Эпизод второй

Появляется Мэри. С трудом передвигаясь, она развешивает на веревках для сушки сетей детские пеленки. Едва переводя дыхание, присаживается отдохнуть. Выглядывает Соседка.

Соседка: Мэри! Зачем ты поднялась с постели? Посмотри на себя – в чем душа держится?!

Мэри: Вот ещё! Вы и так ухаживали за мной целый месяц. Теперь мне уже лучше.

Соседка: Да я уж вижу, как лучше. Ну-ка дай сюда. (Отбирает у Мэри таз с пеленками, сноровисто развешивает оставшиеся). Тебе бы доктора вызвать из Лиса. Я попрошу мужа, он каждый день туда ездит.

Мэри: Нет-нет, не надо. У меня и так почти все деньги на врача да на лекарства ушли. Кто же знал, что так получится. Вот Лонгрен вернется – тогда и…

Соседка (догадываясь): Господи, когда он еще вернется?! Он уже пятый месяц ни слуху ни духу. Мука у тебя есть? Крупа?

Мэри: Осталось немного картошки.

Соседка: Так ненадолго и вовсе ноги протянуть. Загляни ко мне вечером, мой Томас обещал муки привезти – я тебе отсыплю немного.

Мэри: Спасибо! У вас и у самих не густо.

Соседка: И не говори. Я уж ему твержу-твержу: что за работа – угольщик? Кому летом нужен уголь? Зимой – дело другой, но до зимы дожить надо. Но ты все равно заходи. Ничего, справимся. Дай-ка я тебя провожу. Как сегодня малышка наша?

Мэри: Разговаривает вовсю и улыбается.

Соседка (ворчливо): Скажешь тоже – разговаривает…А что улыбается – так это в тебя. Лонгрен-то не больно веселый. У них тут, в Каперне, все такие. Сколько живу – никак привыкнуть не могу, у нас в Лиссе все по-другому – хороший город, хороший народ…

Мэри: Может, мне заложить ружье Меннерсу?

Соседка: Чертов Меннерс, как паук. Не ходила бы ты к нему, темнеет уже…

Мэри: Нет, я решила: пойду.

Соседка. Ой, Мэри, сердце мое не на месте, плохое у меня предчувствие.

Поддерживая Мэри, соседка уводит ее в дом. Отпускаются сумерки.

Эпизод третий

Зажигается тусклый фонарь, освещая трактир Меннерса. Поздний вечер, посетителей уже нет. Хозяин за стойкой, звеня монетами, подсчитывает дневную выручку, записывает что-то в толстую счетную книгу. Его собеседник нам не виден.

Меннерс: Красного- восемь бутылок, водки – двенадцать…Пиво запишем сюда…Ром – черт меня дернул взять этот ром. В Каперне не пьют ром, голодранцы, откуда у них деньги на ром? Будет с них и водки. Разбавляю, видите ли. Лишь бы поскандалить! Да после второго стакана ни один из них не отличит хинную от имбирной! Вот жена Гардена принесла в заклад бинокль. Просит сто фунтов. Я думаю, надо брать. Его за триста можно продать точно. Ты как считаешь – брать? Да ты спишь, что ли, черт возьми?! (Нагнувшись под прилавок, пинает кого-то ногой, оттуда раздается рычание – единственным собеседником Меннерса была собака). С тобой, пожалуй, погоришь. Только бы спать да жрать. (подумав и развеселившись). Зато и лишнего не скажешь! (прислушиваясь к звукам у входной двери)

На пороге трактира появляется Мэри. Она озябла и промокла.

Меннерс: Мэри! Проходи, проходи! Давненько ты ко мне не заглядывала. Как поживаешь? (оглядывая ее с ног до головы). Ты, вижу, уже совсем поправилась после родов? Проходи, садись. Как назвала дочь?

Мэри (не двигаясь с места): Ассоль.

Меннерс: Как? Что за дурацкое слово? Если бы это была моя дочь, я назвал бы ее Кэт. А что? Хорошее имя. Скажешь тоже – Ассоль! Ты дрожишь? Проходи, выпей рому, согреешься. (Протирает стакан, наливает водку) Это хороший, настоящий ром. Да проходи же!

