление получали бы человеческое измерение [20, 21]. Происходит поворот к проблеме человека, который «видится в трех отношениях: в возрастании учета роли субъекта в познании и субъективного аспекта в наших знаниях о мире, в возникновении термодинамики открытых систем (синергетики) и в становлении антропного принципа в астрофизике и космологии” [5, с.97], [22, 23]. Осознается необходимость комплексного изучения человека во всем многообразии его присутствия в сущем: “Настал момент понять, что удовлетворительное истолкование универсума, даже позитивистское, должно охватывать не только материю, но и дух. Истинная физика та, которая когда-либо сумеет включить всестороннего человека в цельное представление о мире” [24]. Происходит бурное развитие наук о человеке и его духе [25-31].

Таким образом, подготавливается реальная почва для научного (рационального) решения проблемы мироздания.

При этом меняются сами критерии рациональности. В настоящее время различают три вида научной рациональности: классическая (методология которой постулирует и абсолютизирует независимость объекта от субъекта познания), неклассическая (её методология требует учитывать особенности познающего субъекта, субъективный фактор знаний о сущем) и постнеклассическая (признание того, что неотъемлемой и целенаправляющей составляющей процесса познания выступают идеалы и ценности, тем самым исключается сама возможность “ценностно нейтрального” знания (Н.О.Лосский, В.С.Степин, В.В.Казютинский и др.).

Главная же черта так называемой “постнеклассической” науки - с той теоретической позиции, которую мы здесь выдвигаем и отстаиваем - как раз и состоит в том, что она целенаправляется на решение основного мировоззренческого вопроса, то есть на решение проблемы мироздания и создание научной концепции мироздания.

При этом важно учесть, что в «основном мировоззренческом уравнении», задающем проблему мироздания, переменными являются как правая, так и левая части. С изменением представлений о мироздании изменялось (должно было измениться) и представление о том, кто живёт (или может жить) в таком мироздании, о самом субъекте самоопределения, о его месте, роли и значении в этом мироздании, в его мироздании.

Иначе говоря, современной «постнеклассической» наукой всё в большей и большей степени осознаётся, что «жилец» и «здание, в котором он живёт» онтологически взаимосвязаны. Схематически это можно проследить так: мироздание (территория обитания общины первобытных охотников и собирателей, трёхчастная структура мироздания первобытных народов: верхний, средний и нижний миры, космос древних греков, Универсум средневекового человека, Вселенная человека Нового времени, Вселенная с «разбегающимися» галактиками, релятивистская Вселенная с различными сценариями эволюции, Стандартная космологическая модель, инфляционная (хаотично раздувающаяся) модель вселенной⁸, «многомировые интерпретации» квантовой теории⁹ и теории суперструн - одного из современных вариантов теории вакуума¹⁰, Мультиверс¹¹ и т.д.) <=>¹² субъект самоопределения (антропос - от кроманьонца до «homo sapiens»ۥа XX века¹³), постантропос (искусственный интеллект)¹⁴… При этом следует учитывать, что перед субъектом самоопределения в его стремлении осознать и освоить сущее открывается не только «бесконечность большого», но и «бесконечность большого»¹⁵, а также «временная» и «причинно-следственная бесконечность»…

Примерами научных концепций мироздания (правда, разной степени завершенности и обоснованности, разной степени соответствия принципам научного познания) уже сейчас могут служить концепции К.Э.Циолковского, В.И.Вернадского, П.Тейяра де Шардена, Э.Янча, Ф.Дж.Дайсона, Дж.Д.Барроу, Ф.Дж.Типлера, Н.Н.Моисеева¹⁶ и других ученых-мыслителей. Контурные наброски современных концепций мироздания даны в статьях Г.В.Гивишвили [32, 33], Дж.Гарриги, В.Муханова, К.Олума и А.Виленкина. Эти наброски в своих ключевых пунктах перекликаются с «Космологией духа» Э.В.Ильенкова¹⁷[34]. Варианты современных научных концепций мироздания также можно встретить в работах других авторов. Разумеется, эти концепции являются следствием в основном умозрительных идей. Однако некоторые из них с развитием опытно-экспериментальной базы современного научного познания становятся все более привлекательными и обоснованными. Их рассмотрение с помощью новых математики, космологии и других (в том числе смежных) дисциплин, возможно, будет одним из наиболее волнующих рубежей науки XXI столетия¹⁸.

