«Юрьев день»

Затем последовала картина «Юрьев день», работа куда более неоднозначная — беспросветно изображение русской глубинки, в которой происходит действие картины, спровоцировало критиков и зрителей на гневные монологи не меньшей силы, чем соло милиционера из предыдущего фильма.

«Последние 20 минут фильма – это потуги, разной степени успешности, выдать желаемое за действительное. Но все попытки авторов свести концы с концами, встречают отпор со стороны ими же выдуманных героев. Фактура картины сопротивляется притянутой за уши идее.

Триумф Серебренникова был так близок…»²⁵

«…Остается только пожелать терпения его немногочисленным зрителям. Ведь несмотря на мрачность, картина повествует о поисках себя в этом безжалостном мире, о душе и покое, который так нужен не только нашей героине, но и всем нам».²⁶

Сам Серебренников уверен, что российской аудитории необходимо научиться смотреть «трудное» кино – хотя бы затем, чтобы увидеть свои будни не с обычной, а с художественной точки зрения.

Впрочем, большинство критиков с режиссером не согласны: они считают, что среднестатистический зритель устает «грузиться» будничными проблемами и старается отвлечься, отдавая свое предпочтение легким комедиям, голливудским боевикам и новым блокбастерам со спецэффектами.

«Поцелуй креветки»

Последняя киноработа Серебренникова — новелла «Поцелуй креветки» из сборника историй о любви «Короткое замыкание». «Поцелуй» выглядит вторично, как еще один эпизод из жизни Вали, изображающего жертву: все тот же Чурсин в костюме креветки дарит любовь прохожим, а в ответ получает одни тумаки.

Язык, на котором Кирилл Серебренников разговаривает со зрителем — основной повод, по которому его одновременно и ругают, и хвалят. Вместо того чтобы перестраивать повествование под киноаудиторию, режиссер, со студенческих еще лет неразрывно связанный с театральной сценой, образно говоря, сажает этого самого зрителя на эту самую сцену, прямо между актеров. Отсюда и претензии к излишней вычурности игры — театральный актер должен играть так, чтобы его было видно и слышно на самых задних рядах, и неудивительно, что при отсутствии дистанции та же самая игра смущает любителя кино, непривыкшего к подобному обращению.

Вывод

На сегодняшний день Серебренников является одним из самых ярких представителей русского независимого кино. В СМИ его часто хвалят, но ругают все-таки больше. И на то есть несколько причин.

Работы Серебренникова в кинематографе наглядно демонстрируют пропасть между кино и театром, образовавшуюся со времен советских хитов, вроде «Покровских ворот» и «Обыкновенного чуда». И уже хотя бы поэтому Серебренникова-кинорежиссера нельзя не замечать.

Если в театре он пытается развивать направление «новой драм», то в кино Серебренников пытается нащупать новые тенденции развития арт-хауса и кинематографа «не для всех», опираясь на опыт Ларса фон Триера и других режиссеров из «Догмы 95».

«Мы хотим заниматься творческими исследованиями, мы хотим делать эксперименты, потому что искусство не может быть музеем. ...Мы все время талдычим про "традиции" и "классику" в театре и в кино, но для меня совершенно очевидно, что, например, не бывает классического театра. И не бывает классического кино»,²⁷ - отвечает Серебренников, когда его спрашивает о его видении ситуации в современном российском кинематографе.

Очевидно, что режиссер хочет привнести что-то новое в наше кино. Удастся ему это сделать – а может, уже удалось – каждый решает для себя сам.