(180 Слов) Ïо ê. Паустовскому

51

Îсени без грибов не бывает. В лесах, на лугах, в огородах – везде осеньþ набирается не менее двадцати видов только сúедобных грибов. Ñамый многосемейный гриб – настоящий осенний опёнок. Во множестве эти грибки повсюду: лепятся по дубовым, ольховым, осиновым, берёзовым пням, по сухим стволам забираются выше нашего роста, прячутся под полёгшей, перепутанной травой, под опавшими листьями. Увидел семейство опят – ищи рядом другие. Ñобирая их, не надо ни помнить, ни соблþдать никаких правил грибной охоты – можно только шляпки резать. От этого опёнка в лесу не убудет.

Чуть приподняв над собой бугорок, как в уютном моховом гнезде, прячется молоденький рыжик. Весь в росных каплях, твёрдый, скользкий; как живого лягушонка, не удержишь в пальцах такой. Наберётся сил, выпрямится, разрывая перепутаннуþ траву. Ïорвать не удастся – сам себе обломит половинку шляпки и такой ценой освободится.

Из густо-зелёного мха торчат разноцветные сыроежки: одни тёмно-красные, другие телесного цвета. Это не летние недотроги-сыроежки, это упругие, крепкие грибки. У них хватает силёнки, чтобы разорвать плотную моховую подушку и вызываþще развернуть яркуþ шляпку.

Îсенние грибы – последний и самый щедрый дар наших лесов.

(170 слов) Ïо Л. Семаãо

52

Я изучал осень упорно и долго. Для того чтобы увидеть что-нибудь по-настоящему, надо убедить себя, что ты видишь это впервые. Так было и с осенью. Я уверил себя, что эта осень первая и последняя в моей жизни. Это помогло мне пристальнее всмотреться в неё и увидеть многое, чего я не видел раньше, когда осени проходили, не оставляя никакого следа, кроме памяти о слякоти.

Я узнал, что осень смешала все чистые краски и нанесла их, как на холст, на далёкие пространства земли и неба.

Я видел листву не только золотуþ и пурпурнуþ, но и алуþ, фиолетовую, коричневую, чёрную, серую и почти белую. Краски казались особенно мягкими из-за осенней мглы, неподвижно висевшей в воздухе. А когда шли дожди, мягкость красок сменялась блеском. Небо, покрытое облаками, всё же давало достаточно света, чтобы мокрые леса могли загораться вдали, как багряные пожары. В сосновых чащах дрожали от холода берёзы, обсыпанные позолотой. Эхо от ударов топора и ветер от крыльев пролетевшей птицы стряхивали эту листву. Вокруг стволов лежали широкие круги от палых листьев. Деревья начинали желтеть снизу: я видел осины, красные внизу и совсем ещё зелёные на верхушках.

(182 Слова) Ïо ê. Паустовскому

53

Я бродил подолгу и видел много примет осени. По утрам в лужах под стеклянной коркой льда были видны пузыри воздуха. Иногда в таком пузыре лежал, как в полом хрустальном шаре, багровый или лимонный лист осины или берёзы. Мне нравилось разбивать лед, доставать эти замёрзшие листья и приносить их домой. Ñкоро у меня на подоконнике собралась целая куча таких листьев.

Лучше всего было в лесах. Ïо лугам дул ветер, а в лесах стояла похрустываþщая ледком сумрачная тишина. Может быть, в лесах было особенно тихо от тёмных облаков. Они так низко нависали над землёй, что кроны сосен закутывались подчас туманом.

А потом полили дожди, растрепали сад, прибили к земле почернелуþ траву. В воздухе запахло водянистым снегом.

Много было примет осени, но я не старался запоминать их. Однако я знал твёрдо – что никогда не забуду этой осенней горечи, чудесным образом соединённой с лёгкостью на душе и простыми и ясными мыслями.

Чем угрюмее были тучи, волочившие по земле мокрые, обтрёпанные подолы, чем холоднее дожди, тем свежее становилось на сердце, тем легче, как бы сами по себе, ложились на бумагу слова.