В последней четверти XX века заметную роль в систематизации и обобщении научных знаний начинает играть синергетика¹⁹ – общенаучная (в перспективе) теория диссипативных структур (в смысле И.Р.Пригожина [35, 11, 36]) или теория самоорганизующихся систем (в смысле Г.Хакена), или теория переходных процессов, взаимопревращения хаоса и порядка, или в общем случае – теория динамической устойчивости взаимно сосуществующих сущностей.

В конце 70-х — начале 80 годов XX века системолог Эрих Янч [38], пользуясь понятием “диссипативная структура” как примером самоорганизации, “набросал яркий эскиз “самоорганизующейся Вселенной”, сумев увидеть общее в образовании атомов – из плазмы, предков живого – из пептидов и полинуклеотидов, а также – обществ” [39, с. 126; см. также 40, 41].

Известный астрофизик и популяризатор науки П.Девис счел возможным, развивая полевые воззрения на вещество, полагать, что вся Вселенная есть “лишь проявление извилистого ничто. Мир в конечном итоге окажется слепком абсолютной пустоты, самоорганизованным вакуумом” [42], “причем самоорганизация в наблюдаемом четырехмерном пространстве является эпифеноменом скрытых многомерных процессов” [39, с. 138].

Вскоре синергетический подход был применен при исследовании феноменов антропо-социо-культурной реальности²⁰: человек и его мозг²¹, культура [47], сознание, акции сознания и самосознания, мысли, образы, чувства, знания, идеалы и ценности также стали рассматриваться (по аналогии) как диссипативные структуры, возникающие в общем случае в потоках вещества, энергии и информации, в том числе социально значимой, оценивающей информации [48, с. 77] путем самоорганизации.

Таким образом, вырисовывалась вполне определенная синергетическая концепция сущего или синергетическая картина мира.

Однако при этом оставались неясными роль и значение человека и человечества, смысл или бессмысленность его присутствия в сущем, то есть смысл человеческого существования. Вместе с экзистенциальной проблемой оставалась в тени и эсхатологическая²².

Отсюда – особая значимость концепции синергетического историзма, которой завершается грандиозный научный проект. В этой концепции анализируются особенности существования сложнейшего вида реальности – социальной реальности. Причем делается это, несмотря на колоссальные трудности, на базе научных понятий и в соответствии с принципами научного познания.

В свете концепции синергетического историзма мы получаем вполне определенный и нетривиальный ответ на один из острейших и вместе с тем ключевых мировоззренческих вопросов, а именно о смысле (или бессмысленности) жизни и смерти человека. Смысл жизни предполагает творчество²³ и “состоит в служении относительному идеалу и, следовательно, в создании относительной ценности, а смысл смерти - в служении абсолютному идеалу, то есть в создании условий для извлечения из относительной ценности “золотой крупицы” абсолютной ценности” [50, с. 133]. При этом смысл жизни и смысл смерти оказываются “намертво” связанными друг с другом. Эта “связь является следствием закона дифференциации и интеграции идеалов и без знания этого закона, - утверждает Бранский, - осознать ее невозможно” [50, с. 133]. Нам представляется, что взаимосвязь смысла жизни и смысла смерти в той или иной мере интуитивно осознавалась многими мыслителями, о чем красноречиво свидетельствует вся история человеческой мысли. Однако такого рационального обоснования этой связи история культуры, по всей видимости, не знала.

Без смены поколений «стал бы невозможным процесс формирования и реализации абсолютного идеала, а тем самым стало бы невозможно движение к суператтрактору. А без такого движения» история человечества потеряла бы объективный, непреходящий смысл [50, с. 121].

Относительная ценность, созданная творцом, деятелем есть “след”, оставленный им в обществе, в сознании и в культуре. После его ухода эта ценность претерпевает процесс оценок и переоценок, результатом которого “должно быть извлечение из неё “золотой крупицы” абсолютной ценности (абсолютной лепты). Этот процесс может быть истолкован как вечный “полет” относительной ценности к суператтрактору, который потенциально должен завершиться полным очищением абсолютной лепты от примеси частночеловеческого и включением её в состав абсолютного произведения” [51, с. 604].

Если “смысл развития неорганической природы заключался в цитогенезе (формировании простейшей живой клетки), а биологической эволюции – в антропогенезе (формировании человека), то смысл общественного развития… состоит в суперменезе – формировании сверхчеловека и сверхчеловечества, обладающих чудовищной технической и художественной мощью” [51, с. 121].

