4 Нау­ка и ре­ли­гия в раз­лич­ные со­цио­куль­тур­ные эпо­хи

Эпо­ха на­уч­ной ре­во­лю­ции

На­уч­ная ре­во­лю­ция (ин­тел­лек­ту­аль­ная транс­фор­ма­ция) вто­рой по­ло­ви­ны XVI ‑ XVII ве­ков ре­ши­тель­но пе­ре­вер­ну­ла все преж­ние сис­те­мы пред­став­ле­ний, и, как час­то го­во­рят, от­де­ли­ла нау­ку от ре­ли­гии. Идея эта об­ла­да­ет при­вле­ка­тель­но­стью, так как от­ве­ча­ет рас­хо­жим со­вре­мен­ным свет­ским пред­став­ле­ни­ям о том, что про­ис­хо­ди­ло в ту эпо­ху. Но при вни­ма­тель­ном про­чте­нии ис­то­рии она ока­зы­ва­ет­ся об­ман­чи­вой. Мож­но да­же ут­вер­ждать, что на­уч­ная ре­во­лю­ция да­ла бес­пре­це­дент­ное слия­ние нау­ки с бо­го­сло­ви­ем, дав­ше­го им­пульс к воз­ник­но­ве­нию бо­лее свет­ских форм бо­го­по­чи­та­ния.

Ес­ли мы хо­тим уви­деть в XVII ве­ке про­цесс от­де­ле­ния нау­ки от ре­ли­гии, то мы его, ко­неч­но, най­дём. Про­бле­ма в том, что та­кая ха­рак­те­ри­сти­ка, внеш­не весь­ма убе­ди­тель­ная, при бли­жай­шем рас­смот­ре­нии об­на­ру­жи­ва­ет мно­го сла­бых мест.

Ве­ли­кие дос­ти­же­ния XVII ве­ка с пер­во­го взгля­да сви­де­тель­ст­ву­ют о не­за­ви­си­мо­сти, ко­то­рую при­об­ре­ли на­уч­ные ис­сле­до­ва­ния. То­гда раз­да­ва­лись да­же ре­ши­тель­ные за­яв­ле­ния о том, что нау­ку и ре­ли­гию не сле­ду­ет сме­ши­вать. Сто­рон­ни­ком это­го взгля­да вы­сту­пал Фрэн­сис Бэ­кон, ут­вер­ждая, что в по­пыт­ках вы­яс­нить не­по­сред­ст­вен­ные при­чи­ны фи­зи­че­ских яв­ле­ний фи­ло­соф-экс­пе­ри­мен­та­тор не дол­жен от­вле­кать­ся на ме­та­фи­зи­че­ские со­об­ра­же­ния о пред­на­зна­че­нии кон­крет­но­го яв­ле­ния.

Что­бы по­нять это за­яв­ле­ние, важ­но иметь в ви­ду, что Ари­сто­тель счи­тал выс­шей за­да­чей ис­сле­до­ва­те­ля при­ро­ды по­иск окон­ча­тель­ных при­чин, по­иск це­ли и пред­на­зна­че­ния. Во­прос «По­че­му ка­мень па­да­ет на зем­лю?» Ари­сто­тель по­ни­мал как во­прос «За­чем он па­да­ет?». Ка­мень, бу­ду­чи со­став­ной ча­стью зем­ли, па­да­ет, что­бы вер­нуть­ся на свое ес­те­ст­вен­ное ме­сто. Это при­мер так на­зы­вае­мо­го те­лео­ло­ги­че­ско­го объ­яс­не­ния. Ари­сто­тель имел в ви­ду, что объ­яс­не­ние ни­ко­гда не бу­дет за­вер­шен­ным, ес­ли не вы­явить окон­ча­тель­ную при­чи­ну. Как он дос­та­точ­но па­ра­док­саль­но вы­ра­зил­ся, окон­ча­тель­ная при­чи­на долж­на быть пер­во­при­чи­ной. Она поль­зу­ет­ся при­ори­те­том. Но со­всем не так счи­тал Бэ­кон, на­зы­вав­ший окон­ча­тель­ные при­чи­ны бес­плод­ны­ми дев­ст­вен­ни­ца­ми, И не так счи­тал Де­карт, из­гнав­ший окон­ча­тель­ные при­чи­ны, что­бы со­сре­до­то­чить вни­ма­ние на не­по­сред­ст­вен­ных ме­ха­ни­че­ских при­чи­нах при­род­ных яв­ле­ний.

Та­кое из­гна­ние окон­ча­тель­ных при­чин из фи­зи­че­ских тео­рий час­то ото­жде­ст­в­ля­ет­ся с от­де­ле­ни­ем нау­ки от ре­ли­гии, по­сколь­ку при этом яв­но раз­ры­ва­ет­ся од­на из тра­ди­ци­он­ных свя­зей ме­ж­ду при­ро­дой и Бо­гом.

От­де­ле­ние нау­ки от ре­ли­гии еще ус­мат­ри­ва­ют в том, что сни­зил­ся ав­то­ри­тет Биб­лии в во­про­сах ес­те­ст­вен­ной фи­ло­со­фии. Это от­ра­зи­лось в за­ме­ча­нии Га­ли­лея: Биб­лия учит, как по­пасть на Не­бо, а не то­му, ка­кое оно.

Но­вую ин­тел­лек­ту­аль­ную не­за­ви­си­мость мож­но свя­зать так­же с тем, что за не­ко­то­ры­ми вы­даю­щи­ми­ся ис­клю­че­ния­ми, са­мые вид­ные на­тур­фи­ло­со­фы не вхо­ди­ли в чис­ло ду­хо­вен­ст­ва, а бы­ли ми­ря­на­ми. Про­дол­жи­лась тен­ден­ция к сни­же­нию преж­ней пре­об­ла­даю­щей до­ли ду­хо­вен­ст­ва в нау­ке, ус­ко­рив­шая­ся с по­яв­ле­ни­ем пе­чат­но­го прес­са. На этот про­цесс на­кла­ды­ва­лась ор­га­ни­за­ций на­уч­ной дея­тель­но­сти в об­ще­ст­вах и ака­де­ми­ях, чей про­фес­сио­наль­ный ко­декс не­ред­ко за­пре­щал по­ли­ти­че­ские и ре­ли­ги­оз­ные дис­пу­ты.

Но под­чер­ки­ва­ние от­де­ле­ния нау­ки от ре­ли­гии в XVII ве­ке да­ле­ко не бес­спор­но.

Не­ко­то­рые из наи­бо­лее за­мет­ных дос­ти­же­ний сто­ле­тия да­же пред­став­ля­лись в бо­го­слов­ских фор­му­ли­ров­ках. Так Де­карт оп­рав­ды­вал прин­цип ли­ней­ной инер­ции, в яв­ном ви­де вы­во­дя его из не­из­мен­но­сти при­ро­ды Бо­га, ко­то­рая со­хра­ня­ет про­стей­ший вид дви­же­ния в ми­ре. Ме­ха­ни­че­ская все­лен­ная, до­ро­гая Де­кар­ту и Бой­лю, не­ред­ко це­ни­лась как ме­ха­низм, под­чер­ки­ваю­щий власть Бо­га над Его тво­ре­ния­ми. Ес­ли ма­те­рия счи­та­лась инерт­ной, то её дви­же­ние мож­но бы­ло при­пи­сать бо­же­ст­вен­ной во­ле. Все­лен­ная, ра­бо­тав­шая по­доб­но ча­сам, вы­да­ва­ла на­ли­чие за­мыс­ла. Бе­кон пре­ду­пре­ж­дал, что не­до­пус­ти­мо сме­ши­вать нау­ку и ре­ли­гию, но сам же ос­та­вал­ся в убе­ж­де­нии, что ре­ли­гия долж­на ста­вить пре­дел на­уч­ным умо­зак­лю­че­ни­ям. В та­ких во­про­сах, как раз­мер и вре­мя жиз­ни все­лен­ной, его соб­ст­вен­ная ве­ра иг­ра­ла се­лек­тив­ную роль, за­да­вая гра­ни­цы до­пус­ти­мо­сти тео­рий. Бе­кон да­вал ре­ли­ги­оз­ную санк­цию нау­ке, обе­щая с ее по­мо­щью вер­нуть власть над при­ро­дой, ко­то­рую Бог ко­гда-то со­би­рал­ся вру­чить че­ло­ве­че­ст­ву.

Хо­тя все са­мые вы­даю­щие­ся на­тур­фи­ло­со­фы XVII ве­ка бы­ли ми­ря­на­ми, это не оз­на­ча­ет пол­но­го раз­ры­ва свя­зей ме­ж­ду нау­кой и ре­ли­ги­ей.

