III. Механизмы терапии шизотипических пациентов творческим общением с природой

Природа — «полифонист», поэтому помогает шизотипическим пациентам уже одним созвучием с собой. В ней есть и синтонность, и аутистичность, и психастеничность (зародыши, конечно) и т.д. (то, что снимают авторы разных характеров на свои художественные слайды, фотографии). А есть и ярко-выраженные, как бы собственно полифонические природные явления (то, что фотографируют «полифонисты»).

Пожалуй, только в общении с природой все характерологические радикалы шизотипического человека могут полноценно работать в одно и то же время, могут найти себе созвучие в один и тот же момент: в «полифонии» природы есть все характеры (их наметки). Например, для многих полифонистов (несущих в своей душе и чувственность, и аналитичность почти одинаково выраженные) особенно важно (важнее, чем для пациентов с другим характером), что природа позволяет чувствовать и одновременно, практически в той же степени, естественнонаучно анализировать-изучать.

Природа, будучи «полифонистом» = загадочным-многозначным символом, весьма позволяет смотреть на себя не только естественнонаучно, но и волшебно-сказочно (вижу в ядре характеров авторов волшебных сказок детский радикал «полифонии»). Это особенно важно именно для шизотипических пациентов: неизбывная тоскливость-депрессия заставляет их видеть детски почти во всем то, что им хочется=приятно.

Полифонисты, особенно «волшебники», часто обращают внимание на то, что грань между живой и неживой природой прозрачно-тонка. Таких пациентов растения привлекают больше, чем животные, — зачатками души, причем не показывающей не только тревоги, но и страха, и полным отсутствием агрессивности, «беспомощностью», в отличие от животных.

Природа, в целом, Природа-Естество, — вечна (в отличие от души, духа), Вечность — одинока. Природа, таким образом, одинока. И это замечают многие шизотипические пациенты — тяжело страдающие от своего «полифонически»-депрессивного одиночества. Им близко художественное об одиноком ветре, дожде, снеге, одиноких звездах и т.п., сами часто пишут об одиночестве неживой природы.

Когда «полифонист» видит «полифоническое» в природе — собственном фундаменте-биологии — он становится увереннее в себе, в собственной неслучайности, а значит, целесообразности.

В начале же освоения характерологии шизотипические пациенты, не видя, не понимая своей полифоничности, чувствуют себя загадочными, «сказочниками-загадочниками». На этом этапе они тянутся к природе потому, что «в ней — тайн — без дна».

IV. Приемы терапии шизотипических пациентов творческим общением с природой

1. Рассказываю пациентам, как, почему может помочь природа «полифонистам» (названные выше специфические психотерапевтические механизмы).

2. Тоскливость шизотипических людей — постоянна, и в природе они тянутся к серьезно страдающему.

3. Учитываю, что любимое время года «полифонистов» — чаще всего лето и осень. Лето — разнообразие, Солнце, тепло, «Стихия Воды».

Ср.: «Хозяин дома Элронд был друг эльфов и предводитель тех людей, у которых в предках числились эльфы и открыватели Севера. Он был благороден и прекрасен лицом, как повелитель эльфов, могуч, как воин, мудр, как колдун, величествен, как король гномов, и добр, как нежаркое лето» (Толкин Дж. Р. Р. Хоббит. — СПб, 1992. — С. 51).

Осень — «полифоничное» соединение противоположностей (летнего и зимнего). Она создает впечатление тоскливости (уход еще одной, даже многих добрых индивидуальностей). В осени вообще много «полифоничного».

«Осень — это дама, прячущая свое лицо, — благородная немолодая дама, кутающаяся в лохмотья. Но какие это лохмотья! Она придерживает юбки, силясь не растерять лоскуты своих одежд, но теряет беспрестанно, и ветер разносит по улицам города ворох шуршащих разноцветных кружев, оборок, воротничков, целых и оборванных, сухих и влажных от ее слез. Да, она часто плачет, и тогда чистые прозрачные капли застывают на веточках деревьев, но она умеет и улыбаться. Нежна ее улыбка, но только не смех. У осени нет смеха» (В., 25 л., Schizotypical Disorder).

«Но есть в Осени главное для меня — ведущий психастенический радикал ее полифонии. Я и Осень — мы вместе (а вместе легче) думаем» (А., 34 л.).