При этом человек в эволюционно-логической цепи выступает аттрактором по отношению к человекоподобным животным, а сверхчеловек – аттрактором по отношению к человеку²⁴.

Итак, согласно концепции синергетического историзма или синергетической философии истории или, что то же, суператтракторному эстетизму, «смысл индивидуальной жизни получает свое исчерпывающее рациональное решение лишь в творческой борьбе за право на духовное бессмертие… Отсюда следует, что смысл жизни совпадает с её стратегической целью, под которой подразумевается субъективный образ, отражающий реализацию идеала» [51, с. 607]. Именно стремление к абсолютной ценности выводит нас из порочного, бессмысленного круга, более того - получает научное обоснование²⁵.

Духовное же бессмертие “как вечное движение ценностного “следа”, оставленного человеком, к суператтрактору есть результат асимптотического характера приближения к абсолютному произведению…

Если бы абсолютное произведение могло быть создано за конечное время, духовное бессмертие для любого даже самого гениального человека стало бы недостижимым, поскольку был бы утрачен “смысл истории” [52; 51, с. 607]. Однако «асимптотический (как говорят математики) характер приближения к некоторому пределу с точки зрения синергетической философии истории гарантирует ситуацию, при которой «смысл истории» (а, следовательно, и индивидуальной жизни) никогда не может быть утрачен и почва для исторического оптимизма остаётся навсегда²⁶.

Абсолютный идеал может сформироваться лишь в борьбе относительных идеалов. Он невозможен без взаимодействия, “борьбы” и смены относительных (частночеловеческих) идеалов” [51, с. 585; 50, с. 132]. Таков “постав” (Хайдеггер) нашего, человекоразмерного модуса существования сущего. Поэтому в конечном итоге объективный, не зависящий от случайных точек зрения “смысл индивидуальной жизни заключается не просто в творчестве (как полагали Н.А.Бердяев и многие другие), а в г е р о и ч е с к о м т в о р ч е с т в е, то есть таком, которое связано с непрерывной и порой очень жестокой борьбой. Борьба эта бесконечна. Её смысл в смене и обновлении идеалов. «На гигантском кладбище частночеловеческих идеалов медленно и постепенно возрастает некий абсолютный, общечеловеческий. А это значит, что мы движемся к идеальному социальному устройству, практически раю, в котором будет идеал, который разделят все. Ученые называют это точкой суператтрактора»²⁷.

Героическое так или иначе соотнесено с трагическим, с реальной возможностью трагического. Поэтому “героическое творчество” в широком смысле всегда связано с риском, с тем, что субъект – каким бы он ни был – всегда вынужден принимать ответственные решения, на что-то решаться и действовать в ситуации дефицита информации, которой он обладает, ограниченности своих ресурсов. Если бы это было не так, то вряд ли можно было бы говорить не только о героическом, но и о творчестве вообще. Для всевозможного, вездесущего и бессмертного существа героический поступок, творческое открытие, значительное изобретение и многое другое, что высоко ценится обществом, людьми, видимо, утратило бы смысл. Отсюда, кстати сказать, появляется дополнительная возможность ещё раз осознать уникальность человеческого «постава», способа существования в сущем, по достоинству оценить его и не спешить с ним расставаться...

Всё это напрямую относится, в частности, и к изобретателям²⁸, новаторам вообще, которые не столько в муках рождают техническое новшество, сколько «насмерть» бьются за его внедрение и редко доживают до заслуженного признания. Не смотря на то, что многие из них не смогли вовремя и в соответствии с существующими стандартами запатентовать свои изобретения и новшества, тем не менее, они активно участвовали в движении нашего общества на пути к идеалу и внесли свой вклад, свою лепту в создание абсолютно устойчивого научно-технического, художественного произведения. Поэтому глубоким непреходящим объективным смыслом наполняется жизнедеятельность не только Уаттов, Эдисонов и других всемирно известных изобретателей и новаторов, но и Ползуновых, Кулибиных и многих тысяч, миллионов других, мало кому известных, без вести пропавших, неутомимых тружеников, героев, совершавших и совершающих ныне повседневные подвиги в буквальном смысле слова…