Ро­берт Бойль ска­зал, что од­ной из при­чин, по­че­му он не при­нял ду­хов­ный сан, бы­ло же­ла­ние из­бе­жать уп­ре­ков в том, буд­то бы его бла­го­чес­ти­вые за­ме­ча­ния о при­ро­де яв­ля­ют­ся все­го-на­все­го вы­ра­же­ни­ем кон­фор­миз­ма. Быть ми­ря­ни­ном, да­же ан­ти­кле­ри­ка­лом, не оз­на­ча­ет быть че­ло­ве­ком ан­ти­ре­ли­ги­оз­ным. Точ­но так же и еди­но­душ­ное же­ла­ние пер­вых на­уч­ных об­ществ ис­клю­чить из рас­смот­ре­ния бо­го­слов­ские и по­ли­ти­че­ские во­про­сы сле­ду­ет ин­тер­пре­ти­ро­вать с ос­то­рож­но­стью. Вро­де бы та­ким об­ра­зом ут­вер­жда­лась но­вая не­за­ви­си­мость нау­ки. Но от­каз от бо­го­слов­ских дис­кус­сий мог быть про­дик­то­ван чис­то праг­ма­ти­че­ски­ми со­об­ра­же­ния­ми. При­ни­мая во вни­ма­ние ог­ром­ное раз­но­об­ра­зие ре­ли­ги­оз­ных убе­ж­де­ний, ко­то­рое силь­но обо­ст­ря­лось гра­ж­дан­ской вой­ной в Анг­лии, бы­ло бы ра­зум­но ос­та­вить в по­кое те во­про­сы, ко­то­рые мог­ли по­дор­вать един­ст­во на­уч­но­го со­об­ще­ст­ва. Ко­неч­но, из это­го не сле­до­ва­ло, что от­дель­ные чле­ны этих ран­них об­ществ не име­ли пра­ва при­дер­жи­вать­ся ин­ди­ви­ду­аль­ных взгля­дов на взаи­мо­от­но­ше­ния ме­ж­ду свои­ми на­уч­ны­ми и ре­ли­ги­оз­ны­ми пред­став­ле­ния­ми.

Ра­зу­ме­ет­ся, на­тур­фи­ло­со­фия при­об­ре­ла но­вый ста­тус, но пу­тем диф­фе­рен­циа­ции от ре­ли­ги­оз­ных пред­став­ле­ний и ре­ин­те­гра­ции с ни­ми, а не пу­тем пол­но­го раз­ры­ва.

Уче­ным труд­но бы­ло до­бить­ся пол­но­го раз­де­ле­ния нау­ки и ре­ли­гии, да­же ес­ли пред­по­ло­жить, что они это­го хо­те­ли. В ко­неч­ном сче­те Де­карт зая­вил, что Бо­жьи за­мыс­лы от­но­си­тель­но при­ро­ды не­дос­туп­ны че­ло­ве­че­ско­му. Как и Де­карт, Ро­берт Бойль рас­смат­ри­вал все­лен­ную ско­рее как ча­со­вой ме­ха­низм, не­же­ли как жи­вой ор­га­низм. Под­ра­жая Де­кар­ту, он от­ка­зы­вал ча­сам в са­мо­стоя­тель­но­сти: их су­ще­ст­во­ва­ние под­дер­жи­ва­ет­ся уси­лия­ми Бо­га. Од­на­ко, от­вер­гая бо­го­слов­скую ар­гу­мен­та­цию, при­ме­няв­шую­ся Де­кар­том для обос­но­ва­ния фи­зи­че­ских прин­ци­пов, он уг­лу­бил про­цесс диф­фе­рен­циа­ции ме­ж­ду сфе­ра­ми нау­ки и ре­ли­гии.

От­де­ляя нау­ку от ре­ли­гии, Бойль, по­доб­но Фрэн­си­су Бэ­ко­ну, воз­ра­жа­ет про­тив край­них форм сме­ше­ния этих сфер. Про­во­див­шее­ся им от­де­ле­ние нау­ки от ре­ли­гии бы­ло ско­рее диф­фе­рен­циа­ци­ей, в ко­то­рой бо­го­слов­ские ар­гу­мен­ты иг­ра­ли важ­ную роль. Бойль твер­до сто­ит на том, что че­ло­век был соз­дан по об­ра­зу Бо­га, а не по об­ра­зу при­ро­ды.

Этот бо­го­слов­ский ар­гу­мент в поль­зу диф­фе­рен­циа­ции при­об­рел ве­ли­чай­шее зна­че­ние при рас­про­стра­не­нии ко­пер­ни­кан­ской тео­рии. Но он не был ар­гу­мен­том за пол­ное раз­де­ле­ние нау­ки и ре­ли­гии. На­про­тив, из «Пись­ма ве­ли­кой гер­цо­ги­не Хри­сти­не» (1615) вид­но, с ка­ки­ми труд­но­стя­ми стал­ки­ва­лась по­доб­ная ар­гу­мен­та­ция, да­же ес­ли бы Га­ли­лей хо­тел ее вес­ти. Иро­ния со­сто­ит в том, что Га­ли­лей го­во­рил о взаи­мо­за­ви­си­мо­сти нау­ки и ре­ли­гии.

Га­ли­лей на­стаи­вал, что бес­спор­ные на­уч­ные ис­ти­ны, раз ус­та­нов­лен­ные, долж­ны рас­смат­ри­вать­ся как по­мощ­ни­ки в тол­ко­ва­нии Биб­лии. И не про­сто по­мощ­ни­ки, а «наи­бо­лее под­хо­дя­щие по­мощ­ни­ки». Опи­ра­ясь на по­сту­лат блаж. Ав­гу­сти­на, ко­то­рый для Га­ли­лея стал сво­его ро­да вер­сто­вым стол­бом, Га­ли­лей ут­вер­ждал, что до­ка­за­тель­ст­во ис­тин, ка­саю­щих­ся фи­зи­че­ских во­про­сов, не мо­жет про­ти­во­ре­чить Пи­са­нию. Сле­до­ва­тель­но, лю­бое уче­ние о при­ро­де, яв­ст­вен­но иду­щее про­тив Биб­лии, не мо­жет быть ис­тин­ным. В сущ­но­сти, его на этом ос­но­ва­нии мож­но объ­я­вить лож­ным.

В ар­гу­мен­та­ции Га­ли­лея мы не най­дем ни пол­но­го от­де­ле­ния нау­ки от ре­ли­гии, ни ис­поль­зо­ва­ния нау­ки для раз­вен­ча­ния чу­дес. Ведь в са­мом де­ле, по­ла­га­ет Га­ли­лей, ци­та­та из Ис Нав 10:13 о том, как «стоя­ло солн­це сре­ди не­ба», со­гла­су­ет­ся с ко­пер­ни­кан­ской сис­те­мой?

Сущ­ность про­цес­са, ко­то­рый при­вел к вы­ве­де­нию ес­те­ст­вен­ных на­ук из их под­чи­нен­но­го по­ло­же­ния.

В 1704 г. ав­тор фран­цуз­ско­го уче­но­го жур­на­ла за­ме­тил, что в мо­ду во­шел но­вый стиль на­уч­ных объ­яс­не­ний: все толь­ко и го­во­рят, что о ме­ха­ни­сти­че­ской фи­зи­ке. И эта мо­да за­хва­ти­ла не од­них уче­ных. Да­мы, зна­ко­мые с фи­ло­со­фи­ей Де­кар­та, бес­печ­но при­рав­ни­ва­ли жи­вот­ных к ме­ха­низ­мам. «По­жа­луй­ста, не при­но­си­те для По­ли­ны со­ба­ку, — умо­ля­ла не­кая ма­дам де Гринь­ян в 1690 го­ду, — Нам здесь не нуж­ны не­ра­цио­наль­ные су­ще­ст­ва, на­ша сек­та за­пре­ща­ет нам иметь де­ло с эти­ми ма­ши­на­ми».

Ме­ха­ни­за­ция при­ро­ды ста­ла та­кой ха­рак­тер­ной чер­той нау­ки в кон­це XVII ве­ка, что ис­то­ри­ки ино­гда го­во­рят да­же о смер­ти при­ро­ды; на сме­ну ана­ло­ги­ям с ор­га­ни­че­ским ми­ром при­шел об­раз ча­со­во­го ме­ха­низ­ма. В дол­го­вре­мен­ном пла­не ед­ва ли со­хра­ни­лась хо­тя бы од­на об­ласть нау­ки, не за­тро­ну­тая этой тен­ден­ци­ей. Не­смот­ря на про­изо­шед­шую в фи­зи­ке ре­во­лю­цию, ко­то­рая в XX ве­ке не­сколь­ко рас­ша­та­ла об­раз же­ст­ко де­тер­ми­ни­ро­ван­ной все­лен­ной, све­де­ние ес­те­ст­вен­ных про­цес­сов к ме­ха­ни­ке про­дол­жа­ет ос­та­вать­ся со­мни­тель­ной чер­той на­уч­ных ис­сле­до­ва­ний. На­сле­дие ме­ха­ни­сти­че­ской фи­ло­со­фии XVII ве­ка яв­ст­вен­но про­яв­ля­ет­ся в та­ких тер­ми­нах, как «ген­ная ин­же­не­рия», и в опи­са­ни­ях ком­пь­ю­те­ров как ма­шин, спо­соб­ных ими­ти­ро­вать не­ко­то­рые ас­пек­ты че­ло­ве­че­ско­го ра­зу­ма.