4. «Осенним» способом помогают «полифонистам» и сумерки, особенно вечерние.

5. «Краски огня — разнообразные, быстро сменяют друг друга. Можно смотреть и смотреть, и вдруг начинает хорошо думаться свое...» (А., 34 л.).

6. Шизотипических людей привлекают «полифоничные» растения. Чаще всего пациенты называют близкими себе астры, хризантемы, настурцию, календулу, Золотые Шары, кактусы, цитрусовые, купальницу, ландыши, лесную гвоздичку, Иван-чай, короставник, медуницу (не таволга), цикорий, лопухи, ивы, клен, березу, сосну, тую, цветущие белую акацию, сирень, каштан, шиповник. Так, ива воспринимается древним, но одновременно юным (в любом своем возрасте) деревом. И действительно — существует с мела. Дает почувствовать ход истории-времени, это важно для шизотипических пациентов — почувствовать жизнь = почувствовать ее и в себе. Подобный психотерапевтический механизм работает в интересе этих пациентов к истории живого вообще.

«<...>Утро уже бледнеет, как сорванный цветок цикория... <...>» (С, 18 л., Schizotypical Disorder).

7. Особенно важно-близко шизотипическим пациентам в природе древнее полифоническое, реликты. Чувствуют, общаясь с ними, свою неслучайность в истории, «древность своего рода».

8. Многим выраженно-дефензивным шизотипическим пациентам интересна биология: ищут в ней созвучное себе («У животных бывает эндогенная депрессия? В Природе вообще?», «Слезы у животных бывают?»). Высок их интерес к той части биологии, из которой можно узнать, как в природе появляются «странности»-полифонии, как они выживают, развиваются, их судьба в истории Естества.

9. Участие в естествознании или хотя бы творческое подробное общение с ним может быть в основе помощи «полифонистам» по методике творческое познание (чем больше знаешь Природу-Естество (= естественное), тем легче в ней жить (например, прощать напряженно-авторитарному человеку то, что, помимо его воли, в нем общее с волком); важно только не механически собирать информацию, а выстраивать из осмысления ее свое место в Мире).

10. Помогает шизотипическим пациентам то в природе, что подталкивает их к творчеству. Дефензивные «полифонисты» в творчестве нуждаются, возможно, больше других: тоскливость их — хроническая. Кроме того, не-«полифонисты» могут и без «толчка» войти в творчество, а вялым шизотипическим пациентам необходима усиленная мотивация. «Полифонистам», особенно тем, у кого выражен детский радикал, в природе близко прежде всего то, что дает простор неожиданно-нестандартному ассоциированию, т.е. — отчетливо-«полифонические» явления.

Весьма способствует мифологическому ассоциированию древнее в природе, например — горы (далеко не все «полифонисты», в отличие от аутистов, видят или ценят в горах «проекцию Бога»). (В язычестве, по-моему, есть соединение аутистичности и детскости. Нет Бога=Духа, который появился в зрелости человечества, но есть душа, не зависящая от тела, и депрессивная-детская способность почти в чем угодно видеть то, что хочется.)

«Мифологичность» «полифонистов»-«детей» позволяет им в некоторой степени заменять общение с людьми (так трудное им!) общением с природным.

Ср.:

«Никому уже не верю, // никого и не виню, // легче птице или зверю // рассказать печаль мою. <...>»;

«Подорожник, твой цветок на тонкой ножке, будто бы свеча, // отогрел вдруг мое сердце, меня ж не спрося. // Ты такой изящный, тонкий // здесь, в лесу, стоишь, // только — «Здравствуй, дорогая, — // мне ты говоришь. — // Уберу твои невзгоды, уведу беду. // Я листами, как руками, горе разведу. // Лишь ко мне ты прикоснешься, // боль твою возьму. // Это же мои заботы —// я людей лечу. // Ну, чего стоишь, не бойся, // подойди ко мне, // наклонись, не беспокойся, это не во сне, // дай мне руку, не стесняйся // и иди вперед, // скоро все твои печали в землю унесет. // Ты пока еще не веришь, // что стою смотрю // и тебе одной лишь // это все я говорю» (Трубачева Е. // «Но я живу, и на земли мое кому-нибудь любезно бытие...». — М.: Изд-во РОМЛ, 1993. — С. 48-50).

