Заключение

Взаимосвязь духовного и «земного» прослеживается также в классификации всех защищаемых шариатом интересов и прав, их делении на принадлежащие Аллаху, отдельным людям либо одновременно как Всевышнему, так и индивидам. Кроме того, важным исходным началом шариата служит конкретизация от­меченной выше идеи дозволенного и запрещенного Аллахом в делении всех поступков человека на обязательные, рекомендуе­мые, разрешенные, порицаемые и запрещенные. Причем при­менительно к религиозному и мирскому поведению преоблада­ют разные оценки. Так, шариат предъявляет строгие требования главным образом к выполнению мусульманами религиозных обязанностей и соблюдению культовых запретов, а по отноше­нию к светским делам ведущим является его стремление не об­ременять чрезмерно человека, не сковывать его жесткими огра­ничениями, в чем отражается характерная для шариата склон­ность к умеренности и неприятию крайностей.

Отмеченные цели и ориентиры шариата лежат как бы между религией, нравственностью и правом. Они свидетельствуют, что шариат — это не только религиозное явление, но и достаточно гибкая система, обращенная к земным проблемам, к реальной жизни. Закономерно поэтому, что при решении чисто мирских вопросов эти основополагающие начала, как правило, взаимо­действуют с собственно правовыми принципами, анализ кото­рых особенно важен для точного определения природы шариа­та в его соотношении с мусульманским правом.

Роль интерпретатора шариата играла мусульманско-правовая доктрина (фикх). Как одна из шариатских наук, она имела выраженную религиозную направленность, что отражалось и на характере мусульманского права. Взаимосвязь религии, фикха и права закономерна. Ориентация мусульманско-правовой док­трины на основополагающие догмы ислама была неизбежна в условиях господства религиозного мировоззрения в мусульман­ском мире. Вслед за доктриной тесно связанным с религией оказалось и само мусульманское право, ведь его основным ис­точником (внешней формой) на протяжении веков была док­трина, что также объективно обусловлено: именно доктрина стала наиболее приемлемой формой, в которой религиозная идея могла взаимодействовать с правовым началом.

Открыто религиозная направленность доктрины была харак­терна для ее высшего уровня, который можно назвать филосо­фией мусульманского права, призванной обосновать исходные начала права их заданностью божественным откровением. В ча­стности, исламское правопонимание исходило из того, что в принципе право — не творение человека или государства, а выра­жение воли Аллаха.

Однако природа мусульманского права заключается не в его подчинении Божественному Откровению, а прежде всего в от­ражении в нем идеи права. Сформулированные доктриной нор­мы, принципы, конструкции лишь внешне представлялись «извлеченными» из шариата — Корана и сунны. На практике же они были нередко весьма далеки от первоначального значе­ния священных текстов. Доктрина не была связана их букваль­ными формулировками. В результате рационального осмысле­ния предписания шариата как бы выделялись из его общего содержания, становились относительно самостоятельными, приобретая правовые черты. Точнее, в некоторые из аятов Ко­рана и хадисы доктрина вкладывала правовой смысл, другие же становились для нее основой, источником, отправным пунктом формулирования правовых выводов.

Общие принципы права рассматривались мусульманско-правовой доктриной в качестве исходных требований, ориенти­ров и критериев, которым должна отвечать любая правовая оценка. Они не могли непосредственно применяться судом, но использовались им для поиска и точного выбора конкретного правового решения из множества предлагаемых доктриной вы­водов. В этих принципах прежде всего и прослеживается собст­венная юридическая природа мусульманского права.