Фи­ло­соф­ские след­ст­вия пе­ре­во­ро­та, свер­шив­ше­го­ся в XVII ве­ке, ко­лос­саль­ны. Воз­ник­ла но­вая кон­цеп­ция ре­аль­но­сти, ко­то­рую от­ны­не оп­ре­де­ля­ли дви­жу­щие­ся час­ти­цы ве­ще­ст­ва.

Идея о том, что ре­аль­ный мир мож­но опи­сать в ме­ха­ни­че­ских тер­ми­нах, по­ро­ж­да­ла но­вые во­про­сы, в том чис­ле и жи­во­тре­пе­щу­щий во­прос о свя­зи Бо­га с при­ро­дой. Ка­кую роль мо­жет иг­рать Бог во все­лен­ной, ра­бо­таю­щей, как ча­сы? Не ока­жет­ся ли в опас­но­сти осо­бое про­ви­де­ние Гос­по­да, Его не­усып­ная за­бо­та о жиз­нях лю­дей, ес­ли все со­бы­тия в ко­неч­ном сче­те сво­дят­ся к за­ко­нам ме­ха­ни­ки?

По­доб­ные во­про­сы не так про­сты, как мо­жет по­ка­зать­ся со свет­ской точ­ки зре­ния XX ве­ка. Ра­зу­ме­ет­ся, для сво­бод­ных мыс­ли­те­лей Про­све­ще­ния ме­ха­ни­че­ская все­лен­ная бы­ла весь­ма при­вле­ка­тель­на тем, что ее мож­но бы­ло пред­ста­вить как все­лен­ную, ко­то­рая ра­бо­та­ет са­ма по се­бе. Но па­ра­докс в том, что сре­ди уче­ных XVII ве­ка, ко­то­рые при­ла­га­ли все уси­лия к рас­про­стра­не­нию ме­ха­ни­сти­че­ских ме­та­фор, бы­ли те, кто счи­тал, что при этом они ско­рее обо­га­ща­ют, а не обед­ня­ют кон­цеп­ции бо­же­ст­вен­но­го вме­ша­тель­ст­ва.

Важ­ную роль в соз­да­нии ме­ха­ни­сти­че­ских тео­рий все­лен­ной иг­ра­ло от­кры­тие атом­но­го строе­ния ма­те­рии. Но по­во­ро­ты ис­то­рии столь при­хот­ли­вы, что и в аван­гар­де за­щит­ни­ков этих са­мых тео­рий бы­ли ка­то­ли­че­ские уче­ные. В ка­че­ст­ве ил­лю­ст­ра­ции мы при­ве­дем че­ты­ре при­ме­ра. Фран­цуз­ский ка­то­лик Ма­рен Мер­сенн вы­дви­гал свой ва­ри­ант ме­ха­ни­сти­че­ской фи­ло­со­фии с це­лью за­щи­ты, а не от­ри­ца­ния, чу­дес. Де­карт ме­ха­ни­зи­ро­вал все жи­вые су­ще­ст­ва с це­лью до­ка­зать ду­хов­ную уни­каль­ность че­ло­ве­че­ст­ва. Ро­берт Бойль срав­ни­вал фи­зи­че­ский мир с ча­са­ми, что­бы под­черк­нуть вер­хо­вен­ст­во Бо­га, а не от­ка­зать­ся от Не­го. Лю­би­мой его ана­ло­ги­ей для опи­са­ния ми­ра бы­ли зна­ме­ни­тые страс­бург­ские ча­сы. Этот при­мер хо­ро­шо под­хо­дил для идеи о бо­же­ст­вен­ном ча­сов­щи­ке, по­сколь­ку ча­сы, оче­вид­но, яв­ля­ют­ся не след­ст­ви­ем слу­чай­но­сти, а пло­дом ра­зум­но­го мас­тер­ст­ва. Бойль был так­же уве­рен, что ес­ли Бог пре­кра­тит под­дер­жи­вать мир, то мир по­гиб­нет.

И, как ни стран­но, Иса­ак Нью­тон в от­кры­тых им са­мим за­ко­нах ви­дел до­ка­за­тель­ст­во не от­сут­ст­вия ча­сов­щи­ка, а не­пре­рыв­но­го при­сут­ст­вия Бо­га в ми­ре. Он счи­тал. Что Бог иг­ра­ет не­пре­рыв­ную ак­тив­ную роль в фи­зи­че­ском ми­ре. Он по­ла­гал, что мир ве­чен, не­из­ме­нен и управ­ля­ет­ся вез­де­су­щим Бо­гом. Нью­тон ут­вер­ждал, что не­пре­рыв­ное дей­ст­вие Бо­га про­яв­ля­ет­ся в ре­гу­ли­ров­ке Сол­неч­ной сис­те­мы. В ча­ст­но­сти, Бог ка­ким-то об­ра­зом пре­до­хра­ня­ет звез­ды от ги­бе­ли в ре­зуль­та­те вза­им­но­го при­тя­же­ния.

В ссыл­ках Бой­ля на «са­мо­дви­жу­щую­ся ма­ши­ну» мож­но ус­мот­реть по­пыт­ку ог­ра­ни­чить мас­шта­бы бо­же­ст­вен­но­го про­ви­де­ния. Не­смот­ря на за­яв­ле­ния Бой­ля, что при­ро­да не ав­то­ном­на, что ча­со­вой ме­ха­низм име­ет внеш­ний ис­точ­ник энер­гии, в кон­крет­ных слу­ча­ях он скло­нял­ся к тер­ми­но­ло­гии, соз­да­вав­шей впе­чат­ле­ние, буд­то Все­мо­гу­щий со­тво­рил мир, по­сле че­го ото­шел от дел. Бойль хо­тел по­ка­зать, что мир, по ви­ди­мо­сти, жи­ву­щий са­мо­стоя­тель­но, не­сет на се­бе не ме­нее, а мо­жет быть, и бо­лее силь­ный от­пе­ча­ток Твор­ца, чем мир, тре­бую­щий по­сто­ян­но­го вни­ма­ния.

Пусть ме­ха­ни­за­ция при­ро­ды и по­вы­си­ла зна­че­ние на­ук в бо­го­слов­ских дис­кус­си­ях, но бы­ло бы со­вер­шен­но не­вер­но ду­мать, что Бо­га уже из­гна­ли из все­лен­ной. На­сле­до­вав­ший Нью­то­на Уиль­ям Уи­стон ис­пы­тал ве­ли­кое воз­бу­ж­де­ние, ко­гда по­нял, что миф о биб­лей­ском По­то­пе мо­жет быть под­твер­жден рет­ро­спек­тив­ны­ми вы­чис­ле­ния­ми, по­ка­зы­ваю­щи­ми, что кон­крет­ная ко­ме­та, ко­то­рую Уи­стон ви­дел свои­ми гла­за­ми, мог­ла ока­зать­ся в нуж­ном мес­те и в нуж­ное вре­мя, что­бы стать при­чи­ной По­то­па.

Ата­ка на ка­то­ли­че­скую цер­ковь в эпо­ху про­све­ще­ния

В «Сло­ва­ре хи­мии» (1789) Джеймс Кейр (1735-1828) со­об­ща­ет о но­вом за­гра­нич­ном по­вет­рии: «Все­об­щее рас­про­стра­не­ние зна­ния и вкус к нау­кам за­хва­ти­ли все клас­сы об­ще­ст­ва во всех стра­нах Ев­ро­пы». Пусть это пре­уве­ли­че­ние, но все рав­но рас­ту­щий ап­пе­тит к нау­ке рез­ко кон­тра­сти­ро­вал с не­за­вид­ной судь­бой не­ко­то­рых ре­ли­ги­оз­ных уч­ре­ж­де­ний. Ме­ж­ду 1660 и 1793 гг. на­уч­ный мир обо­га­тил­ся бо­лее чем 70 офи­ци­аль­ны­ми на­уч­ны­ми об­ще­ст­ва­ми (и поч­ти та­ким же ко­ли­че­ст­вом ча­ст­ных), ко­то­рые поя­ви­лись да­же в та­ких от­да­лен­ных друг от дру­га го­ро­дах, как Санкт-Пе­тер­бург и Фи­ла­дель­фия. В од­ной Фран­ции на­уч­ных об­ществ на­счи­ты­ва­лось три­дцать. При этом офи­ци­аль­ные церк­ви не­ред­ко ви­де­ли уг­ро­зу в ли­це дис­си­дент­ских ре­ли­ги­оз­ных дви­же­ний и в мас­со­вом рас­про­стра­не­нии ра­цио­на­лиз­ма и ан­ти­кле­ри­каль­ных са­тир.