Советую своим «волшебникам» читать издания ряда «Поэтических воззрений славян на природу» А. Афанасьева.

11. Духовно-одиноким дефензивным шизотипическим пациентам, по временам не чувствующим себя живыми, важно, чтобы рядом с ними жила, чувствовалась жизнью какая-нибудь жизнь (собака, кошка, даже хомячок, даже традесканция, о которой в какой-то момент ее хозяин может сказать «биомасса, производящая кислород» (но не переставать за ней ухаживать с любовью) (С, 30 л., Vesania melancholica). Природа вообще — наглядность твоей собственной жизни и, таким образом, — «антидепрессант».

«Снег, дождь и похожее — это явственное, отчетливое, наглядное движение в Природе, а значит, во мне: оно происходит, значит, я живу, я живой. И уже хочется двигаться»;

«Растет фиалка в горшке на моем письменном столе, посмотрела на нее как-то, и подумалось: "Вот еще на час мы с ней состарились — я перебирала в душе всякие неприятности, с которыми все равно ничего не сделаю, потому что не от меня зависят, а она новый бутон готовила. Выходит, от ее жизни в этот час пользы больше было. Стало завидно и стыдно"»;

«Моя собака своим любопытством постоянно упрекает меня в моей апатии»;

«Природа устроена так, что в ней ничто не одиноко. Когда находишься в одиночестве, важен сам этот факт. Я — часть Природы, значит, я уже не один»;

«Только моя собака может меня любить. Хоть ее могу приласкать. И получить в ответ богатую, эмоционально-выразительную благодарность, такую, что даже чувствую ее (подчеркнуто пациенткой. — Е. Д.)» (А., 34 л.).

В некоторые моменты шизотипические пациенты предпочитают общению со своим животным общение с его фотографией (сделанной самим пациентом). Советую им брать такие фотографии и туда, где их подопечных нет.

12. Природа — то, за что особенно хорошо держится память о человеке. Может быть, именно потому, что в природе легче найти созвучное близким людям, они потом — через нее — вспоминают друг друга (вещи — только в одну сторону память).

Друзья могут общаться друг с другом на расстоянии, например, глядя на одну и ту же звезду в одно и то же время.

В период депрессивного неверия ни во что шизотипических пациентов можно повернуть к природе (не без эмоционального контакта), обратив их внимание на то, что близко в природе их психотерапевту (получается чаще тогда, когда это природное обоим характерологически близко, хотя бы гранью).

Осторожно узнаю у своих пациентов, что природное важно тем людям, которых они любят (любимый ими человек в настоящее время, может быть, живет уже только душой)¹⁴⁷.

Читаю пациентам:

«— Ночью ты посмотришь на звезды. Моя звезда очень маленькая, я не могу ее тебе показать. Так лучше. Она будет для тебя просто одна из звезд. И ты полюбишь смотреть на звезды... Все они станут тебе друзьями. И потом, я тебе кое-что подарю...

И он засмеялся.

— Ах, малыш, малыш, как я люблю, когда ты смеешься!

— Вот это и есть мой подарок... это будет, как с водой... <...> Ты посмотришь ночью на небо, а ведь там будет такая звезда, где я живу, где я смеюсь, — и ты услышишь, что все звезды смеются. У тебя будут звезды, которые умеют смеяться! <...> Ты всегда будешь мне другом. Тебе захочется посмеяться со мною. Иной раз ты вот так распахнешь окно, и тебе будет приятно... И твои друзья станут удивляться, что ты смеешься, глядя на небо. <...> Как будто вместо звезд я подарил тебе целую кучу смеющихся бубенцов... <...> Знаешь, будет очень славно. Я тоже стану смотреть на звезды. И все звезды будут точно старые колодцы со скрипучим воротом. И каждая даст мне напиться... <...> У тебя будет пятьсот миллионов бубенцов, а у меня — пятьсот миллионов родников... <...>

И вот прошло уже шесть лет... <...> По ночам я люблю слушать звезды. Словно пятьсот миллионов бубенцов... <...> И все звезды тихонько смеются. <...>

Взгляните на небо. И спросите себя: «Жива ли та роза <...>» И вы увидите: все станет по-другому...» (Сент-Экзюпери А. де. Маленький принц. — М., 1991. — С. 59-61).

