Регистрация. Карточки умерших.

Смерть нужно было зарегистрировать. Пока смертность была не очень высока, а люди еще не так ослабли, старались соблюсти все официальные процедуры. В моргах люди опознавались в 80-85% случаев, остальные под контролем милиции, с составлением актов, свидетельств врачей хоронились на кладбищах с соответствующей табличкой «Неизвестный».

Для семейного человека родные собирали все необходимые документы, оформляли смерть. Но смертность все увеличивалось, служащих стало не хватать. К концу декабря было понятно, то всех умерших поименно фиксировать невозможно. На улицах находили огромное количество безымянных трупов. Но и те, кто мог бы быть записан по всем правилам, часто оставался незарегистрированным: родственникам было не по силам стоять в длинных холодных очередях, чтобы соблюсти мало нужные формальности.

Поначалу большая проблема с регистрацией смерти состояла в том, что требовали сдавать карточки умершего. Они выдавались на декаду, а это значило, что семья покойника могла получать драгоценный дополнительный паек до десяти дней.

Потом требование отменили, но по каким-то причинам люди продолжали скрывать смерти родных. Заметки о таких случаях появлялись в дневниках с ноября и продолжались до февраля-марта. При том, авторы уже в начале ноября отмечали, что это никого уже не возмущает и не удивляет.

Случались чудовищные истории, которые и подтолкнули в конце концов властей к вынужденному сокращению всех формальностей. Родственники скрывали покойника, боясь лишиться карточки, но труп разлагался, и тогда уже все умирали от заражения⁵¹. Это грозило опасностью эпидемий. Но тем же карточкам благодарны блокадники тем, что смогли все-таки похоронить родственников более или менее «по-человечески».

Так как похороны стоили дорого, а валютой в основном была еда, на хлеб, скопленный от карточек умерших, можно было потом их и похоронить. Это в большинстве случаев даже было единственной возможностью, так как не всегда можно было купить хлеб, не у всех были деньги, не всегда можно было что-то обменять, да и не у всех было, что менять.

Гробы. Пелены.

Покойника еще долгое время старались обрядить, прибрать для упокоения, этот обряд не требовал больших усилий по сравнению с погребением. Т. Великотная подробно, для сына, описывает, во что они одели мужа: самый лучшие и дорогие как память одежды⁵². Володя Николаев, доказывая подлость своей тети по отношению к смерти бабушки, писал: «Даже платья пожалела другого одеть на нее, как умерла в грязном так и похоронила. Никого не презираю и не ненавижу так как мою тетю, мамину сестру, бабушкину дочку – М.В.Васильеву»⁵³.

***

Затем покойника нужно было уложить в гроб. Каким образом изменялась эта традиция, легко можно последить по описаниям ленинградских улиц, такие записи есть в каждом дневнике – во все смертное время нельзя было пройти по улице, чтобы не увидеть похоронную процессию.

В первые месяцы блокады гробами обеспечивали население похоронные предприятия. В ноябре денег на гроб уже хватало не у всех, да и производство не было рассчитано на такое количество. В дневниках появляются первые сообщения о «пеленашках». Власти пытались сдержать этот процесс: в октябре 1941 года было дано указание увеличить производство гробов. Их выпуск составил 350 штук в день, но и этого не хватало⁵⁴. Пришлось негласно допустить захоронения в пеленах.

Но пока еще оставалась деревянная мебель: шкафы, столы, комоды, гробы старались делать сами. И.Д. Зелинская описывает довольно мрачную картину того, как ее зять две недели подряд тщетно пытается смастерить гроб умершему отчиму: стружки по всей комнате, грязь, доски, темнота – в городских условиях это казалось особенно ненормальным.

В итоге через две недели, в течение которых покойник лежал в той же комнате, на столе, укрытый простынями, молодой человек лишился последних жизненных сил, его уговорили бросить работу, и отчимапохоронили в том, что было - в «блюдечко вместо гроба»⁵⁵.

С. Лелюхина, похоронившая подругу в ноябре месяце в гробу, отмечает это как большую удачу⁵⁶.

Есть сообщения и о таком варианте: «Если родственники хотят хоронить по всем правилам, то должны ждать, когда освободится гроб, то есть когда донесут до могилы «предыдущего» покойника, вынут из гроба, засыплют землей, а гроб передадут в очередь»⁵⁷.

До конца декабря домодельные гробы еще возили по улицам, но их все больше замещает пеленание. Пеленали трупы в самые разные вещи: одеяла, мешки, простыни, куски ткани, портьеры; заматывали в ковры; видели и что-то наподобие оберточной бумаги, перехваченной бечевкой⁵⁸. Степень качества зашивки был разной – кто-то хорошо плотно зашивал, кто-то просто обматывал веревками, а то и укутывал – так, что пелены успевали разматываться уже по дороге к кладбищу.

Во второй половине января еще пытались сопротивляться тому, что нужно родных хоронить без гроба, но в основном перешли на пеленание еще в конце декабря. Отсутствие гроба казалось неуважительным по отношению к умершему, оскорбительным. Однако столкнувшись с невозможностью достать где-либо даже доски (большинству и топить было нечем), надо было переосмыслять положение. При описании похорон то, что покойник не в гробу, а зашит в тряпки, подчеркивается отдельно.

Понимание блокадных реалий доходило до всех с разной скоростью. Но в основном, с опозданием. Ленинградцы еще очень долго пытались цепляться за малейшие возможности похоронить любимых так, как им было привычно видеть до войны.