Не­уто­ми­мым кри­ти­ком Ка­то­ли­че­ской церк­ви был Воль­тер (1694-1778), рев­но­ст­ный по­пу­ля­ри­за­тор нью­то­нов­ской нау­ки. Жан д'Аламбер (1717-1783), во «Всту­пи­тель­ном сло­ве» (1751) к «Эн­цик­ло­пе­дии» Дид­ро про­воз­гла­шаю­щий фи­ло­со­фию, в ко­то­рой же­ст­кость гео­мет­ри­че­ских обос­но­ва­ний вы­сту­па­ет как ме­ри­ло всех пре­тен­зий на зна­ние, вы­дви­га­ет та­кое сар­ка­сти­че­ское пред­ло­же­ние:

«Моя идея в том, что­бы про­явить край­нюю уч­ти­вость к этим бед­ным хри­стиа­нам, ска­зать им, что они пра­вы, и то, че­му они учат и про­по­ве­ду­ют, яс­но как бе­лый день, и что не­воз­мож­но, что­бы в кон­це кон­цов все не со­гла­си­лись с ни­ми, од­на­ко, учи­ты­вая че­ло­ве­че­ское тще­сла­вие и уп­рям­ст­во, бы­ло бы ра­зум­но по­зво­лять ка­ж­до­му ду­мать то, что ему хо­чет­ся, и то­гда вско­ре хри­стиа­не с удо­воль­ст­ви­ем уви­дят, что все раз­де­ля­ют их точ­ку зре­ния»⁵.

Ува­же­ние к нау­кам с од­но­вре­мен­ным пре­зре­ни­ем к ор­то­док­саль­ной ре­ли­гии обыч­но под­кре­п­ля­лось па­не­ги­ри­ка­ми в ад­рес че­ло­ве­че­ско­го ра­зу­ма. Нью­то­нов­ская тео­рия гра­ви­та­ции, раз­га­дав­шая за­гад­ку пла­нет­ных ор­бит, сим­во­ли­зи­ро­ва­ла, че­го мо­жет дос­тичь ин­тел­лект че­ло­ве­ка. Нау­ка по­чи­та­лась не толь­ко за ее от­кры­тия, но и как об­раз мыс­ли. Она обе­ща­ла про­све­ще­ние по­сред­ст­вом ис­прав­ле­ния бы­лых оши­бок, и в пер­вую оче­редь бла­го­да­ря сво­ей спо­соб­но­сти из­го­нять суе­ве­рия. Анг­лий­ский де­ист Мэт­тью Тин­дал ви­дел в че­ло­ве­че­ском ра­зу­ме ис­точ­ник та­ко­го не­ис­ся­кае­мо­го бо­гат­ст­ва, что в 1730 г. пред­по­ло­жил, что Все­мо­гу­щий дол­жен и бу­дет су­дить лю­дей в со­от­вет­ст­вии с тем, как они поль­зо­ва­лись сво­им ра­зу­мом.

Пре­тен­зии на зна­ние, ос­но­ван­ное на от­кро­ве­нии, бо­же­ст­вен­ном оза­ре­нии или лю­бой дру­гой фор­ме ин­туи­тив­но­го дос­ту­па к цар­ст­ву бо­же­ст­вен­ной ми­ло­сти, мож­но бы­ло от­верг­нуть как бес­поч­вен­ные. В этом от­но­ше­нии цен­ным ре­сур­сом для деи­стов яв­ля­лась фи­ло­со­фия Джо­на Лок­ка (1632-1704), не в по­след­нюю оче­редь по­то­му, что в «Пись­ме О тер­пи­мо­сти» Локк ут­вер­жда­ет, что ре­ли­ги­оз­ные ве­ро­ва­ния не­воз­мож­но ни­ка­ким об­ра­зом обос­но­вать.

Кон­цеп­ция ес­те­ст­вен­ных за­ко­нов пред­став­ля­ла со­бой еще од­ну воз­мож­ность про­ти­во­пос­та­вить дос­ти­же­ния нау­ки по­след­ст­ви­ям ре­ли­ги­оз­но­го са­мо­до­воль­ст­ва. Фи­зи­че­ские нау­ки, сво­дя раз­но­об­раз­ные яв­ле­ния к од­но­му за­ко­ну, за­да­ют мо­дель про­грес­са. По­че­му бы не на­чать по­иск за­ко­нов, управ­ляю­щих че­ло­ве­че­ски­ми об­ще­ст­ва­ми и да­же че­ло­ве­че­ской при­ро­дой? Та­кая идея ока­за­лась при­вле­ка­тель­ной для мно­гих фи­ло­со­фов XVIII ве­ка, осо­бен­но для Мон­тес­кье, ко­то­рый пы­тал­ся со­от­не­сти ха­рак­тер об­ще­ст­ва с его по­ли­ти­че­ской, юри­ди­че­ской и со­ци­аль­ной струк­ту­рой.

Та­кие раз­ные мыс­ли­те­ли Про­све­ще­ния, как Дид­ро и Голь­бах, Рус­со и Юм, ста­ра­лись ос­во­бо­дить при­род­ные ин­стинк­ты из-под вла­сти «це­ло­го обо­за мо­на­ше­ских доб­ро­де­те­лей», как их за­клей­мил Юм. Для Дид­ро бес­стыд­ная сек­су­аль­ность таи­тян вы­гля­де­ла за­ман­чи­вым кон­тра­стом по срав­не­нию с сек­су­аль­ной сдер­жан­но­стью ду­хо­вен­ст­ва.

Со­пос­тав­ле­ния воз­ни­ка­ли и то­гда, ко­гда на­уч­ные раз­мыш­ле­ния при­во­ди­ли к вы­во­дам, про­ти­во­ре­чив­шим ор­то­док­саль­ной ре­ли­гии. В те­че­ние XVIII ве­ка вы­дви­га­лись но­вые тео­рии Зем­ли, бро­сав­шие вы­зов об­ще­при­ня­то­му пред­став­ле­нию, буд­то ис­то­рия че­ло­ве­че­ст­ва и ис­то­рия Зем­ли сов­па­да­ют. К кон­цу сто­ле­тия, осо­бен­но во Фран­ции, на­тур­фи­ло­со­фы все с боль­шей не­охо­той го­во­ри­ли о бо­же­ст­вен­ном вме­ша­тель­ст­ве. Не­за­мет­но кре­п­ла уве­рен­ность, что лю­ди долж­ны са­ми ре­шать свои про­бле­мы, не по­ла­га­ясь на за­ступ­ни­че­ст­во церк­ви. К кон­цу XVIII ве­ка уже ма­ло кто объ­яв­лял бо­лез­ни бо­же­ст­вен­ным пре­ду­пре­ж­де­ни­ем или ка­рой. Про­сту­ду, ко­то­рую Сэ­мю­эл Пе­пис на­зы­вал бо­же­ст­вен­ным воз­дая­ни­ем за за­прет­ный флирт, по­сле­дую­щие по­ко­ле­ния при­пи­сы­ва­ли ис­клю­чи­тель­но сквоз­ня­ку из раз­би­то­го ок­на, око­ло ко­то­ро­го си­дел боль­ной.

Нау­ки ви­де­лись как сред­ст­во со­ци­аль­но­го и ин­тел­лек­ту­аль­но­го ос­во­бо­ж­де­ния. Про­ти­во­пос­тав­ле­ние «ра­зу­ма» и «суе­ве­рий» ста­ло час­тым мо­ти­вом в ри­то­ри­ке Про­све­ще­ния, что к то­му же под­кре­п­ля­лось пре­тен­зия­ми на стро­гую на­уч­ную ме­то­до­ло­гию, с ко­то­рой не мог­ли срав­нить­ся ре­ли­ги­оз­ные ис­сле­до­ва­ния.

Но бы­ло бы ошиб­кой да­же в эпо­ху ра­зу­ма сво­дить взаи­мо­от­но­ше­ния ме­ж­ду нау­кой и ре­ли­ги­ей к та­кой по­ляр­ной схе­ме. Нау­ка по­пу­ля­ри­зи­ро­ва­лась по мно­гим при­чи­нам, не имев­шим ни­ка­ко­го от­но­ше­ния к ре­ли­гии. В не­ко­то­рых слу­ча­ях она счи­та­лась дру­гом, а не вра­гом хри­сти­ан­ст­ва. Со­от­вет­ст­вен­но и те, кто пре­воз­но­сил нау­ку за счет ре­ли­гии, да­ле­ко не все­гда мо­ти­ви­ро­ва­лись стрем­ле­ни­ем к ин­тел­лек­ту­аль­ной сво­бо­де ра­ди ис­сле­до­ва­ния при­ро­ды. За­час­тую во­все не са­ми на­тур­фи­ло­со­фы, а мыс­ли­те­ли со­ци­аль­ной или по­ли­ти­че­ской на­прав­лен­но­сти транс­фор­ми­ро­ва­ли нау­ку в се­ку­ля­ри­зую­щую си­лу, вос­ста­вая про­тив вла­сти ду­хо­вен­ст­ва.

