3.4 Пиратство

Отношение к пиратам и пиратству – это один из самых характерных, специфичных для Англии моментов абсолютистской политики в области мореплавания и морской торговли. Рассмотрим меры, которые принимало правительство Тюдоров в отношении английских пиратов.

В начале правления Елизаветы Тюдор условия для развития пиратства были чрезвычайно благоприятны: наличие массы экспроприированного бездомного люда, появившегося в результате огораживаний и сгона крестьян с земли, слабость торговли и промышленности, безработица среди моряков и тяжелое финансовое положение короны, вынуждавшее правительство оказывать пиратам то скрытую, то почти явную поддержку [45, c.79].

Нападение пиратов и разбор пиратских дел – это вообще, как бы постоянный фон английской истории XVI столетия. На первый взгляд меры по борьбе с пиратством проводятся в жизнь английским правительством более или менее систематически. Например, захваченные при поимке пиратов товары вряд ли возвращались собственникам и также правительство было склонно отпускать пиратов на волю, не чиня особых препятствий. Власти очень мало беспокоились о возвращении имущества потерпевшим, если потерпевшие еще бывали живы. Из этого следует, что многие дворяне, купцы, чиновники и придворные были заинтересованы в сокрытии награбленного. Однако какие-то меры против пиратов все же надо было принимать, ибо, во-первых, их дерзкие нападения ставили под угрозу регулярные торговые сношения с континентом. Во-вторых, поскольку Англия открыто не вела войны с Испанией, правительство должно было сделать вид, что оно как-то реагирует на многочисленные испанские протесты против грабежей английских пиратов.

Еще при Филиппе и Марии Кровавой у английских моряков стало традицией грабить испанские и португальские корабли в знак протеста против притязаний испанского короля на господство в Англии. При Елизавете нападение на испанские и португальские корабли превратилось в дело защиты Англии от испанско-католической опасности, в своего рода патриотический подвиг. Если раньше, в правление Марии Кровавой, страдали и испанцы, и португальцы, то в царствование Елизаветы объектом грабежей в основном были только испанцы. Поскольку для испанских, португальских и английских (до 1568 г.) кораблей главным портом и складочным местом являлся Антверпен, то естественно, что пути их вели через воды, где обитатели Девонского и Корнвалийского побережья чувствовали себя как дома. Дипломатическая переписка раннеелизаветинского периода содержит частые упоминания об огромном количестве пиратов в Ла-Манше и прилегающих водах, а также многочисленные протесты испанского правительства против «незаконных» захватов испанских кораблей английскими моряками [34, c.80].

В 1564 г. Елизавета писала сэру Питеру Керью, что ей докладывают о пиратах и разбойниках на берегах Девоншира и Корнвалиса. Королева приказала сэру Керью иметь корабли для преследования пиратов. Но любопытно, что Елизавета не отпускала особых средств на содержание этих кораблей, а велела им кормиться за счет захваченной у пиратов добычи. В инструкции Елизаветы говорилось, что пиратов надлежало привлекать на королевскую службу обещанием помилования. Эта попытка Елизаветы обуздать пиратов касалась лишь их действий в английских водах и только в отношении английских кораблей. Но и она оказалось безуспешной, так как пиратство стало очень распространенным и сложным явлением, затрагивавшим интересы многих лиц самых различных районов Англии, начиная от Дорсета и до Керри. Королеве удалось лишь очистить до некоторой степени пролив от пиратов-одиночек, «работавших» самостоятельно, и принудить их искать более удобные базы на юге Ирландии или на западном берегу Шотландии. В целом же пиратство было так прочно сплетено с административной английской системой, так въелось в кровь джентльменов и буржуа Англии, что искоренить его было невозможно, не вызвав гражданской войны.