Предлагаю пациентам: «Найдите в природе то, что дорого человеку, близкому Вам, "и Вы увидите: все станет по-другому..."». Или: «Подумайте о духовно созвучном Вам человеке, которому это природное важно, и Вы увидите природу по-другому».

Сегодня получила от пациентки В., 27 л., письмо, в нем, в частности:

«Уже появляются Вами любимые первые астры. А календула скоро отцветет. Как Вам работается и живется этим летом? Непременно нужно, чтобы удачно <...>».

13. «Полифонистам» важно — больше, чем дефензивным пациентам с другим характером, — получать конкретные творческие задания (самостоятельно поднять себя им бывает трудно). В какую сторону подтолкнуть посмотреть пациента? «Полифоническая», загадочная-многозначносимволическая, требующая трактовки, ответа тема будет подогревать их творчество. Вообще все индивидуальное, еще не захваченное душой другого автора (а природа такова), максимально способствует творческому процессу. Обращает на себя внимание, что «полифонисты», которые вошли в творчество еще до обращения за психотерапевтической помощью, писали, фотографировали, рисовали в основном именно природу. Тема природы остается у них главной и в дальнейшем.

Рассказала мне вернувшаяся из вынужденного трехлетнего пребывания в Америке пациентка А., 40 л., — как спасала там сама себя в одиночестве из депрессии: «Фотографировала постоянно — в парках. Стихи перешли в белые. Стало трудно выбрать тему. Взяла тогда книгу о растениях, вслепую указывала себе страницу и писала стихотворение о том, что открывалось на листе. Уже пятнадцать стихотворений получилось в этой серии!»

Советую своим шизотипическим пациентам (тем из них, у кого не возникает мысль о неестественности состояния растений в вазе с водой) ставить на рабочий стол «свой» букет, любой «свой» природный символ (можно его нарисовать, сфотографировать).

«3 августа 95 г., четверг

Сегодня встретилась с Золотыми Шарами.

Стоят сейчас рядом со мной в вазе вместе с короставником. Красиво. Сделала — с удовольствием — три снимка их (в том числе с тенью букета). Хоть бы получилось! (Действительно — когда — хоть несколько минут — делаешь свое — состояние хорошее!)

Столько лет хочется иметь у дома Золотые Шары! Но для домашних они — сорняки. А ведь есть почти на каждом дачном участке!.. Наверное, неспроста их любят многие! <...>

4 авг. 95, пятница

Чем меня привлекают Шары? Они просты и сложны. Они подвижны, легко двигаются к Солнцу. Неприхотливы, а радость дарят большую — своими улыбающимися головами. У них нежные, мягкие, простые листья.

Стебель, на котором сидит цветок, выходит из листа, прилегающего к основному стеблю, отчего в листе чувствуется заботливость.

Цвет мягкий зеленый, не давит.

Растет кустом-семейкой, дружный цветок, добрый.

Еще — у Золотых Шаров листики похожи на ладошки (на ладошку: может быть, именно детскую). И детская золотистая голова. Или — как у Маленького принца».

14. Хорошо — просить шизотипических пациентов, прежде всего тех, у кого ярок детский радикал, писать в художественные сборники, в том числе в альманахи групп ТТС, эссе к помещаемым туда их художественным фотографиям природы, потому что у «полифонистов» (и авторов, и зрителей) может быть совсем иное восприятие сфотографированного, чем у людей с другим складом души (например, слайд С, 30 л., — узенькое шоссе, косо переводящая через него «зебpa», с одной стороны дороги — зелено еще, с другой — уже тронутые прощальным золотом деревья; для С. это — «Переход из Лета в Осень», но ведь трактовок такого сюжета может быть много, как и любого «полифонического» — загадочного-многозначного — символа). Интересные эссе получаются. Фотография плюс рассказ — целостное произведение тут бывает, в отличие от самодостаточных художественных картин и литературных произведений пациентов с иным характером.

Но важно учитывать, что просить «полифониста» с невыраженным детским радикалом написать такое эссе может оказаться равным просьбе к любому Художнику написать эссе к его картине: изобразительное и литературное искусства — разные (изо: смотри; что увидишь — наше с тобой, а остальное — моя тайна). Т.е. таких пациентов стоит просить просто фотографировать и просто писать эссе.

И дарить им художественные «полифонические» произведения — чтобы не боялись сами творить.