Пред­по­ло­же­ние, что нау­ка це­ни­лась в XVIII ве­ке ис­клю­чи­тель­но или глав­ным об­ра­зом как про­ти­во­ядие «цер­ков­но­му жуль­ни­че­ст­ву», бу­дет со­вер­шен­но не­вер­ным. На пер­вый план обыч­но вы­дви­га­лась имен­но прак­ти­че­ская поль­за в смыс­ле ре­ше­ния тех­ни­че­ских про­блем. К на­уч­ным ака­де­ми­ям и об­ще­ст­вам все ча­ще об­ра­ща­лись за кон­суль­та­ция­ми как к хра­ни­ли­щам спе­ци­аль­ных зна­ний.

В по­ис­ках фи­нан­со­вой под­держ­ки на­уч­ные об­ще­ст­ва не­ред­ко пре­вра­ща­лись в фо­ру­мы, что­бы ре­ча­ми о поль­зе нау­ки за­слу­жить се­бе но­вые ди­ви­ден­ды. Хи­мик Уиль­ям Кал­лен (1710-1790) за­нял­ся про­бле­ма­ми сель­ско­го хо­зяй­ст­ва, от­бе­ли­ва­ния и очи­ст­ки со­ли, до­би­ва­ясь рас­по­ло­же­ния ари­сто­кра­ти­че­ских по­кро­ви­те­лей, с ко­то­ры­ми он бе­се­до­вал в Эдин­бург­ском фи­ло­соф­ском об­ще­ст­ве. В Анг­лии Бир­мин­гем­ское лун­ное об­ще­ст­во от­кры­ло Джо­зе­фу При­стли дос­туп к день­гам влия­тель­ных пред­при­ни­ма­те­лей. Вза­мен он да­вал со­ве­ты по по­ве­де­нию раз­лич­ных га­зов в па­ро­вой ма­ши­не и ана­ли­зи­ро­вал об­раз­цы гли­ны для вед­жвуд­ской ке­ра­ми­ки.

Зна­ком­ст­во с на­уч­ны­ми об­ще­ст­ва­ми XVIII ве­ка, од­на­ко, де­мон­ст­ри­ру­ет, что кон­цеп­ция поль­зы име­ла бо­лее ши­ро­кий смысл и не сво­ди­лась к од­но­му лишь ре­ше­нию тех­ни­че­ских про­блем. Да­же в Ман­че­сте­ре, в серд­це бри­тан­ской ин­ду­ст­ри­аль­ной ре­во­лю­ции, чле­ны Ли­те­ра­тур­но­го и фи­ло­соф­ско­го об­ще­ст­ва оп­рав­ды­ва­ли свою при­вер­жен­ность нау­ке са­мы­ми раз­ны­ми со­об­ра­же­ния­ми. Про­из­во­ди­те­лей со­блаз­ня­ли воз­мож­но­стью но­вых тех­ни­че­ских ре­ше­ний. Но нау­ка пре­воз­но­си­лась и как раз­но­вид­ность утон­чен­но­го зна­ния, сред­ст­во куль­тур­но­го вы­ра­же­ния, осо­бен­но близ­кое по ду­ху ме­ди­цин­ским об­ще­ст­вам. Зна­ком­ст­во с ес­те­ст­вен­ны­ми нау­ка­ми ста­ло счи­тать­ся при­зна­ком джент­ль­мен­ст­ва. Эразм Дар­вин (дед Чарль­за Дар­ви­на) при ос­но­ва­нии фи­ло­соф­ско­го об­ще­ст­ва Дер­би в 1783 г. зая­вил, что его об­ще­ст­во бу­дет стре­мить­ся к «бла­го­род­ным зна­ни­ям». Нау­ка так­же про­по­ве­до­ва­лась как ра­цио­наль­ное раз­вле­че­ние, под­хо­дя­щее для юно­ши, ко­то­рый ина­че мо­жет от­пра­вить­ся в та­вер­ну или бор­дель. «Об­ра­ще­ние к му­же­ст­вен­ным нау­кам» один из чле­нов Ман­че­стер­ско­го об­ще­ст­ва То­мас Бар­нес на­зы­вал пре­вос­ход­ным сред­ст­вом для вос­пи­та­ния де­ло­во­го че­ло­ве­ка, ус­ту­паю­щим в этом от­но­ше­нии лишь ре­ли­гии.

Бес­стра­ст­ный по­иск объ­ек­тив­но­го зна­ния объ­яв­лял­ся сам по се­бе доб­ро­де­те­лью — в та­ком ду­хе вы­ска­зы­вал­ся Фон­те­нель, бес­смен­ный сек­ре­тарь Па­риж­ской ака­де­мии на­ук, ко­то­рый в сво­их па­не­ги­ри­ках по­чив­шим чле­нам ака­де­мии не­из­мен­но пре­воз­но­сил их бес­ко­ры­ст­ный труд на бла­го че­ло­ве­че­ст­ва. В Ман­че­стер­ском об­ще­ст­ве нау­ка вос­хва­ля­лась как про­фес­сия и как со­став­ная часть ре­фор­ми­ро­ван­ной идео­ло­гии, бо­лее вы­со­ко це­нив­шей ин­тел­лек­ту­аль­ные дос­ти­же­ния, чем бла­го­род­ное про­ис­хо­ж­де­ние или унас­ле­до­ван­ное бо­гат­ст­во. На­ко­нец, нау­ка счи­та­лась по­лез­ной как сред­ст­во бо­го­слов­ско­го вос­пи­та­ния. Она при­бав­ля­ла ве­со­мо­сти ар­гу­мен­там о бо­же­ст­вен­ном мо­гу­ще­ст­ве и пред­ви­де­нии.

Ве­ра в то, что нау­ка име­ет ре­ли­ги­оз­ную поль­зу, бы­ла ши­ро­ко рас­про­стра­не­на в XVIII ве­ке, осо­бен­но в про­тес­тант­ских стра­нах. Ра­зу­ме­ет­ся, Бог, ко­то­ро­го оты­ски­ва­ли в при­ро­де, не все­гда был Бо­гом ор­то­док­саль­но­го хри­сти­ан­ст­ва.

По­пу­ля­ри­за­ции нау­ки мог­ли спо­соб­ст­во­вать и хри­сти­ан­ские, и ан­ти­хри­сти­ан­ские цен­но­сти. Так бри­тан­ские лек­то­ры, по­пу­ля­ри­за­то­ры нау­ки, обык­но­вен­но де­мон­ст­ри­ро­ва­ли си­лы ог­ня и элек­три­че­ст­ва как впе­чат­ляю­щее, поч­ти что те­ат­раль­ное сви­де­тель­ст­во бо­же­ст­вен­но­го мо­гу­ще­ст­ва. На бо­лее вы­со­ком уров­не по­пу­ля­ри­за­ция нью­то­нов­ской фи­ло­со­фии в Анг­лии от­час­ти про­хо­ди­ла бла­го­да­ря про­по­ве­дям анг­ли­кан­ских бо­го­сло­вов, ко­то­рые, по­доб­но Сэ­мю­элу Клар­ку (1675-1729), ут­вер­жда­ли, что так на­зы­вае­мый ес­те­ст­вен­ный ход ве­щей — «не что иное, как во­ля Гос­по­да, по­ро­ж­даю­щая раз­лич­ные яв­ле­ния не­пре­рыв­ным, ре­гу­ляр­ным, не­из­мен­ным и еди­но­об­раз­ным спо­со­бом».

Дву­смыс­лен­но­сти в нью­то­но­ской фи­ло­со­фии при­ро­ды сис­те­ма­ти­че­ски ис­тол­ко­вы­ва­лись в поль­зу бо­же­ст­вен­но­го вме­ша­тель­ст­ва как в при­ро­де, так и в ис­то­рии.

Ро­берт Бойль, со­став­ляя в ию­ле 1691 г. за­ве­ща­ние, по­ве­лел еже­год­но вы­де­лять 50 фун­тов на про­по­ве­ди, от­стаи­ваю­щие хри­сти­ан­скую ре­ли­гию «от та­ких за­кля­тых не­вер­ных, как атеи­сты, теи­сты, языч­ни­ки, иу­деи и му­суль­ма­не», но не ска­ты­ваю­щие­ся на про­ти­во­ре­чия ме­ж­ду са­ми­ми хри­стиа­на­ми.

Уг­ро­за хри­сти­ан­ст­ву со сто­ро­ны ма­те­риа­лиз­ма

Деи­сты, же­лав­шие за­ме­нить офи­ци­аль­ное хри­сти­ан­ст­во ес­те­ст­вен­ной ре­ли­ги­ей, по край­ней ме­ре, под­твер­жда­ли су­ще­ст­во­ва­ние вер­хов­но­го Су­ще­ст­ва, чьи за­ко­ны за­пе­чат­ле­ны в при­ро­де. Од­на­ко, дру­гие кри­ти­ки, при­дер­жи­ва­ясь ма­те­риа­ли­сти­че­ских и атеи­сти­че­ских уче­ний, шли еще даль­ше. Под ма­те­риа­лиз­мом мог­ло по­ни­мать­ся не­сколь­ко идей: что все­лен­ная слу­чай­но по­ро­ж­де­на дви­жу­щим­ся ве­ще­ст­вом, что все су­щее есть ма­те­рия и что ра­бо­ту ра­зу­ма мож­но объ­яс­нить без ссыл­ки на ду­хов­ную суб­стан­цию или по­сред­ст­во ду­ха.