Пиратов, принадлежавших к большим пиратским союзам, ловили, но, как правило, влиятельные покровители очень скоро их освобождали. Столпами всей пиратской организации были богатые сквайры-помещики, действовавшие одновременно и как укрыватели самих пиратов и их грузов, и как вершители закона в своих графствах. Мелкие джентри и мелкие портовые чиновники фактически состояли у них на жаловании: майоры, портовые лейтенанты, таможенные служащие – все были в тесном контакте с пиратами, равно как и высшие офицеры флота, лорды-лейтенанты и шерифы графств. Когда разыгрывался какой-либо крупный скандал, вызванный действиями пиратов, властям поневоле приходилось начинать расследование, то неизбежно обнаруживалось, что позади привлеченной к ответу пиратской организации стоял тот или другой крупный королевский сановник [45, c.81]. Официально провозглашенная политика борьбы с морским разбоем, не слишком устрашала пиратов. Негласная война против испанцев продолжалась, и от шестидесятых годов имеется много жалоб на то, что прокламацией против пиратов пренебрегают.

С 1565 г. политика, направленная на очистку собственно английских вод от пиратов, становится более последовательной и энергичной: этого требовали интересы внутреннего мира и весь ход создания сильного централизованного государства. Осенью 1565 г. была составлена специальная инструкция по борьбе с пиратами и назначены комиссии, которым надлежало выехать в различные приморские районы для «охраны портов и гаваней королевства и для борьбы с пиратами». Эти комиссии докладывали Совету о своих действиях. Все это оказало некоторое влияние, и многие пираты, покинули английские воды, перебазировались в Атлантический океан и сосредоточили свое внимание на испанских судах. Но окончательное искоренение пиратства даже в английских водах было делом очень сложным и трудным, так как пиратство слишком прочно вошло в жизнь и быт прибрежных районов страны.

Если Елизавета делала какие-то попытки обуздать пиратов, орудовавших во внутренних английских водах, то к пиратам, действовавшим против Испании, она проявляла чрезвычайную снисходительность и зачастую сама принимала финансовое участие в их грабительских операциях. Пиратство по отношению к испанским кораблям в условиях мира с Испанией было определенной политикой Елизаветы. Так, на просьбу испанского посланника повесить Дрейка – одного из самых дерзких пиратов и самых жестоких врагов испанцев, Елизавета ответила возведением Дрейка в рыцари, чем придала его деятельности, и действиям других пиратских морских организаций легальный характер. Подобное одобрение королевой пиратских действий дало Англии возможность скопить огромные богатства и воспитать поколение моряков, впоследствии совершивших разгром испанской Непобедимой Армады и утвердивших владычество Англии на морях [45, c.83].

Совершенно неприкрытый грабительский характер действий английских моряков сделал невозможным завязывание с ними сколько-нибудь прочных торговый связей. Англичан в 60-х годах XVI в. в первую очередь интересовали возможности непосредственной быстрой наживы, осуществляемой откровенно пиратскими методами, а не обеспечение интересов регулярной английской торговли, которая стояла уже на втором месте.

Начиная с 70-х годов пиратов стали лучше финансировать: так, например, пиратские предприятия Дрейка и Ралея были организованы на средства акционерного общества, членами которого являлись – сама королева, Берлей, Лейстер и ряд крупнейших банкиров Сити [45, c.85].

В конце 1568 г. отношения между Англией и Испанией настолько испортились, что дело чуть не дошло до полного разрыва: захват английской королевой испанского золота был по сути проявлением того самого пиратства, против которого формально велась борьба. В эту пору участился захват испанских грузов английскими моряками, дворянами и купцами, подражавшими примеру своей государыни [34, c.109]. Пиратство в основной степени мешало развитию торговли с континентальными странами, в следствие чего появляются две прокламации в 1569 г.: в апреле – «О борьбе против пиратов и разбойников и о поддержании морской торговли» и в августе – «О тех, кто поддерживает и укрывает пиратов».

