Тайная исповедь

Начиная с апостольского времени и до наших дней, тайная или индивидуальная исповедь никогда не прекращала своего существования в Церкви, занимая значительное место в евхаристическом общении христиан.

Тайной исповеди в древней Церкви подлежали повседневные грехи, неизбежные в обычной жизни человека и не препятствующие по исповедании их приступить к Евхаристии. По собственному желанию кающийся открывал епископу свои грехи и получал разрешение от него через молитву и возложение рук.

Кающиеся исповедовали не только греховные дела, но и греховные помыслы. В послании Святого Климента Римского говорится: «Если в чье-либо сердце тайно вкралась зависть, или неверность, или другое зло, пекущийся о своей душе не должен стыдиться исповедать сие предстоятелю, дабы посредством слова Божия и спасительного совета получить от него врачевство». В «Постановлениях апостольских» среди прочих назиданий епископам и пресвитерам относительно духовного руководства над верующим сказано, что они должны, разрешая грехи кающихся, по-разному судить о грехах, совершаемых делом, словом или намерением.

С того времени, когда тайная исповедь стала постепенно вытеснять собою публичную, значение пастырей в церковном руководстве верующими особенно возросло. Они должны были взять на себя ответственность за разрешение не только повседневных грехов, но и грехов тяжких, которые раньше подлежали публичному покаянию. Св. Григорий Нисский советует христианам относиться к своему духовнику как к отцу, и доверять ему самые сокровенные помыслы, не скрывая постыдных грехов: «Покажи мне горькие и обильные слезы твои, да и я соединю мои слезы с твоими. Прими священника как отца в участие и общение скорби твоей. Ибо кто именуется отцом столь несправедливо, или столь жестокосерд и безсчувствен, чтобы не скорбеть с детьми скорбями и не радоваться с радующимися!».

Когда тайная исповедь стала преобладающей в церковной практике, обострилась потребность в составлении правил или общепринятого порядка совершения ее. В VI в. появился чин «тайной исповеди» Иоанна монаха», епитимийные правила, или Номоканон. Под Иоанном монахом обычно разумеют святого Иоанна Постника, патриарха Константинопольского (+596). В Чине исповеди были систематизированы правила совершения Таинства Покаяния, упорядочено последование покаянных и разрешительных молитв. В течение многих столетий покаянный устав святого Иоанна Постника оставался авторитетным руководством в совершении Таинства Покаяния и наложении епитимий. Им давалась основа для литургического единообразия в богослужебной практике.

В состав Чина исповеди святого Иоанна Постника входили предысповедные молитвы, устное исповедание грехов перед духовником, пастырские поучения и разрешительные молитвы. По объему Чин исповеди был очень обширен и допускал возможность, не нарушая основной структуры Таинства, варьировать число и содержание предысповедных и разрешительных молитв, вопросов и кающемуся, поучений духовника.

На основе устава святого Иоанна Постника сложилось несколько покаянных уставов в различных монастырях, закрепленных местными традициями и литургическим преданием. Эти уставы различались по объему и содержанию покаянных молитвословий, разрешительных молитв, обрядовых форм Таинства, по характеру и условиям наложения епитимий. Довольно распространенным, например, был обряд, связанный с особой формой отпущения грехов. Сохранявшийся в некоторых местах вплоть до XVI в.: священник при чтении разрешительной молитвы одну руку кающегося возлагал на Евангелие, а другую – на шею себе. В произносимой им молитве подчеркивался момент мистической, духовной связи между духовником и кающимся и ответственность священника за отпускаемые им грехи: «Бог, чадо, простит тя и прощает, и уже прощен еси в сей час во всех реченных тобою согрешениях, и в сей век и в будущий, и к тому не истяжет Бог от тебе твоих согрешений. Но от моея выи и руки» (Дмитриевский А.А. Наука о православном богослужении. Вып. 10. Машинопись).

Наибольшую известность приобрел возникший в ХIII в. покаянны устав Студийского монастыря в Константинополе, настоятелем которого был преподобный Феодор Студит (+826), По Студийскому уставу исповедь происходила на каждой утрени: в начале четвертой песни канона выходил из хора игумен и садился, принимая исповедь приходящих братий и духовно врачуя каждого подобающим образом (С. Смирнов, про. Древне-русский духовник. Исследование по истории церковного быта. М., 1913, с. 22). В Студийской монастыре были детально разработаны правила, касающиеся духовнического руководства. Обязанность духовника возлагалась на игумена. В «Заповеди игумену» преподобный Феодор Студит пишет: «Да не принимаешь на себя хранение казды и экономически забот, но да будет твоим ключом величайшая забота о душах – решить и вязать по Писанию» (Там же).

На Руси покаянная дисциплина в монастырях строилась по образу покаянного устава Студийского монастыря. Преп. Феодосий Печерский, настоятель Киево-Печерского монастыря, был духовником подчиненной ему братии. Он имел пресвитерский сан, то есть был иеромонахом, исповедь признавал обязательной для каждого инока. За преслушание и недостаток готовности раскаяться в содеянных грехах он виновных "утверждал епитимией". По примеру Студийского монастыря епитимию, наложенную на согрешившего брата игуменом, разрешалось «за великую любовь» разделять между собою трем или четырем братиям. Как и в практике преподобного Феодора Студита, существовал обычай перед кончиной духовника передавать духовных детей своему приемнику. Среди духовных детей игумена были не только иноки, но и миряне (С. Смирнов, проф. Древне-русский духовник. Исследование по истории церковного быта. М., 1913, с. 23).

