Глава 4: Кирилл Серебренников в кинематографе

На вопрос, что Серебренникову все-таки ближе – кинематограф или театр – режиссер ответить затрудняется. Наверное, это происходит потому, что работая в этих довольно близких, но все же разных видах искусства, он старается воплотить одни и те же принципы. Критики часто замечали «кинематографичность» спектаклей и «театральность» фильмов Серебренникова. Нужно ли считать это его заслугой – все-таки он стремится к синтезу разных направлений в искусстве – или это скорее недочет? На этот вопрос, пожалуй, каждый отвечает по-своему. Чтобы лучше разобраться в этой ситуации, обратимся к фильмам Серебренникова.

«Изображая жертву»

Первым своим настоящим фильмом сам режиссер считает «Изображая жертву» — экранизацию своего же спектакля по пьесе «новых драматургов» братьев Пресняковых. Как и театральная постановка, фильм вызвал множество откликов, восторженных и возмущенных, получил несколько призов на кинофестивалях (4 номинации на премию «Золотой орёл», 5 номинаций на премию «Ника», включая победу за лучшую женскую роль второго плана (Лия Ахеджакова) и вообще стал довольно важным событием современного российского искусства. О таком дебюте, действительно, мечтать не грех.

Сюжет картины довольно прост: главный герой, выпускник университета Валя, ради заработка устраивается работать в милицию. Работа молодого человека заключается в том, чтобы изображать жертв преступлений в ходе следственных экспериментов. Убийства одно другого нелепей: ученик ПТУ по кличке Карась пытался расчленить свою возлюбленную в уличном туалете, интеллигент подозревается в том, что выбросил из окна собственную жену, третий преступник утопил любимую в бассейне, а представитель малого бизнеса Верхушкин — «пульнул», как он сам выразился, в бывшего одноклассника в суши-баре.

Однако несмотря на сюжет, картина не становится криминальной драмой. Серебренников умудряется вписать фильм в рамки комедии, сместив акцент на социальный аспект.

В фильме есть имитация съемки на любительскую камеру (что сразу же отсылает знающего зрителя к манифесту «Догмы 95»), обсценная лексика, естественные диалоги, которые создают иллюзию подсматривания и в некоторой степени включенности в действительность.

Герои будто бы списаны с реальных людей, и это-то и придает картине безусловный социальный оттенок. Домашние склоки, поведение недалеких сотрудников правоохранительных органов, ироничное отношение преступников к своим убийствам – все это по-гамлетовски предсказуемо заканчивается полным разложением личности главного героя. «Впитав грязь мирскую, Валентин, наконец, занимает свое место инвалида в инвалидном обществе, убивая троих разом: свою непостоянную в отношениях мать, дядю, метящего в отчимы и истеричную подругу²⁰».

Серебренникову удается воссоздать картину современного российского общества, которая, однако, сюжетно напоминает «Гамлета». И это не случайно. Перед нами разворачивается жизненная ситуация, внешне очень схожая с трагедией Шекспира: главный герой находится в непростых взаимоотношениях с матерью и дядей (Гертруда и Клавдий). Отношения с Олей (Офелия) также очень сложные: девушка постоянно впадает в истерики, поскольку он никак не хочет официально взять ее в жены. Вдобавок ко всему во сне к нему постоянно является Призрак отца.

Однако несмотря на сюжетное сходство, главный герой скорее становится антигероем – «анти-Гамлетом». Образ Вали, конечно, становится собирательным. Он типичный представитель того поколения, чье детство и период формирования ценностей пришлось на переломные для нашей страны 1980-ые и 1990-ые годы. Этот постсоветский Валя-Гамлет инфантилен, бездушен, циничен и, видимо, не очень понимает смысл своей жизни. В связи с этим фильм поднимает очень животрепещущие проблемы современной молодежи: низкий уровень морали, жестокость, безверие, отчуждение и безответственность. Это только еще более усиливает ощущение трагичности человеческой жизни в контексте современной России. Здесь нет места для думающего и страдающего Гамлета, монолог которого «быть или не быть» стал остовом саморефлексии на несколько веков вперед.

Если в «Гамлете» самый громкий монолог принадлежит самому Принцу Датскому, то в «Изображая жертву» роль оратора на себя берет капитан, который в фильме остается без имени (видимо, не случайно). Его монолог, вмиг облетевший сеть Интернет, имел эффект разорвавшейся бомбы: критики буквально разделились на два лагеря, а в СМИ разгорелись нешуточные баталии.

Сам монолог длится не больше десяти минут, но из него становится ясно, что капитан – единственный герой, который более-менее понимает, что современное российское общество деградирует из-за таких людей, как Валя.

«Вы откуда все прилетели, вы же, я не знаю, в тех же школах учились, у тех же учителей, у тебя же родители – почти мои ровесники! Как ты-то получился, из чего?! Вы все?! Этот в бассейн идёт, этот пуляет в соседа по парте... вам чё надо-то в жизни?! Вы, вообще, как её прожить хотите?!<…>

Ведь раньше же, там, бунтовали, – это была общественная позиция, что нам ничего не надо, и мы протестуем, а сейчас по-тихому, без протестов, кем надо притворяются, влезают куда хотят, на любую работу, и ничего не делают, играются!.. Вы играетесь в жизнь, а те, кто к этому серьёзно относится, те с ума сходят, страдают...» ²¹

Тут же стоит оговориться, что у монолога есть своя особенность, за которую критики и ругали Серебренникова: такого обилия матерных слов - более 70 на семиминутное высказывание - в независимом кино не было, наверное, никогда. В СМИ разгорелись нешуточные баталии.

Когда «Изображая жертву» был еще на стадии спектакля, Роман Должанский в «Коммерсанте» писал:

«Правда ли, что в Московском художественном театре в Камергерском переулке, основанном сами знаете какими людьми, дошли до того, что на сцене в голос матерятся? Да, это правда. Впрочем, если бы не предварительная информация, на лексику капитана милиции я лично не обратил бы особого внимания. Во-первых, как еще выражаться капитану милиции? Во-вторых, такова уж суть отчаянного монолога: что же это в стране делается, если молодому парню, упакованному и прикинутому, ничего не стоит пульнуть в школьного друга насмерть из-за какой-то мелочи? А тот, прежде чем умереть, только одно успевает выдохнуть: "Наплевать!" Что это за поколение такое новое, которое живет не всерьез, не по-настоящему, бездумно и положив на все?»²²

«За» матерный монолог высказался и Олег Зинцов, обозреватель «Ведомостей»:

«На третьем следственном эксперименте (убийство в суши-баре) у капитана милиции случается истерика. Монолог, который он произносит, очень хочется процитировать хотя бы коротко, но после неизбежных цензурных изъятий его блеск, боюсь, сильно бы потускнел…»²³

Вторая часть СМИ высказалась резко против матерщины в кино.

Анна Гордеева, журналист Интернет-газеты «Время новостей», так комментирует монолог:

«…Точность тут не аргумент, ей есть пределы - если на сцене будут играть бомжа, никто не станет воспроизводить аутентичного запаха. Достаточно, чтобы зрители могли его представить. И этот монолог можно было написать просто русским языком, а не нецензурным русским - кстати, у первого свободы больше».²⁴

Подводя итог, хочется сказать, что фильм «Изображая жертву» зарекомендовал Серебренникова в СМИ как одного из самых ярких представителей нового независимого кино, которое только начинало развиваться в середине 2000-ых.