В 70-х годах XVI века пиратство процветает. Начало вооруженной борьбы в Нидерландах создает на морях и в проливах очень напряженную обстановку. Так, лорд Берлей писал Уолсингему в июле 1574 г., что устье Темзы полно пиратов. Английские государственные акты содержат множество жалоб на пиратские нападения и просьб об оказании помощи. Совет посылает на места инструкции, временами отправляет корабли на охоту за морскими разбойниками, назначает комиссии, но пиратство так укоренилось и настолько естественно вытекает из условий жизни XVI века, что сделать что-либо радикальное не представлялось возможным. Местные власти, население приморских районов, зачастую покрывали пиратов и отказывались помогать комиссарам из Лондона. Не только дворяне и купцы были явно заинтересованы в успехе пиратских предприятий, но даже члены комиссий и судьи, прибыв на место, очень скоро начинали спекулировать захваченными у пиратов товарами [34, c.111].

Все, что было связано с деятельностью пиратских объединений, держалось в глубочайшей тайне, так как от этой тайны зависел успех грабительских экспедиций. Испанские шпионы в Англии не дремали. Королева Елизавета поклялась, что отрубит голову всякому, кто известит испанского короля о готовящейся экспедиции Дрейка в 1577 г. В таких пиратских акционерных компаниях капитал собирался всегда только для одной определенной экспедиции. Когда по возвращении кораблей добыча бывала реализована, вырученные деньги делились между участниками, и общество временно прикрывалось. Никаких детальных сведений обо всем этом, естественно, не сохранилось, потому что акционеры стремились оставить возможно меньше письменных следов.

Капитал нередко вносился не только деньгами, но и в виде товаров или кораблей. Когда были приобретены корабли, их надлежало снарядить: закупалось оружие, снаряжение и провизия и прочее из расчета, что путешествие могло продлиться от трех месяцев до двух лет. Но вообще говоря, считалось, что пираты сами должны снабжать себя в том районе, где они собирались действовать. Как правило, стоимость провизии в пиратских экспедициях была меньше, чем в экспедициях иного типа. На жалование морякам не отводилось особых фондов, поскольку претензии команды удовлетворялись из награбленного. Если экспедиция была удачной, команда получала премию, если нет – с акционеров требовали нужные средства на покрытие расходов.

Солидарность всех протестантов Европы против папизма имела значение больше как моральное оправдание перед современниками и потомством, нежели как реальное основание действий английских моряков. Правда, английские моряки были ревностными протестантами и ненавидели Испанию, но ненавидели они ее в основном за ее богатство, за ее колонии, за то, что она никому не желала уступать свое господство на морях. Таким образом, для английских моряков и пиратов борьба с Испанией была, по сути дела, чисто коммерческим предприятием, направленным на то, чтобы захватить у испанцев как можно больше добычи [45, c.87].

Конец 70-х годов ознаменовался значительным усилением деятельности комиссий, рассылаемых по графствам для преследования пиратов. В целом в английских водах и на английском побережье пиратство несколько пошло на убыль. Касаемо действий английских пиратов против испанцев и испанских колоний, то здесь дело обстояло как раз наоборот: конец 70-х и начало 80-х годов – это время наибольшей активности пиратов, многие из которых просто перенесли свою деятельность на просторы Атлантического океана. Знаменитая экспедиция Дрейка к берегам Южной Америки и организация пиратских акционерных компаний относятся именно к этому времени.

После экспедиции Дрейка 1577-1580 гг. английское пиратство продолжало быстро развиваться. Система акционерных обществ с соединенным капиталом была очень гибка. Знать, дворяне, купцы охотно давали деньги на организацию пиратских экспедиций. В то время каждый корабль в большей или меньшей степени был вооружен, и купец быстро превращался в пирата. Провести грань между торговыми и пиратскими предприятиями было невозможно, они неразрывно связывались друг с другом. Оживление в английских портах было очень велико, и испанские шпионы признавали, что так много вооруженных кораблей постоянно уходит и приходит, что совершенно невозможно установить, какие именно экспедиции снаряжаются и куда они направляются [45, c.91].

Накануне войны с Испанией, в 1584 г., снова усилилась борьба с пиратами в английских водах, однако ее результаты оставляли желать лучшего. Горожане и городские власти по-прежнему выступают как сообщники пиратов. Сохранилась специальная записка о том, чтобы привлекать к ответу нерадивых констеблей и прочих чиновников, если они потворствуют пиратам. Одновременно с этими событиями снаряжаются большие экспедиции чисто грабительского характера, но не только с ведома, но и при участии королевы и крупных сановников.

