Из лирической тетради Арлекино

Устал я за шутки прятаться: Арлекино — на жизненной сцене, Добротой бесполезно тратиться, Чувства свои обесценив.

К Вам мечтал я прижаться душой, Вашу нежность впитать осторожно, О Вашей ласке мечтал небольшой, Насколько это — возможно...

Как Арлекино иду я по жизни: И пряча свою усталость, Прыгать по сцене вынужден. А что мне еще осталось?

Ксения

Если не знаешь — послушай: Цветет в нашем городе славном Милая девушка Ксюша; Как майский ландыш — желанна, Чудная и порывисто-юная, похожа На солнечный луч весенний. И нет для меня дороже Дивной девушки Ксении.

В первый же летний день Ветер гасит каштанов свечи, И плавно уходят в тень Ее нежно-задорные плечи.

Вот — размечтался... И все же, На Ксюшу взирая украдкой, Ощущаю себя я моложе В жизни, — такой несладкой.

Одиночество

Друга потеря — вот скорби предел;

Одинокое сердце осталось без крова.

Увядает душа. Одинок мой удел.

Одиночество — страшное слово.

Белый танец

Вы, головой откинув тонкий волос, Осветили решимость полуулыбкой; Удивленно слышу Ваш ласковый голос; Свою скованность чувствую тающей, зыбкой.

Забывается грусть на короткое время; Я хмелею от собственной смелости, Прячу в себя одиночества бремя: Греет душу общения робкая свежесть.

Музыки Белого танца не слыша, Вам благодарен за шаг навстречу; Я в круг танцующих с Вами вышел, — Милая Юля, спасибо за вечер!

С. И.

Новогодняя притча

Идет человек по лесу. Ударит по дереву (елке) и слушает; некоторые деревья — мертвые, а иные (редкие) — звучат, поют. Вот ведь: рядом растут, по сути — в одних условиях, а вот одно — мертвое, а другое — живое, поет, отзывается на прикосновение всем нутром. Возьмет такое дерево скрипичный мастер и сделает из него прекрасную скрипку.

У людей похожая история: одни искрятся, переполненные жизненными соками; другие — совсем мертвые, хотя на самом деле вполне живые: руки, ноги, дыхание — все в норме, а жизни нет, не видно, не ощущается — одна тоскливая мука.

Но вот прикоснулся к такому «мертвому», совсем никчемному человеку Мастер, и произошло чудо: мудрая сострадательная душа его оживила совсем уже намертво отупевшую душу, сумела найти и раздуть крохотную искорку живой жизни — и вот уже смотрит удивленный прохожий, как из того, что он равнодушно принял за бездушную, безжизненную массу, пробился слабенький живой росток — хилый, невзрачный, но определенно живой и потому бесконечно ценный.

Будь благословен скрипичный мастер, сотворяющий из дерева скрипки.

Будь трижды благословен Мастер, оживляющий человеческие души и наполняющий их смыслом и светом!

26 декабря 1999 г.

Александр Хмельницкий

Детство; дача

Мыли ноги перед постелью.

Мыли в эмалированном тазу.

Смешивали горячую и холодную.

Таз «возился» на полу.

Мыли руками, сидя на табуретке.

Порядок.

Дачный пейзаж: водица неба.

Июнь 94 г.

* * *

Жизнь человека. Она подобна окружающей его природе. Всем подобна и родственна. Все дело в глубочайшем родстве.

Чем жив человек? Чем жива природа?

Два эти вопроса нерасторжимы.

Все в них.

Бывает странно, что человек живет долгую жизнь. Ведь нет смысла, ведь за всем — пустота.

Человек ограничен природой своей, и жизнь его — выживание.

А я иду ко врачу и прошу, — чего? — Прошу дать мне этот живой смысл.

Уйти из жизни — это значит обратиться в неживую природу.

Это значит журчать родниками по лесам, быть растрескавшейся землей, быть небом.

Быть всем, и там, за порогом (за границей), — ничем.

18 мая 1996 г.

Остров

Усопшей маме

3 янв. 98 г. «Серебряный бор». Молчит.

