25. Картина русской жизни в прозе и. Бунина 1900-х – начала 1910-х годов («Антоновские яблоки», «Деревня», «Суходол»).

Проза. Проза не существует без ритма и интонации. И Бунин в эмиграции иногда вырезал заметки и делал пометки. У каждого рассказа Бунина свой ритм. И если мы этого ритма в прозе не чувствуем или его нет - то невозможно прочесть."Антоновские яблоки". Начинается со слова "Вспоминается..." Вспоминание - дело особое, он не ранво действительности, а у памяти свои законы."Август был с теплыми дождями..." Запах костра и вишенвых ..." - это примета осени. "Воздух так чист словно его нет..." А после того, как он это все опишет ,говорит: "А как наредко заманчиво быть мужиком!" Это все вспоминает. А потом будет дворянская Россия, тоже из воспоминаний. У Бунина - была такая ососбенность - у него неверояно были обострены все чувства. (Зрение такое - что видел 7 звед в Плеяду. Обычно видят только три. Отличал запах травы от запаха лопуха. Слух - за 200м). Старая усадьба - уже все разорилось. Но в усадьбе есть обязательно библотека. Когда вышел рассказ - сказали "Бунин идеализирует дворянский быт". Но а как же крестьянский? А идеализирует? На самом деле это не так. Слово идеализация сюда не подходит. А поэтизация еще как подходит. Дело в том, что история идет так, что все в ней проходит. А если и сохраняется - то только благодаря иск-ву. Связь времен. Кто такие художникик и чем они должны обладать. Художник - отличается способностью чувствовать не только свой век.Должны обладать способностью к перевоплощению, и сильной чувственной памятью. Если из цепи существования убрать что-то, это непоправимо.

Повесть «Деревня» 1910. Никакой поэтизации. Пожалуй, произведение, которое вызвало наибольшее количество откликов. Маркс, законы истории, стадии развития. В основе бытия – экономика. Совесть – рефлекс, отражение экономических отношений. У Бунина – прямо противоположное. Но деревню исторически рассмотрел, но у этой истории нет законов. «Что за жизнь, что я работаю, работаю и работаю? Я и в городе губернским не был. Не зря ли моя жизнь?» Довольно высокий уровень самосознания (очень необычно). Еще Тихон размышляет об ужасающей бедности, в которой живет Россия. Грязная деревня, посередине грязный пруд. Важен диалог с братом. Информация вызывает отклик только в духе «а у меня как». Брат-анархист, не революционер; отрицает государство; анархист – то есть свободно мыслящий человек. «Зачитаешься – в кармане не досчитаешься». «Все читаш да читаш, знать, у тебя горе-то како». «Я могу прочитать, перевести и прокомментировать». Тихон говорит пословицами. Почему обувь из коры две тысячи лет? 1. Татары задавили. 2. Народ молодой. «Не в силе Бог, а в правде». Пословицы – штампы. Заштампованное сознание Тихона (хотя и о жизни размышлял). Крестьяне. Кузьма едет к Тихону, останавливается в шалаше. Поет соловей. Один крестьянин говорит: «Вот ружьишко бы!..». Дениска Серый, читающий революционную литературу. Некое движение от полного бесправия к владению имением, от темноты до чтения книжек (Кузьма и Дениска). НО. На самом деле никакого движения. Ничего не изменилось.

«Суходол». Здесь дышится чуть легче. Русский национальный характер. Самое главное качество – отсутствие меры, везде, повсюду. Власть слова. Необычное восприятие природы.

Рассказ Бунина «Антоновские яблоки» (1900) некоторыми современниками был встречен с недоумением. Непонятно было, что собственно хотел сказать автор. Запахи, цвета, звуки вовсе не случайные штрихи на фоне чего-то главного, что должно формулироваться отдельно и что обычно выражается высказываниями персонажа или логикой развития сюжета. Они сами по себе составляют в произведениях Бунина главное. И угасание прежнего уклада жизни передается так: «Запах антоновских яблок исчезает из помещичьих усадеб». Чрезвычайно существенно, что «Антоновские яблоки» разворачиваются как череда воспоминаний. Все эти «помню», «бывало», «на моей памяти», «как сейчас вижу» — постоянные напоминания о ходе времени, о том, что стойкости памяти противостоит разрушительная сила времени. Описания и зарисовки то и дело перебиваются размышлениями об уходящем, исчезающем (ср. с «Жизнью Арсеньева»).

Четыре главы «Антоновских яблок» распадаются на ряд картин и эпизодов: I. В поредевшем саду. У шалаша: в полдень, в праздник, к ночи, поздней ночью. Тени. Поезд. Выстрел. II. Деревня в урожайный год. В усадьбе у тетки. III. Охота прежде. Непогода. Перед выездом. В чернолесье. В усадьбе у холостяка-помещика. За старинными книгами. IV. Мелкопоместная жизнь. Молотьба в риге. Охота теперь. Вечером на глухом хуторе. Песня. Но меняются не только эти картины и эпизоды. Их смену сопровождают последовательные упоминания о переменах в природе — от бабьего лета до первого снега и наступления зимы. На заднем плане, параллельно воспоминаниям, разворачивается сюжет о соскальзывании природы к зазимкам, первому снегу. И постепенному угасанию природы соответствует угасание поместной жизни.

Мучительные представления о русской душе в значительной мере определили прозу Бунина конца 1900-х- начала 1910-х гг. Повествование о братьях Красовых, Тихоне и Кузьме, приводит в «Деревне» к мрачной картине российской жизни. Деревня в повести нищая, голая, грязная. Еще более пугают Кузьму животные нравы деревни, невежество, жестокость, леность ее обитателей. Впечатление Тихона и Кузьмы однородны, но реакция братьев различна. Тихон брезгливо осуждает крестьян, Кузьма стремится понять смысл их существования и приходит к тяжкой — для себя — мысли о полном отчуждении людей друг от друга. Противоположение правдоискателя Кузьмы лавочнику Тихону — в основе сюжетного развития повести. Тихон захотел и стал «цепным кобелем» у собственного богатеющего хозяйства. Кузьма неустанно ищет душевных связей с людьми, все решительнее не приемлет мораль брата. Ожесточение, озлобление Тихона вызывают отвращение Кузьмы. В заключительной части повести узел дурновских противоречий затягивается. Болезнь Кузьмы, с бредом о ласке давно потерянной дочери Клавы, с ожиданием заботы Молодой (крестьянки-служанки), предельно обостряет его одиночество.

Начатое в «Деревне» исследование уродств российской жизни и бездн русской души продолжено было в повести «Суходол». В ней показаны кровные и тайные узы, «незаконно» связывающие дворовых и господ: ведь все, в сущности, родственники в Суходоле. Но «Суходол», как и «Антоновские яблоки»,- несравненно больше, чем эпитафия по поместной жизни. Не узкосословный, а большой общечеловеческий смысл заключен в этой поэтизации прошлого.