Начиная с середины 80-х годов делались первые попытки захвата колониальных владений (Джильберт 1583 г., Ралей 1584 г.). Однако тогда больше были заняты добычей золота и грабежом, нежели основанием колоний, и поэтому первые шаги в этом направлении не увенчались успехом. Большинство колонизационных предприятий было начато небольшими компаниями. Колонизация не давала быстрых и ощутимых результатов: на местах в колониях нужно было оставлять людей, основывать поселения и ждать, пока они пустят корни. В 80-х годах это не имело успеха и, естественно, что основная энергия оказалась направленной на пиратскую деятельность.

В 80-х годах XVI в. рост капиталов в Англии ощущался как правящими классами, так и государственным казначейством. Гоукинс, казначей флота, считал, что по сравнению с 1568 г. богатство Англии утроилось. Основными причинами столь быстрого роста богатства были, в первую очередь, последствия огораживания, экспроприация крестьян, энергичное развертывание процесса первоначального накопления, в ходе которого большое значение имели пиратские экспедиции и начинающееся участие Англии в колониальном грабеже. Правда, вначале это участие было лишь косвенным, и в XVI в. англичане отнимали у Испании лишь то, что ею было награблено в Новом Свете [45, c.92].

В 90-х годах XVI века идут непрекращающиеся преследования пиратов более мелкого масштаба и пиратов, нападающих на союзников Англии (в частности, на французов). Но в целом пиратство идет на убыль, главным образом потому, что ущерб, наносимый им внешней торговле, превышает возможные выгоды, хотя от посылки отдельных разбойничьих экспедиций на «промысел» правительство все же не отказывается [46, c.388].

После 1600 г. некоторое оживление пиратской деятельности было вызвано острой потребностью правительства в деньгах. Но английские пираты грабили не только корабли других народов, но и суда своей страны. Так, например, Московская компания в результате налета английских пиратов потеряла 3 корабля по дороге в Архангельск и один на обратном пути. Английское купечество начинало отрицательно относиться к пиратству, поскольку ущерб и нарушения правильной торговли были слишком значительны. Кроме того, английские купеческие суда страдали в этот период от нападений датских и норвежских морских разбойников. Особенно же свирепствовали пираты Дюнкерка, действуя в основном у берегов и нападая на корабли в гаванях. В 1601 г. торговые корабли зачастую даже не осмеливались оставлять портов. Пиратство стало настоящим бедствием и в первую очередь для самих английских купцов.

Если раньше английская буржуазия и джентри финансировали пиратские экспедиции и получали от них больше выгоды, то в первые годы XVII в. уже чувствовалось отрицательное отношение к чрезмерному развитию морского разбоя. Пиратство перестало играть роль наиболее легкого и выгодного метода обогащения. Борьба за моря и рынки для выросшей и уже более зрелой английской буржуазии вступала в такую стадию, когда на очередь выступал вопрос о захвате территорий и основании колоний. Начинавшаяся для Англии эпоха захватов требовала иных средств [45, c.100].

Пиратство с точки зрения поступательного развития английской экономики следует признать своеобразной формой первоначального накопления, знакомой и другим странам, но, может быть, нигде не носившей столь законченного характера. Англия, вступая в полосу ожесточенной борьбы за превосходство на морях, рассматривала деятельность пиратов как одну из форм антииспанской политики в ту пору, когда еще не была объявлена официальная война Испании.

Такова в основных чертах история отношений елизаветинского правительства к проблеме пиратства, проблеме, порожденной самой действительностью XVI века, когда все условия неизбежно вели к широчайшему распространению морского разбоя. В зависимости от обстановки правительство то преследует пиратов (особенно в английских водах), то стремится воспользоваться их добычей и привлечь их к себе на службу, то направляет их действия на борьбу с Испанией. Последовательной политики здесь нет, но есть явное стремление получить максимальную выгоду от вросшего в английский быт пиратства [34, c.114].