Многие мыслители - от Гераклита и Эмпедокла до Маркса и Ницше - усматривали смысл жизни в творческой борьбе” [51, с. 602 – 603, 603 – 604]. При этом следует учесть, что в социальной реальности героическое творчество и сотворчество неразрывно связаны. Благодаря последнему – прямому или опосредованному, многоступенчатому содействию творчеству в широком смысле – в героическое творчество оказываются вовлеченными не только отдельные “элитные”, широко известные («раскрученные» и поддерживаемые СМИ), иногда действительно выдающиеся личности, а миллионы и миллионы “простых” людей” [50, с. 365-366], порой скромных, мало кому известных тружеников: рабочих, врачей, сестёр милосердия, учителей, воспитателей, преподавателей ВУЗов, инженеров, изобретателей, техников, строителей, экономистов, государственных служащих и многих других. Не говоря уже о воинах и добровольцах, кто, отбросив навязанную потребительским обществом систему ценностей, олицетворяющую собой торжество «последнего человека» (по Ницше), рискуя жизнью - а иногда благополучием и жизнью родных и близких - с оружием в руках сражается за воплощение социально-экономических и политических идеалов, за обновление обветшавшей государственности и строительство нового, возможно, ещё никогда не существовавшего в истории человечества (поскольку последняя уникальна, неповторима и в обозримое время только усложняется), но благодаря их героической деятельности обретающего шанс на существование в качестве притягательного образца, своего рода аттрактора. Герои наших дней, не смотря на трагические противоречия, а иногда и «позор, подрывающий саму идею народного восстания и народного героизма», идут на смерть и совершают подвиги. Но «смерть не причиняет вреда истинным героям» (Ницше)²⁹, через неё, как особый модус существования, они обретают духовное бессмертие, становятся примером для идущих за ними³⁰. Поэтому вслед за А.В.Сувориным мы можем повторить: «Да здравствует героическая жизнь, господа, и да посрамятся трусы!»

Таким образом особо подчеркивается важность «героического творчества» для наиболее глубокого раскрытия сущности индивидуальной, да и коллективной, общественной жизни: «в этом понятии, как в фокусе, объединяются все другие подходы к решению экзистенциальной проблемы, включая как индивидуалистические (гедонизм, коллекционизм, волюнтаризм), так и коллективистские подходы (гуманизм, корпоративизм, прогрессизм)» [50, с. 366]). Вольно или невольно, не зависимо от желания действующего субъекта и от случайных оценочных точек зрения героическое творчество и сотворчество целенаправленны, «целенаправляются», в конечном счёте, на внесение «своего» вклада “в абсолютное произведение” [51, с. 604], в формирование качественной определенности суператтрактора и в его реализацию, в контроль и управление им (или как минимум – в возможность контроля и управления суператтрактором)³¹. А смысл и назначение истории заключается в суперменезе, в формировании “сверхчеловека и сверхчеловечества (в их синергетическом понимании) и переходе от обычной сознательной жизни к “сверхжизни”. Под последней подразумевается управление суператтрактором” [53, с. 122].

Суперменез можно интерпретировать двояко: как исторический результат - своеобразное и долгожданное явление абсолютного человека (воплощающего духовную общность людей всех поколений, всех времён и народов) в образе сверхчеловека [53, с. 123], и как бесконечный процесс формирования сверхчеловека и сверхчеловечества, предполагающий прогрессивное улучшение «человеческих качеств»: «качества» человека в процессе его становления сверхчеловеком (неосапиенсом, трансантропосом³², постантропосом³³, «искусственным», техногенным субъектом самоопределения, суперактором) и качества «общества» как коллективного субъекта самоопределения в сущем. Прогрессивное улучшение «человеческих качеств» будет осуществляться широким фронтом: от социокультурных, образовательных программ, включая достижения когнитивных наук и технологий до техногенных преобразований, предполагающих радикальное изменение природы человека.

Суператтрактор “есть не что иное, как результат реализации общечеловеческого идеала. Этим и объясняется его непоколебимая устойчивость” [53, с. 123]. Поскольку суператтрактор представляет собой продукт реализации абсолютного идеала, постольку составляющие его сверхлюди, суперакторы, «обладая гигантскими возможностями в преобразовании окружающего мира и самих себя, в то же время выбирают из этих возможностей только те, которые соответствуют этическим и эстетическим нормам, продиктованными абсолютной моралью и абсолютной красотой” [50, с. 62].