Ар­гу­мен­та­ция фран­цуз­ско­го свя­щен­ни­ка-ере­ти­ка Жа­на Ме­лье (1664- 729) де­мон­ст­ри­ру­ет, ка­ким об­ра­зом ма­те­риа­ли­сти­че­ская фи­ло­со­фия мог­ла пре­вра­тить­ся в ору­дие на­па­док на ка­то­ли­че­ское хри­сти­ан­ст­во. Зна­ме­ни­тое «За­ве­ща­ние» Ме­лье по­лу­чи­ло ши­ро­кое, хоть и не­ле­галь­ное, хо­ж­де­ние во Фран­ции XVIII ве­ка. Ме­лье счи­та­ет бес­смыс­лен­ным спра­ши­вать: кто соз­дал ма­те­рию и на­де­лил ее дви­же­ни­ем? Этот во­прос все­го лишь по­ро­ж­да­ет сле­дую­щий: а кто соз­дал су­ще­ст­во, ко­то­рое яко­бы про­де­ла­ло эту ра­бо­ту? И че­го мы дос­ти­га­ем, изо­бре­тая со­вер­шен­ное Су­ще­ст­во, ес­ли Бог дол­жен не­сти от­вет­ст­вен­ность и за доб­ро, и за зло? Атеи­сты спо­соб­ны на доб­ро­де­тель не ху­же дру­гих лю­дей. Ре­ли­гии по сво­ей су­ти — это вы­дум­ки, из ко­то­рых из­вле­ка­ют поль­зу пра­вя­щие эли­ты.

Ме­лье поль­зу­ет­ся ре­ля­ти­ви­ст­ски­ми ар­гу­мен­та­ми, что­бы раз­вен­чать от­кро­ве­ние, и мо­раль­ны­ми ар­гу­мен­та­ми, что­бы за­клей­мить вет­хо­за­вет­ную идею об из­бран­ном на­ро­де за ее не­спра­вед­ли­вость. Хри­сти­ан­ская мо­раль со­мни­тель­на, по­то­му что она по­ощ­ря­ет стра­да­ния, под­чи­не­ние вра­гам, по­кор­ность ти­ра­нии, имен­но той ти­ра­нии, ко­то­рую ус­та­но­ви­ли фран­цуз­ские ко­ро­ли со сво­ей по­ли­ци­ей, цен­зу­рой и сбор­щи­ка­ми на­ло­гов. Пер­вые хри­стиа­не дос­той­ны по­хва­лы за то, что де­ли­лись иму­ще­ст­вом, но этот иде­ал уже дав­ным-дав­но не су­ще­ст­ву­ет. Боль­ше все­го Ме­лье ужа­са­ет­ся то­му, с ка­кой лег­ко­стью мож­но объ­яс­нить не­спра­вед­ли­вость и по­ро­ки во­лей пре­муд­ро­го Су­ще­ст­ва. Уче­ние о том, что все зло это­го ми­ра бу­дет воз­ме­ще­но в за­гроб­ной жиз­ни, ка­за­лось столь же не­при­ем­ле­мым: в его ос­но­ве ле­жа­ла лжи­вая идея о бес­смерт­ной ду­ше, и оно по­ро­ж­да­ло без­раз­ли­чие к со­ци­аль­ным ре­фор­мам.

Вы­ше мы ви­де­ли, что да­же ко­гда на­уч­ные ме­то­ды и вы­во­ды ис­поль­зо­ва­лись в ата­ке на офи­ци­аль­ную ре­ли­гию, за ра­цио­на­ли­сти­че­ской ри­то­ри­кой за­час­тую скры­ва­лись весь­ма слож­ные взаи­мо­от­но­ше­ния.

Что­бы под­черк­нуть раз­но­сто­рон­ность мыш­ле­ния в XVIII ве­ке, бы­ло бы по­лез­но в за­вер­ше­ние по­зна­ко­мить­ся с еще од­ним ре­фор­ма­то­ром: еван­ге­ли­че­ским свя­щен­ни­ком и вдох­но­ви­те­лем ме­то­ди­ст­ско­го дви­же­ния в Анг­лии Джо­ном Уэс­ли (1703-1791). В сво­ем «Днев­ни­ке» Уэс­ли под­чер­ки­ва­ет со­гла­сие ме­ж­ду на­ту­раль­ной фи­ло­со­фи­ей и ре­ли­ги­ей в «здра­во­мыс­ля­щих» умах.

В ли­це Уэс­ли мы встре­ча­ем глу­бо­ко ре­ли­ги­оз­но­го че­ло­ве­ка и од­но­вре­мен­но эн­ту­зиа­ста од­них на­уч­ных сти­лей и рез­ко­го кри­ти­ка дру­гих. Вы­со­ко­тео­ре­ти­зи­ро­ван­ная, ма­те­ма­ти­зи­ро­ван­ная нау­ка не на­хо­ди­ла у не­го под­держ­ки.

Уэс­ли со­ста­вил не толь­ко ком­пен­ди­ум по­пу­ляр­ных ле­чеб­ных средств. В 1763 г. поя­вил­ся его «Об­зор бо­же­ст­вен­ной муд­ро­сти при со­тво­ре­нии ми­ра, или Ком­пен­ди­ум на­ту­раль­ной фи­ло­со­фии». В этом со­чи­не­нии по ес­те­ст­вен­но­му бо­го­сло­вию Уэс­ли дал вы­со­кую оцен­ку ис­сле­до­ва­ни­ям при­ро­ды имен­но по­то­му, что они вы­зы­ва­ли чув­ст­во бла­го­го­ве­ния и сми­ре­ния пе­ред ее бо­же­ст­вен­ным соз­да­те­лем. Как и пре­ж­де, Уэс­ли под­чер­ки­вал, что ста­вит сво­ей за­да­чей не оце­ни­вать, а лишь опи­сы­вать. Но в стрем­ле­нии к точ­но­сти опи­са­ния яв­но про­смат­ри­ва­ет­ся ре­ли­ги­оз­ный ин­те­рес. Под рас­про­стра­не­ние те­п­ла, све­та и зву­ка под­во­дит­ся не­кая тео­ре­ти­че­ская ба­за, а са­ма кни­га в це­лом пред­став­ля­ет со­бой вы­даю­щий­ся об­зор по­пу­ляр­ной нау­ки во вто­рой по­ло­ви­не XVIII ве­ка. Урок, ко­то­рый по­лу­ча­ли мно­гие чи­та­те­ли Уэс­ли, со­сто­ял в том, что нау­ка о при­ро­де, не отя­го­щен­ная вы­со­ко­мер­ным тео­ре­ти­зи­ро­ва­ни­ем, мо­жет дать ра­цио­наль­ную под­держ­ку хри­сти­ан­ской ве­ре — де­мон­ст­ри­руя, как счи­тал Уэс­ли, чу­дес­ную ор­га­ни­за­цию и адап­та­цию в рам­ках со­тво­рен­но­го по­ряд­ка. Уэс­ли да­же в Биб­лии на­хо­дил опо­ру для ес­те­ст­вен­но­го бо­го­сло­вия. Он не­ред­ко го­во­рил, что его цель — «не уб­ла­жать го­лое и ле­ни­вое лю­бо­пыт­ст­во, а по­ка­зать не­ви­ди­мые про­яв­ле­ния Бо­га, Его си­лы, муд­ро­сти и доб­ро­ты». Здесь мы ви­дим не­яв­ную ссыл­ку, к ко­то­рой час­то при­бе­га­ли хри­сти­ан­ские ав­то­ры, ви­дев­шие в по­пу­ля­ри­за­ции нау­ки поль­зу для ре­ли­гии.

1 Цит. по: Джон Хед­ли Брук. Нау­ка и ре­ли­гия. Ис­то­ри­че­ская пер­спек­ти­ва /Пер. с англ. (Се­рия «Бо­го­сло­вие и нау­ка»). – М.:‑ Биб­лей­ско-бо­го­слов­ский ин­сти­тут св. апо­сто­ла Ан­д­рея. 2004. С. 25.

2 Цит. Там же. С.41.

3 За­пад и Вос­ток. Тра­ди­ции и со­вре­мен­ность. М., 1993. С. 106.

4 Там же. С. 108.

5 Цит. по: Джон Хед­ли Брук. Нау­ка и ре­ли­гия. С. 135.

Контрольные вопросы

1 Назовите причины, создающие видимость конфликта науки и религии.

2 Почему проблематична версия гармонии науки и религии?

3 Покажите на конкретных примерах, что в эпоху научной революции и просвещения наука от религии не отделилась, а дифференцировалась.

