Герхард Фоллмер. Эволюционная теория познания. Часть c. Эволюция живого а) Занимает ли биология особое место?

В предыдущей главе мы рассмотрели, прежде всего, космос как целое. Затем мы увеличили оптику и обсудили галактики, неподвижные звёзды, планетные системы и Землю в их развитии. Эти процессы описываются физическими, в немногих случаях также химическими законами. Космология, астрономия, астрофизика, геология, — всё это физические дисциплины В развитии органического мы сталкиваемся с новым классом законов, биохимическими и биологическими. Это отнюдь не означает, что физические законы утрачивают здесь свою значимость; они сформулированы так, что значимы для всех систем, в том числе биологических. Так, также и организмы не могут противоречить закону сохранения энергии; мышца, которая осуществляет работу, должна откуда-либо получать энергию (например, из питания), точно также, как и нейрон в мозге, который посылает нервный импульс. Но физические законы должны дополняться биологическими и биохимическими законами.

Своеобразие биологии как науки основано не на том, что живые системы содержат какие-либо метафизические, недоступные науке компоненты, но исключительно на том, что живые системы настолько сложны, что для образования теорий в биологии требуются такие понятия, которых нет в теориях физики, например в квантовой механике… Совершенствование теорий в современной биологии идёт рука об руку с элиминированием таких специфически биологических понятий; однако представляется сомнительным, являются ли вообще целесообразными попытки вывести теории о живых системах огромной сложности из теорий об атоме. (Mohr, 1967, 24f)

К специфическим биологическим законам принадлежат следующие (Mohr, 1967, 30f., Rensch, 1968, Kap. 3):

Жизнь есть системное свойство. Для понимания явлений жизни поэтому недостаточно исследовать элементы организма, существенной является именно их связь друг с другом, структура системы.

Живые системы имеют высокий уровень структурированности. Они проявляют целесообразность, физиологически объясняемы посредством их регулятивных способностей.

Биохимические процессы регулируются энзимами (биокатализаторами). Регулирование осуществляется посредством гомеостаза, который поддерживает биологическое равновесие. Живые системы не находятся в состоянии термодинамического равновесия (= смерти); для этого они нуждаются в постоянном притоке свободной энергии. При их исследовании поэтому должно учитываться их взаимодействие с окружающим миром.

Живые системы — подходя кибернетически — являются открытыми системами в так называемом «текучем равновесии» (Берталанфи), несмотря на постоянный обмен веществом и энергией с окружающим миром они сохраняют квазистационарное (не статическое) состояние.

Живые системы характеризуются наследственностью. Этот принцип относится к любому делению клеток, а потому также к потомству.

Живые системы находятся в постоянном развитии. Онтогенез ограничен во времени (то есть все индивиды должны умереть).

Эти особенности биологических законов были постоянной опорой виталистических спекуляций, согласно которым, жизнь есть нечто сверхъестественное и недоступное разуму. Хотя этот метафизический витализм вымер в среде учёных, вопросы о своеобразии и значении биологического подхода продолжают остро дискутироваться.

Как? и почему? являются типичными вопросами в физикалистских дисциплинах. Они ставятся, и на них, если это возможно, отвечают, естественно, также и в биологии. Однако тут играют роль также функция и родосохраняющая ценность наблюдаемых свойств, структур и принципов, то есть вопросы — для чего полезны? и как возникли?

Типичными вопросами исследования всего органического являются вопросы — для чего?, откуда? и почему?. Другими словами: во-первых, вопрос о родосохраняющем смысле, во-вторых, вопрос о родоисторическом возникновении и, в-третьих, вопрос о естественных причинах явления. (Lorenz, 1941, 98)

Таким образом, биологические дисциплины включают ценность выживания и филогенетическое происхождение в сферу своих объяснений. Такие объяснения содержат далее историческую (эволюционистскую компоненту).

На аналогичное различение способов объяснения нацелены пары понятий:

Функциональный — Эволюционный	(Майр)
Каузальный — Системный	(Ренш)
Механический — Организмический	(Нагель, Эльзассер)
Редукционистский — Композиционистский	(Симпсон)
Картезианский — Дарвинистский	(Добжанский)
Атомистический — Целостный	(Якоб)

Это противопоставление характеризует только суть дела, оно не предполагает принципиальных различий. Различные способы объяснения не исключают, а дополняют друг друга. Прежде всего, в эволюционистских объяснениях не принимаются телеологические аргументы.

При рассмотрении живого необходима, правда, понятийная дифференциация. Она связана с тем, что высшие живые существа (организмы) имеют конечную продолжительность жизни. Поэтому эволюционная мысль применяется двояко: для онтогенеза организма и для филогенеза вида. Для различия в особых случаях мы будем в первом случае говорить о развитии (development), во втором — об эволюции (evolution). Так, в этой книге обсуждается эволюция человеческих познавательных способностей, а не их развитие у отдельных существ, что, особенно у детей, исследовал, например, Пиаже. Между онтогенезом и филогенезом существуют, естественно, важные связи, например, биогенетический закон.