Мэри: Господин Меннерс, я бы хотела взять в долг мешок муки…

Меннерс: Понятно… (открывая перед ней счетную книгу). Дорогая моя, вот сколько ты уже задолжала с февраля – видишь, трехзначная цифра. Я бы рад тебе помочь, но так и прогореть недолго.

Мэри: А если…я принесу в залог ружье.

Меннерс: (насмешливо): А зачем мне ружье?! Вы же все равно не сможете его выкупить. Как не выкупили вот эти часы (звякнув цепочкой)- наверное, все его жениховское приданое тут?

Мэри (превозмогая). У нас ни крошки съестного…Но если ты дашь мне немного муки, мы с дочкой перебьемся как-нибудь до возвращения мужа, Лонгрен скоро вернется.

Меннерс: А если нет? Море – есть море…Прошло уже пять месяцев вместо обещанных трех, а о них до сих пор ни слуху, ни духу.

Мэри: Не говори так Хьюз, не смей!

Меннерс: Да если и вернется, что с того? Вы и вдвоем-то жили впроголодь. Любовь, я понимаю. А ребенка надо кормить, правда? И так уж в деревне нет почти ни одной семьи, где ты не взяла бы в долг.

Мэри: (снимает с пальца обручальное кольцо): Тогда возьми вот это – в залог.

Меннерс: О! А что же ты скажешь мужу? Расстаться с венчальном кольцом – плохая примета.

Мэри: Он поймет.

Меннерс: Сомневаюсь. Он еще помнит, что когда-то ты называла меня не «господин Меннерс», а просто Хьюз. Он до сих пор зол на меня, за что?! Ведь это ты его выбрала из нас двоих. (Отходит, протирает тряпкой стол, смахивает что-то с табурета, подвигает его к Мэри, мягко, но властно усаживает ее). Что ты молчишь? Это все – трактир, лавка – могло бы быть твоим. (Горячо., ободренный ее молчанием). Послушай, Мэри, еще не поздно! У тебя будут деньги. Зеркало в комнате. Одеколон!... Наша Ассоль будет носить самые красивые в Каперне платья. Тебя никто не осудит, потому что все будут завидовать тебе. Я ведь до сих пор не женат. Только скажи мне теперь «да», скажи! (Пытается обнять Мэри, она отталкивает его).

Мэри: Лонгрен скоро вернется!

Меннерс: Да что ты заладила – Лонгрен, Лонгрен…Посмотри на себя – что он с тобой сделал. Из красивой, озорной, веселой девочки, на которую заглядывались все парни в Каперне, ты превратилась в нищенку, в попрошайку!

Мэри (с неожиданной силой): Я ничего не просила у тебя, Меннерс. Я хотела взять в долг. Но теперь я предпочту умереть с голоду, чем взять у тебя кусок хлеба. (Направляется к выходу).

Меннерс. (ей в спину, насмешливо): Достойный ответ! А дочь ты тоже предпочтешь уморить голодом? Любите вы друг друга – чёрт с вами, а она-то чем виновата?

Мэри. (возвращается и говорит с вызовом, глядя Меннерсу в глаза): Ты спросил, не жалею ли я, что предпочла Лонгрена тебе. Так вот, Меннерс – ни на один день, ни на одну секунду я не пожалела об этом. Да, у тебя дом, трактир, лавка, ты богат – но счастлив ли ты? Кто, кто кроме твоего пса, разделяет твою радость, когда ты звенишь своими монетами? А у меня есть муж – любимый муж. Мы вместе уже три года, но когда он уходит в плавание, я умираю, а когда его корабль приходит в гавань, я бегу к морю, бегу ему на встречу до потери дыхания, и он бежит ко мне, и его руки возвращают мне жизнь. И когда мы вместе, втроем, огонь простой лампы заменить нам солнце.

Мэри выбегает из трактира, но силы изменяют ей, она, теряя сознание, оседает на землю).