Те­ма 4 ЭВО­ЛЮ­ЦИ­ОН­НАЯ ТЕО­РИЯ И РЕ­ЛИ­ГИЯ

План

1 История и проблемы становления гипотезы Ч. Дарвина

2 Этические последствия гипотезы Дарвина

Наи­бо­лее вы­ра­зи­тель­ным слу­ча­ем, под­твер­ждаю­щим внеш­нюю ви­ди­мость кон­флик­та, не­воз­мож­ность гар­мо­нии нау­ки и ре­ли­гии и до­пус­ти­мость их взаи­мо­дей­ст­вия яв­ля­ет­ся ис­то­рия взаи­мо­от­но­ше­ний хри­сти­ан­ско­го бо­го­сло­вия и тео­рии Чарль­за Дар­ви­на. Вы­зов дар­ви­низ­ма за­тра­ги­вал мно­гие сто­ро­ны по­пу­ляр­но­го хри­сти­ан­ско­го уче­ния: при­ро­ду биб­лей­ско­го ав­то­ри­те­та, ис­то­рич­ность рас­ска­зов о тво­ре­нии, смысл гре­хо­па­де­ния Ада­ма и (в свя­зи с ним) смысл ис­ку­пи­тель­ной мис­сии Хри­ста, при­ро­ду и мас­шта­бы бо­же­ст­вен­ной дея­тель­но­сти в ми­ре, убе­ди­тель­ность ар­гу­мен­тов о за­мыс­ле, что зна­чит для че­ло­ве­че­ст­ва быть соз­дан­ным по об­ра­зу Гос­по­да, фак­ти­че­ские ос­но­вы нрав­ст­вен­ных цен­но­стей. Ни­же бу­дет по­ка­за­но, что по­сколь­ку не со­став­ля­ло тру­да столк­нуть ме­ж­ду со­бой яко­бы «на­уч­ные» и яко­бы «ре­ли­ги­оз­ные» взгля­ды по ка­ж­до­му из этих пунк­тов, тео­рия Дар­ви­на вско­ре ста­ла сим­во­лом кон­флик­та, и до сих пор ис­поль­зу­ет­ся в та­ком ка­че­ст­ве как во­ин­ст­вую­щи­ми се­ку­ля­ри­ста­ми, так и во­ин­ст­вую­щи­ми фун­да­мен­та­ли­ста­ми.

Чарльз Дар­вин за­вер­шил «Про­ис­хо­ж­де­ние ви­дов» (1859) за­яв­ле­ни­ем о ве­ли­чии сво­его ми­ро­воз­зре­ния: из про­сто­го на­ча­ла, ко­гда Тво­рец вдох­нул жизнь в од­ну-един­ст­вен­ную или не­мно­гие фор­мы, раз­ви­лись са­мые пре­крас­ные и са­мые изу­ми­тель­ные ор­га­низ­мы. По­сколь­ку Дар­вин вос­поль­зо­вал­ся вет­хо­за­вет­ной ме­та­фо­рой и ссы­лал­ся так­же на «за­ко­ны, на­ло­жен­ные Соз­да­те­лем на ма­те­рию», в его вы­во­де мож­но про­честь на­бор смы­слов и цен­но­стей, свя­зан­ных с биб­лей­ской ре­ли­ги­ей.

Лич­ная пе­ре­пис­ка Дар­ви­на сви­де­тель­ст­ву­ет, что это не вхо­ди­ло в его на­ме­ре­ния. Он при­зна­вал­ся бо­та­ни­ку Дж.Д. Ху­ке­ру, что дав­но со­жа­ле­ет о сво­ем ра­бо­леп­ст­ве пе­ред об­ще­ст­вен­ным мне­ни­ем, ко­то­рое вы­ра­зи­лось в ис­поль­зо­ва­нии биб­лей­ско­го по­ня­тия «тво­ре­ние», хо­тя сам он в дей­ст­ви­тель­но­сти имел в ви­ду «воз­ник­но­ве­ние вслед­ст­вие со­вер­шен­но не­из­вест­но­го про­цес­са»¹. Про Дар­ви­на нель­зя ска­зать, что он це­ле­на­прав­лен­но мас­ки­ро­вал скры­вав­ший­ся за его тео­ри­ей ате­изм. Ско­рее он зад­ним чис­лом уви­дел, что на­де­лил свою тео­рию ат­ри­бу­том, имев­шим спе­ци­фи­че­ский смысл, и это вы­зы­ва­ло у не­го не­уют­ное ощу­ще­ние.

В пе­ри­од, ко­гда Дар­вин раз­ра­ба­ты­вал свою эво­лю­ци­он­ную тео­рию, са­ми уче­ные стре­ми­лись ис­клю­чить кос­мо­ло­ги­че­ские дис­кус­сии из на­уч­ной прак­ти­ки. На­при­мер, Чарльз Лай­елл ука­зы­вал, что гео­ло­гия ста­нет нау­кой лишь то­гда, ко­гда вы­пу­та­ет­ся из биб­лей­ских пре­да­ний, све­дет свою за­да­чу к ре­кон­ст­рук­ции про­шло­го, при­зна­вая лишь те си­лы, что из­вест­ны в на­стоя­щее вре­мя, и соз­на­тель­но от­ка­жет­ся от раз­мыш­ле­ний об ис­то­ках, це­лях и ко­неч­ном смыс­ле.

При­зна­вать их — зна­чит вер­нуть­ся к ме­та­фи­зи­че­ским и бо­го­слов­ским про­бле­мам, ко­то­рым чу­ж­до стрем­ле­ние к по­зи­тив­но­му на­уч­но­му зна­нию. В том же пись­ме Ху­ке­ру, где Дар­вин со­жа­лел о сво­ем ра­бо­леп­ст­ве, он кон­ста­ти­ру­ет, что «ду­мать в на­ши дни о про­ис­хо­ж­де­нии жиз­ни — пол­ная бес­смыс­ли­ца; точ­но так же мож­но раз­мыш­лять о про­ис­хо­ж­де­нии ма­те­рии»². Ед­ва ли не боль­ше все­го Дар­ви­на огор­ча­ло то, что его тео­рия о про­ис­хо­ж­де­нии ви­дов го­раз­до ча­ще оце­ни­ва­ет­ся по бо­го­слов­ским, а не по на­уч­ным кри­те­ри­ям.

И все же Дар­вин ед­ва ли ожи­дал, что бо­го­слов­ские со­об­ра­же­ния ока­жут­ся ис­клю­че­ны из пуб­лич­ных дис­кус­сий. Он пы­тал­ся убе­дить ау­ди­то­рию в том, что в кон­тек­сте су­ще­ст­во­ва­ния мно­го­чис­лен­ных ви­дов мож­но мно­гое ска­зать об их про­ис­хо­ж­де­нии. Бо­лее то­го, пред­став­ляя свою тео­рию, Дар­вин час­то под­чер­ки­вал ее пре­вос­ход­ст­во над тео­ри­ей «раз­дель­но­го тво­ре­ния», и при этом да­вал по­нять, что ра­зум­ный Соз­да­тель не рас­пре­де­лил бы Свои тва­ри по зем­но­му ша­ру в том по­ряд­ке, ко­то­рый от­крыт им са­мим. Хо­тя про­во­див­шее­ся им про­ти­во­пос­тав­ле­ние эво­лю­ции и раз­дель­но­го тво­ре­ния бы­ло в пер­вую оче­редь прие­мом, что­бы под­черк­нуть силь­ные мес­та сво­ей тео­рии, мно­ги­ми оно вос­при­ни­ма­лось как соз­на­тель­ная ата­ка на хри­сти­ан­скую ве­ру.

Что­бы оце­нить мощь это­го вы­зо­ва, по­лез­но рас­смот­реть, ка­ки­ми до­во­да­ми Дар­вин до­ка­зы­вал си­лу сво­ей тео­рии. В по­след­ней гла­ве «Про­ис­хо­ж­де­ния ви­дов» он ут­вер­жда­ет, что мо­жет объ­яс­нить по­яв­ле­ние и по­сте­пен­ное со­вер­шен­ст­во­ва­ние но­вых ви­дов, ес­ли при­нять за ис­ти­ну все­го три пред­по­ло­же­ния. Пер­вое со­сто­ит в том, что со­вер­шен­ст­во­ва­ние лю­бо­го ор­га­на или ин­стинк­та мог­ло ид­ти по­сте­пен­но, и ка­ж­дая сте­пень бы­ла по-сво­ему хо­ро­ша. Вто­рое: все ор­га­ны и ин­стинк­ты под­вер­же­ны из­ме­не­ни­ям, пусть со­всем не­за­мет­ным. Третье: в ми­ре идет борь­ба за су­ще­ст­во­ва­ние, бла­го­да­ря ко­то­рой со­хра­ня­ет­ся лю­бое по­лез­ное от­кло­не­ние в строе­нии или ин­стинк­тах. Ис­хо­дя из этих ак­си­ом, Дар­вин объ­яс­ня­ет, по­че­му его мо­дель име­ет пре­иму­ще­ст­во пе­ред «раз­дель­ным тво­ре­ни­ем»: она мо­жет ре­шить клас­си­фи­ка­ци­он­ную про­бле­му, сво­дя­щую­ся к то­му, как про­во­дить гра­ни­цу ме­ж­ду ви­да­ми (ко­то­рые, как счи­та­лось, бы­ли соз­да­ны раз­дель­но) и их раз­но­вид­но­стя­ми (те, по об­ще­при­ня­тым пред­став­ле­ни­ем, поя­ви­лись вслед­ст­вие вто­рич­ных за­ко­нов).