В этом смысле суператтрактор есть своеобразный синтез “ноосферы и эстетосферы, то есть это – синтез грандиозного технического и художественного ансамблей. Подобный синтез предполагает превращение человека с его относительной свободой и относительной моралью в сверхчеловека с его абсолютной свободой и абсолютной моралью (соответственно человечества – в сверхчеловечество, обладающее чудовищной технической и художественной мощью)” [53, с. 122].

При этом особо подчеркивается, что “именно асимптотический характер движения к абсолютному произведению наполняет историю бесконечно глубоким смыслом, делает ее смысл неисчерпаемым: всякий раз, когда достигается какой-то этап в продвижении к этому произведению, с его вершины открывается новая панорама, полная еще более захватывающих сокровищ, и начинается новый этап.

Ввиду практической недостижимости абсолютного произведения в конечный исторический срок оно фигурирует в сознании человечества как некое духовное “небо”, нечто абсолютно устойчивое, прекрасное и совершенное, на что можно было бы положиться и опереться³⁴ и на стремлении к которому должны быть сосредоточены все человеческие усилия [51, с. 591].

Действие закона дифференциации и интеграции идеалов носит объективный характер - “смысл истории” не зависит ни от конкретного механизма происхождения человека, ни от конечной его судьбы. Появился ли человек естественным путём или был искусственно создан, первоначально в Азии или Африке, в одном или нескольких местах, от каких именно человекоподобных существ он произошел и тому подобное; погибнет ли он в результате тотальной экологической или космической катастрофы, нашествия инопланетян или просто покинет Землю; встретится ли он вообще с инопланетянами, «узреет ли своего Бога», сможет ли он преодолеть самого себя, свои «несовершенства» и стать сверхчеловеком - «Богом» по отношению к человеку и так далее – все это не может повлиять на те выводы, которые сделаны выше.

Кстати, в истории футурологии никогда не было (и нет) недостатка в мрачных прогнозах. Однако многие авторы упускали (и упускают) из виду любопытную деталь. Подобно тому, как крушение локальных земных цивилизаций ведет к формированию более мощной и стабильной глобальной земной цивилизации, катастрофа локальной космической (планетарной, солярной или галактической) может оказаться элементом особого космического суперотбора, ведущего к формированию глобальной космической (метагалактической) цивилизации. Будучи абсолютным художественным произведением, такая цивилизация становится устойчивой к любым деструктивным факторам просто потому, что сверхчеловек устанавливает полный контроль над упорядоченной частью космоса (ввиду полного синтеза в этой части порядка и хаоса), управляя движениями и изменениями космических объектов… Поэтому, каким бы губительным ни оказывался космос иногда по отношению к человеку, он не может стать таким же по отношению к сверхчеловеку: космос не в состоянии справиться с тем, кто владеет механизмом контроля над космосом. Становится ясно, что смысл космического суперотбора заключается в совершенствовании способности различных цивилизаций к контролю над космосом [51, с. 593-594]. А смысл суперотбора вообще заключается в совершенствовании способности различных акторов к контролю над сущим в целом. Выживать должны те цивилизации³⁵, суперакторы, которые обладают более развитой (и потому более совершенной) способностью такого контроля.

Поэтому, можно не иметь никаких представлений ни о механизме происхождения “земного” человека, ни о его конечной судьбе и, тем не менее, иметь ясное понятие о “смысле истории” [51, с. 593-594], который “в конечном счете состоит в создании глобальной абсолютной ценности и достижении, благодаря последней, абсолютного сопереживания” [51, с. 586]. Прогресс в культурном развитии определяется как раз тем, насколько общезначима создаваемая ценность”, какова в ней “степень реализации абсолютного идеала” [51, с. 586].

Убедительным свидетельством, что в концепции синергетического историзма мысль фактически движется в контурах соответствующей концепции мироздания (концепция синергетического историзма оказывается фактически вложенной в контуры соответствующей концепции мироздания, и мы уверены, что она – вольно или невольно – создавалась именно в контексте синергетической концепции мироздания, как её завершающий этап), для нас является космологический размах авторской мысли, а также – многочисленные сноски и примечания, существенно конкретизирующие основную идею и буквально рассыпанные по страницам монографии [51].

