1. Члены группы наблюдатели вместе участвуют в беседе.

Когда мы впервые начали использовать группы, люди, наблю­дая интервью, как правило, записывали несколько идей и потом с нетерпением ждали шанса, чтобы вставить каждую из них в "об-

•В других случаях после терапевтических интервью мы задаем вопросы побуж­дающие терапевта и членов группы наблюдателей определить и деконструировать свою работу (Madigan, 1993) Мы предлагаем включиться в опрос Этот процесс описан в главе 10.

219

суждение". То, что, как представлялось, должно быть беседой, превращалось в последовательность отрывочных идей. Хуже того, комментарии часто сталкивались друг с другом как дисгармониру­ющие или конкурентные.

Некоторые члены группы пытались разговаривать сквозь зерка­ло—с семьей, а не друг с другом. Если группа располагалась в помещении для терапии, они прямо смотрели на членов семьи, игнорируя участников группы.

Мы обнаружили, что реальная беседа друг с другом имеет ряд преимуществ. Вероятно, наиболее значительное из них состоит в том, что у семьи появляется ощущение, что она может "подслу­шать" интригующую беседу о самих себе. Люди с наблюдательно­го пункта за зеркалом говорили нам, что реальную беседу гораздо увлекательнее слушать, чем последовательность заявлений, и что затянувшиеся обсуждения нескольких удачно выбранных вопросов гораздо более привлекательны, чем то, что часто ощущалось как бомбардировка множеством вопросов и тем.

Когда члены группы искренне вовлекают друг друга в значимую беседу, у членов семьи появляется выбор — реагировать или нет на то, что говорится. С другой стороны, прямой взгляд может воспри­ниматься как принуждение к реагированию (Hoffman, 1991).

Еще одно замечательное преимущество реальной беседы состо­ит в том, что идеи рождаются и развиваются во взаимодействии членов группы. Члены группы, которые были вынуждены "выхо­дить хоть с чем-нибудь", когда размышления состояли из последо­вательности разрозненных заявлений, теперь расслабляются и убеж­даются в том, что они смогут внести свой вклад в развивающуюся беседу, по мере того как группа развивает идеи и вопросы на ос­нове нескольких наблюдений.

2. Члены группы не разговаривают за зеркалом.

Этот направляющий принцип объясняется по крайней мере тремя причинами. Во-первых, это помогает сохранять наши беседы жи­выми и открытыми для новых возможностей. Какая-либо идея за зеркалом может овладеть всеобщим вниманием и сфокусировать процесс выслушивания таким образом, что вместо многоголосной группы мы выходим в область перед зеркалом с одним-единствен-ным голосом. Такой голос не предлагает выбора.

Во-вторых, мы хотим, чтобы семья была привилегированным автором своих историй. Если бы нам пришлось комментировать дрУ^г

220

друга в течение всего интервью, мы склонялись бы к тому, чтобы развивать свою собственную, частную версию истории и оказались бы вовлеченными в нее. В таком случае у группы был бы един­ственный выбор: предложить данную историю семье или отказать­ся от нее. Было бы трудно предложить историю, в которую "вложи­лись" все члены группы, не пытаясь ее "продать". Если же мы решаем отказаться и не "продавать" ее, то нам не остается ничего, что мы могли бы предложить. Если вместо этого каждая идея, привнесенная в групповое обсуждение, остается частной, члены группы могут размышлять над ней, подвергать ее сомнению, остав­ляя для семьи выбор: использовать ее для развития истории или нет. В-третьих, разговор за зеркалом может легко принять неуважи­тельный или патологизирующий характер. Проведение всех наших бесед перед зеркалом помогает практиковать уважительные и непа-тологизирующие способы разговора и мышления. Эти практики языка порождают реальность, которую мы предпочитаем.