Духовное руководство в монастырях могло осуществляться, но только иеромонахами, но и старцами, не имеющими пресвитерского сана, но достигшими высокого духовного совершенства. Возник особый род исповеди перед старцами, которым иноки ежедневно исповедовали свои греховные помыслы и дела. По своему характеру эта исповедь не была таинственной, так как не грехи отпускала, а только указывала пути к самоисправлению для принесения плодов, достойных покаяния. Исповедания перед старцами совершалось как особый вид духовного подвига и было средством духовного совершенствования и возрастания. Оно служило приготовлением к Таинству Покаяния.

Сложившаяся в монастырях система покаяния (покаянная дисциплина) во многих своих существенных моментах перешла затем в более широкую практику церковного руководства верующими. В связи с двумя видами покаяния и исповедь тоже была двух видов: перед пресвитером в Таинстве и перед старцем в целях врачевания души и исправления жизни. В XI-XII вв. духовное право старца и иерархическая власть пресвитера соединяются в одном лице – в лице монаха, имеющего иерархическую степень, призванного не только вязать и решить, но и врачевать душу кающегося. Из монастырей это духовное право распространяется и на приходское духовенство. «Грешно не принимать (на исповедь), — отвечал епископ Новгородский Нифонт на вопросы некоего Кирика (XII в.). – Он хочет сказать перед тобою все, любя тебя, а к иному не пойдет, или не исповедует его, стыдясь: в таком случае, пусть ты будешь святой муж, начнешь творить чудеса и воскрешать мертвых, но, если не примешь (на исповедь), — идти тебе в муку; если же примешь, но не управишь, то тоже, а он без греха» (Филарет, архиепископ Черниговский. История Русской Церкви. Изд. 4-е, М., 1888, с. 136-139).

В XII-XIII вв. в греческой Церкви сложился обычай поручать исповедь не приходским священникам, а особым духовникам, имевшим надлежащую грамоту от епископа. Как правило, должность эту исполняли иеромонахи, опытные в духовной жизни. Такой бесприходный священник осуществлял духовное руководство над верующими нескольких приходов, проводя со своими детьми духовные беседы, испытывая их совесть, давая разъяснения и утешения, налагая на виновных епитимий за те или иные нравственные проступки. Подобные беседы духовника со своими духовными чадами, хотя и имели характер исповеди, не являлись Таинством Покаяния. Исповедь такого рода не была священнодействием, совершаемым перед Крестом и Евангелием, в ней не было главнейших сакраментальных элементов Таинства – предысповедных и разрешительных молитв. Пастырские беседы и назидания были предуготовлением к таинственной исповеди, совершавшейся в греческой Церкви во время литургии перед царскими вратами несколько раз в году – в периоды постов (Дмитриевский А.А. Наука о православном богослужении. Вып. 10. Машинопись).

На Руси духовниками мирян были не только игумены монастырей, среди которых известны такие подвижники, как преподобные Феодосий, Печерский, Сергий Радонежский, Пафнутий Боровский, но главным образом, это послушание исполняли приходские священники. Выбор духовника слагался из двух моментов: из наречения верующим духовника себе и из усыновления духовником этого верующего посредством таинственной исповеди. В письменности древней Руси встречаются наставления верующим о том, что нужно проявлять осторожность в выборе духовника, который сам должен быть добродетельным человеком и уметь «управить» своих чад. Положение духовника было очень ответственным, что заставляло его быть осмотрительным, прежде чем решиться взять на себя духовное руководство над приходящими к нему. Он рисковал «погибнуть с чужими грехами» или вследствие нераскаянности грешника, или по своей духовной неопытности. Священник, усыновивший себе через исповедь духовных чад, становился главой или отцом «покаяльной семьи». Размеры древне-русской «покаяльной семьи» были различны и не совпадали с общим количеством верующих того или иного прихода. Без разрешения духовника его чада не могли произвольно переходить к другому духовнику(Смирнов С., проф. Древне-русский духовник. 1913, с.).

В XII в. тайная исповедь совершалась в соответствии с покаянным уставом святого Иоанна Постника. В сохранившихся древних рукописях исповедь представлена в форме вопросов для каждого пола, возраста и положения отдельных лиц в обществе: «вопросы князем и бояром», «вопросы женам» и проч. Эти «вопрошания» предназначены были, главным образом, для людей неграмотных и искушенных в вере, чтобы они осознали все грехи, совершаемые ими не только как отдельными людьми, но и как людьми, имеющими определенные обязанности перед церковью, семьей и обществом(Дмитриевский А.А. Наука о православном богослужении. Вып. 10. Машинопись). Иногда следом за вопросами перечислялись и епитимии, положенные за грех, названный в вопросе.

К XVII в. в Русской Церкви накопилось огромное количество рукописей, относившихся к разряду покаянной письменности: последований покаяния, руководств для наложения епитимий и правил, касающихся духовнической практики. Многообразие и разноречивость их редакций вызывали затруднения у древнерусских духовников, порождая «разнствия» и «мятежи» между ними (Смирнов С., проф. Древне-русский духовник, с. 2). Покаянная письменность, перешедшая на Русь в основном из греческой и частично из сербской и болгарской Церквей, требовала систематизацию и отделения канонических элементов от отреченных (апокрифических). Книгопечатание дало возможность устранить существовавший разнобой и установить единообразие и благочинный порядок в богослужебной практике.