Так, комментируя мысль о том, что “духовное бессмертие в форме абсолютной лепты, становящейся компонентой абсолютного произведения, можно обрести только в актуально бесконечном мире” [51, с. 606], Бранский по сути предлагает некую модификацию, своеобразную трактовку антропного принципа: «Выбор космологической модели из множества умозрительных вариантов для адекватного описания Метагалактики следует производить с учетом возможности не только естественного происхождения человека, но и его духовного бессмертия; а это означает, что реалистической может быть только та модель, которая допускает существование во Вселенной актуально бесконечного резервуара для вечного поглощения избыточной энтропии, отводимой из ограниченного участка Вселенной» [51, с. 606]. Данная модификация, стремление к расширительной трактовке антропного принципа, которую мы здесь обнаруживаем и фиксируем, весьма показательна и любопытна. Аналогичные тенденции, мы встречаем и в работах других современных авторов, касающихся мировоззренческой проблематики. На наш взгляд, эти тенденции далеко не случайны. В них содержатся «зёрна» будущих метаэмпирических обобщений, более полных и глубоких, нетривиальных формулировок антропного и постантропного принципов, о чём уже говорилось выше и что является, по всей видимости, темой отдельной статьи.

Итак, если проблема мироздания теоретически решена (в общих чертах), то отсюда, в частности, следует, что надлежит всемерно расширять сферу героического творчества и сотворчества, вовлекая в “альплагерь, штурмующих Эверест (!)”[54] все новых и новых членов – деятелей, акторов, субъектов, поскольку неопределенность смысла человеческого существования онтологически опасна и психологически невыносима.

В этой связи уместно привести слова Макса Планка в адрес теории, взбудоражившей умы ХХ века: “Каково бы ни было окончательное решение вопроса, – подтвердится ли теория относительности или же от неё придется отказаться, стоим ли мы действительно на пороге нового мировоззрения или же этот толчок также не выведет нас из темноты, – ясность должна быть достигнута в любом случае и любой ценой (курсив наш – Ю.М.)”³⁶, поскольку любые “жертвы, связанные с отказом от принятого», устаревшего, порождённого заблуждениями и предрассудками, «с избытком искупаются сокровищами нового знания” [55, с. 71, 272]; см. также [56].

Выражаясь фигурально, рациональное решение проблемы мироздания требует тотальной борьбы на эпистемологическом поле и героического творчества [50, с. 365-366]. При этом ясность, к которой призывает Планк и которую в широком смысле можно истолковать как “установление в любых вопросах объективной истины” (или истинного знания, выходящего за рамки “субъективности вообще в сферу реальности в себе” [51, с. 243, 480]), нужна для того, чтобы на её основе преобразовать сущее, действию одних законов противопоставить действие других, устранить ненужное и создать такой мир, каким он должен быть в соответствии с нашими желаниями, волей к полномасштабной жизни³⁷ и творчеству!³⁸

В этом отношении и следует “неуклонно идти вперед, не заботясь о результатах, к свету истины” [55, с. 71] – какой бы подчас горькой (страшной или безобразной) она ни была!

Возможно, мы вновь стоим на пороге принципиально нового научно обоснованного мировоззрения, рациональным ядром (квинтэссенцией) которого будет выступать нелинейно-динамическая концепция мироздания (НДКМ/СКМ)? И современная ситуация в этом плане отчасти напоминает не только начало XX века, но и ту ситуацию, которая сложилась в оккупированной Палестине 2000 лет тому назад?

Так или иначе, мы глубоко убеждены, что НДКМ оставит существенный “след” в судьбе цивилизации. Уже сейчас она обеспечивает весьма высокую меру понимания происходящих и наступающих событий. Кроме того, это явление, обладающее колоссальным эвристическим потенциалом и, по-видимому, неограниченной “смысловой ёмкостью”.

При этом, что особенно ценно, НДКМ позволяет продуцировать новые смыслы, вне её невозможные, и сформировать принципиально новый фонд мировоззренческих знаний. Если учесть то плачевное состояние, в котором находятся «решения» проблемы мироздания в современном техногенном обществе, и отсутствие современной актуальной идеологии у нас в России вообще.

В целом можно сказать, что “сегодня человечество переживает кризис в решении проблемы мироздания не менее, а может быть, даже более острый, чем кризисы, возникавшие в прошлом” [5, с. 4]. Стремление заполнить невыносимую метафизическую пустоту, зияющую в сознании и в культуре современного человека рациональной ориентации, становится особенно заметным и актуальным.

В то же время, проект НДКМ/СКМ, по-видимому, предстоит еще соотнести и, возможно, согласовать, образовав единое смысловое поле, с обширным материалом, предоставляемым современным, мировоззренчески значимым научным познанием (см., к примеру, [58, 59]).