7 янв. Труд души. 10 янв. Дети общаются. Живут...

17 янв. Сны — поступь.

18 янв. Я живу на уме...

22 янв. Инвалиды бодры. Одиноки... Может быть, самолюбивы. Имеется граница.

23 янв. Мой мозг один.

30 янв. Я спускаюсь в утопию тела.

2 февр. Из детства. «Слюна» из гусеницы.

3 февр. Люди с завода — пчелы, если смотреть из окна.

19 февр. Человек в аптеке. Цуцик. Он искал что-то в своей поклаже. Но чувствовалось, что он всему чужой. Он ругал себя и ныл, при работе логики. Он чувствовал отношение мира.

21 февр. Лютая жизнь в детстве.

5 апр. О. Строг, неясен... пытлив... жарок.

17 апр. Женщина на платформе. Я мыслил про нее.

17 апр. Я был за городом. Все иначе.

23 апр. Сегодня жил.

6 сентября 1999 г.

Игорь Мартиросов

Бедныш

Это рассказ о детской жестокости. Я заранее буду благодарен тому редактору, который осмелится его напечатать.

Есть в нашем городе тихий уголок. Расположен он в парке имени Зорге. Небольшой искусственный пруд, в середине которого возвышаются статуэтки животных, окаймлен длинными кривыми скамьями. Дело было 11 апреля 1986 года. Я совершал очередную прогулку, предписанную мне врачом. Около пруда я увидел трех мальчиков — семи, пяти и трех лет. Они все трое издевались над лягушкой. Я этой лягушке сразу дал имя Бедныш. Эти трое маленьких ребят тыкали в лягушку палками. Молодая женщина подозвала своего трехлетнего ребенка и сказала ему: «Нельзя убивать лягушку, а то боженька накажет». За этой сценой наблюдали еще двое мужчин.

Я ребятам сказал, что я писатель.

— Да бросьте лягушку в пруд, — сказал им я. Ребята послушались — и лягушка очутилась в пруду.

«Ну хорошо, — подумад я, — теперь лягушка будет жить». Было тогда часа два дня. Солнце то появлялось из-за облаков, то исчезало. Было тепло. Ветра не было. Я спросил ребят:

— Где вы живете?

— Мы здесь рядом живем.

— А, ну хорошо.

Я думал, что эти ребята теперь чем-то другим займутся, но они снова повернулись к пруду. Старший сказал: «Вон она, на дне». И они стали бросать в нее камни.

— Она уже, наверно, мертвая, — сказал я.

Ребята перестали бросать камни. Когда исчезли над водой водяные круги, засветило солнце. Я думал, что лягушка останется там, в пруду. Но она, дурочка, поплыла к берегу, прямо к нам. Видимо, моему Беднышу хотелось подышать воздухом, хотелось на берег.

— Вот она плывет, — сказал старший.

Сердце мое екнуло. Что же делать? Что им сказать сейчас? Я слов не находил. Лягушка доплыла до берега, и мальчики тут же палками потащили ее на камни. Раз удар! Два удар! Три удар! И лягушка разделилась пополам. Сердце мое облилось кровью, пульс стал учащенным. Что-то в голове стало нехорошо. И я, разгневанный, быстро ушел. Да, солнце по-прежнему ласково светило. И птицы пели, и земля дышала. И люди были заняты своими делами. Но лягушки уже не было в живых. И не нужно ей стало солнца, неба, земли и людей. Не нужен и я ей стал.

— Прости меня, Бедныш! Прости меня, бедная лягушка. Я тебя никогда не забуду! Прости меня за то, что я тебя не смог спасти!

Да, можно было спасти лягушку, если бы я толкнул мальчиков в воду. Но этого я не мог сделать. Жалко было мальчиков. Пожалел я и о том, что не сказал им, что я милиционер. Домой я пришел с тошнотой. А может, здесь не только дети виноваты. Конечно, их родители, думая о заработках и шмотках, забыли о них, сделав их духовно нищими.

Хочется, чтобы этот рассказ опубликовали, чтобы, прочитав его, дети подобного не совершали.

Марк Бурно