Мы имеем в виду новейшие “сценарии Вселенной”, возникающие в контексте инфляционной [60-65] и мембранной космологии (“Исследования последних лет допускают, что наше 4-х мерное пространство-время реализуется как мембрана в некомпактном пространстве-времени более высокой размерности. Такое допущение решает одновременно (как и инфляционный сценарий в космологии) и несколько важных проблем в физике элементарных частиц…” [66]), в частности, фазовые переходы в “океане” элементарных частиц («Барионные структуры - наблюдаемый нами мир - погружены в океан частиц «темной» материи. Наиболее вероятными компонентами этого океана являются слабовзаимодействующие частицы (нейтрино и / или нейтралино и / или аксионы), которые образовались в очень ранние эпохи эволюции Вселенной. Так как барионная компонента, вероятнее всего, составляет несколько процентов от полной массы вещества, то динамику Вселенной и ее эволюцию определяют те частицы, которые составляют основную массу, то есть частицы «тёмной материи» [66, с. 310, 311 – 313], [67]), распад протона (см. [68]. “Как в открытых моделях, так и в инфляционных [космологических] катализатором распада протона могут быть сверхтяжелые магнитные монополи, вследствие чего время жизни земно-подобных планет может иметь величину “всего лишь” 10¹⁸ лет” [66, с. 312]), открытие «тёмной энергии»³⁹, связанные с ней возможные сценарии развития и в целом современные оценки продолжительности существования нашей Вселенной и возможности для жизни в ней (современный взгляд на будущее жизни во Вселенной можно найти, например, в статье американских космологов Л.Краусса и Г.Старкмана [69], в работе [59]), космическую и биологическую (и прежде всего генную инженерию, способную необратимо изменить генофонд человечества. Уже появились трансгенные продукты питания, а также генетически модифицированные организмы, обладающие существенно измененными свойствами в отличие от исходных. Эти организмы могут вступить в неожиданные для экспериментаторов отношения с другими биологическими сущностями (микроорганизмами, организмами, популяциями и так далее), что… может привести к необратимым изменениям в биосфере в целом и существенно изменить “лик Земли” (В.И. Вернадский) как “целостного живого суперорганизма” [70]), инженерию, геополитическую борьбу (в частности, в теории наций [см. 71] необходимо рассмотреть ситуацию, когда у одного из этносов или суперэтносов (сверхдержавы) появляется принципиально новое средство ведения войны - психотронное оружие, “конечный результат которого – установка контроля над интеллектом” и которое “может превратить в антиквариат любое другое” [66, с. 315]. Как известно, исследования в этом направлении – равно как в области биотрансформантов и по созданию искусственного интеллекта – идут полным ходом и финансируются без ограничений, без соответствующей философской рефлексии и без долгосрочных научно обоснованных прогнозов о судьбе цивилизации в этой связи).

И, наконец, перспективу создания (возникновения) полноценного искусственного интеллекта – очередного возможного скачка в развитии нашего мироздания, после гипотетической сингулярности – “большого взрыва” или “большого хруста” (имеется в виду взаимодействие, “столкновение” супермембран. Одна из современных (2002 год) точек зрения на образование Вселенной допускает также “спонтанное рождение двух заряженных мембран с нейтральной (Рендал-Сандрум мембраной) между ними, которая, как и заряженные, расширяется и становится нашим 3-х мерным пространством. Этот процесс подобен рождению электрон-позитронных пар в электрическом поле)” [66, с. 337-338]. Обзор на тему дополнительных измерений и их связью с космологией и физикой элементарных частиц сделан В.А.Рубаковым – см. [72]), возникновения жизни и появлении человеческого мозга.

Необходимо согласовать этот проект с недавно открытыми нелокальными эффектами (с нелокальной динамикой сущего), квантовой телепортацией⁴⁰, с возможными аспектами «квантовой запутанности»⁴¹, с концепцией множественности миров, мультиверсов (обзор этой концепции см.: [48, с. 24 – 35], [73] и др.) и с непрекращающимися попытками их «сборки» в очередной «Универс» - Мегаверс, идея, которая отсылает нас в культурно-историческом плане к лебницианской монадологии и к знаменитым «диалогам о системах мира» во времена Джордано Бруно и Галилео Галилея, в эпоху зарождения новой европейской науки.