Тео­рия Дар­ви­на мог­ла так­же объ­яс­нить гео­гра­фи­че­ское рас­пре­де­ле­ние ви­дов в его ны­неш­нем со­стоя­нии. То, что все фор­мы жиз­ни мож­но раз­мес­тить по груп­пам, ко­то­рые под­чи­не­ны дру­гим груп­пам, объ­е­ди­няю­щим­ся в не­сколь­ко боль­ших клас­сов, Дар­вин счи­тал «со­вер­шен­но не­объ­яс­ни­мым при по­мо­щи тео­рии тво­ре­ния». Ука­зы­вая на пре­иму­ще­ст­во сво­ей мо­де­ли, Дар­вин так­же об­ра­ща­ет вни­ма­ние на те су­ще­ст­ва, ко­то­рые вы­ра­бо­та­ли ме­то­ды вы­жи­ва­ния, от­ли­чаю­щие­ся от тех, ко­то­рых мож­но бы­ло бы ожи­дать в пред­по­ло­же­нии, что эти ви­ды поя­ви­лись в ре­зуль­та­те соз­на­тель­но­го тво­ре­ния.

Тео­рия эво­лю­ции пу­тем ес­те­ст­вен­но­го от­бо­ра име­ет и то пре­иму­ще­ст­во, что она при­зна­ет при­ме­ры не­со­вер­шен­ной адап­та­ции. Для со­вре­мен­ных сто­рон­ни­ков эво­лю­ции ру­ди­мен­тар­ные ор­га­ны и ата­виз­мы по-преж­не­му яв­ля­ют­ся ед­ва ли не са­мым крас­но­ре­чи­вым сви­де­тель­ст­вом в поль­зу дар­ви­нов­ской тео­рии. Эти ор­га­ны ни­как не при­ме­ня­ют­ся их ны­неш­ни­ми хо­зяе­ва­ми и слу­жат сим­во­лом эво­лю­ци­он­но­го про­шло­го в ка­че­ст­ве на­сле­дия тех дней, ко­гда они ис­поль­зо­ва­лись пред­ка­ми. В тео­рии тво­ре­ния не на­хо­дил ни­ка­ко­го объ­яс­не­ния еще один фе­но­мен — по­ло­сы, по­яв­ляю­щие­ся ино­гда на пле­чах и но­гах не­ко­то­рых по­род ло­ша­дей. За­то его лег­ко объ­яс­нить тем, что эти ло­ша­ди име­ли по­ло­са­то­го пра­ро­ди­те­ля.

Ре­ли­ги­оз­ные тол­ко­ва­те­ли бо­лее ши­ро­ких взгля­дов вско­ре на­ча­ли под­чер­ки­вать, что хри­сти­ан­ское уче­ние о тво­ре­нии не обя­за­тель­но под­ра­зу­ме­ва­ет, что ка­ж­дый вид был соз­дан не­за­ви­си­мо. Фак­ти­че­ски, по их мне­нию, дар­ви­нов­ская кри­ти­ка не за­тра­ги­ва­ла стер­жень их уче­ния, гла­ся­щий, что всё в ко­неч­ном сче­те обя­за­но сво­ему су­ще­ст­во­ва­нию и со­хра­не­нию Си­ле, пре­сту­паю­щей пре­де­лы ес­те­ст­вен­но­го по­ряд­ка. Од­на­ко на вы­зов дар­ви­низ­ма не так лег­ко бы­ло дать от­вет по во­про­су, увя­зан­но­му с пер­вым: на чем ос­но­вы­ва­ет­ся нрав­ст­вен­ность и ду­хов­ность, ес­ли лю­ди про­изош­ли от низ­ших форм жиз­ни? Все, что ска­зал на этот счет Дар­вин в «Про­ис­хо­ж­де­нии ви­дов», за­клю­ча­ет­ся в од­ном та­ин­ст­вен­ном пред­ло­же­нии: «На­ми бу­дет про­лит свет на про­ис­хо­ж­де­ние че­ло­ве­ка и его ис­то­рию». Тем не ме­нее Дар­вин с са­мо­го на­ча­ла поль­зо­вал­ся в сво­ей тео­рии та­ки­ми кон­цеп­ция­ми ра­зу­ма, ко­то­рые не про­ти­во­ре­чат эво­лю­ци­он­но­му под­хо­ду к раз­ви­тию че­ло­ве­че­ст­ва.

Не один толь­ко Дар­вин раз­ра­ба­ты­вал тео­рию об эво­лю­ции че­ло­ве­ка. Эдин­бург­ский пуб­ли­цист Ро­берт Чем­берс так­же счи­тал че­ло­ве­че­ский ра­зум про­дук­том ес­те­ст­вен­ных за­ко­нов («Сви­де­тель­ст­ва о ес­те­ст­вен­ной ис­то­рии тво­ре­ния» (1844). Ши­ро­ко­мас­штаб­ные дис­кус­сии на эту те­му по­лу­чи­ли даль­ней­шее раз­ви­тие. Т. Г. Гекс­ли (1825-1895) без ус­та­ли ис­кал лю­бые струк­тур­ные ана­ло­гии ме­ж­ду че­ло­ве­ком и че­ло­ве­ко­об­раз­ны­ми обезь­я­на­ми.

Что­бы оце­нить вы­зов дар­ви­нов­ских взгля­дов во всем его объ­е­ме, по­лез­но рас­смот­реть, ка­ким об­ра­зом Дар­вин по­до­шел к во­про­су о ре­ли­ги­оз­ных ве­ро­ва­ни­ях. Час­то счи­та­ет­ся, что, ри­ск­нув объ­яс­нить, как та­кие ве­ро­ва­ния воз­ник­ли и раз­ви­лись из пер­во­быт­но­го ани­миз­ма, он ли­шил их ка­ко­го-ли­бо зна­че­ния. Но в ре­аль­но­сти Дар­вин по­ла­гал, что они сыг­ра­ли свою роль в эво­лю­ции че­ло­ве­ка, по­слу­жив ос­но­вой для эти­че­ско­го ко­дек­са, так как об­ла­да­ли си­лой вы­зы­вать чув­ст­во рас­кая­ния. Нрав­ст­вен­ность са­ма по се­бе мог­ла при­нес­ти поль­зу на пер­вых эта­пах об­ще­ст­вен­но­го раз­ви­тия. Воз­ник­но­ве­ние со­вес­ти бы­ло тес­но свя­за­но с со­ци­аль­ным ин­стинк­том, ко­то­рый вы­ра­жал­ся в не­об­хо­ди­мо­сти по­лу­чить одоб­ре­ние ок­ру­жаю­щих. Под­чи­не­ние по­треб­но­стям об­ще­ст­ва мог­ло уси­ли­вать­ся при­выч­кой, так что, на­при­мер, акт во­ров­ст­ва вы­зы­вал чув­ст­во не­до­воль­ст­ва че­ло­ве­ка са­мим со­бой. По-ви­ди­мо­му, Дар­вин пред­по­ла­гал, что ре­ли­ги­оз­ные ве­ро­ва­ния в ре­аль­но­сти воз­ник­ли из-за не­пра­виль­ных пред­став­ле­ний о про­ис­хо­ж­де­нии со­вес­ти. Со­чи­няя впо­след­ст­вии «Ав­то­био­гра­фию», Дар­вин был го­тов счи­тать, что эти ве­ро­ва­ния вне­дря­ют­ся в че­ло­ве­ка с ран­них лет жиз­ни и при­ни­ма­ют ха­рак­тер ин­стинк­та в том смыс­ле, что им под­чи­ня­ют­ся без ог­ляд­ки на ра­зум. По­доб­ный ана­лиз про­из­во­дил со­кру­ши­тель­ный эф­фект на мно­гих со­вре­мен­ни­ков Дар­ви­на, це­п­ляв­ших­ся за мо­раль­ные аб­со­лю­ты как за спа­са­тель­ный круг ве­ры, ко­то­рая и без то­го бы­ла по­тря­се­на до ос­но­ва­ния. Его соб­ст­вен­ная же­на не мог­ла пе­ре­ва­рить пред­по­ло­же­ние, что нрав­ст­вен­ность поя­ви­лась в хо­де эво­лю­ции, и вы­ре­за­ла из «Ав­то­био­гра­фии» пас­саж, срав­ни­ваю­щий ве­ру ре­бен­ка в Бо­га со стра­хом обезь­я­ны пе­ред зме­ей. Воз­мож­но, нам не оты­скать бо­лее ост­ро­го вы­ра­же­ния дар­ви­нов­ско­го вы­зо­ва, чем при­зна­ние Эм­мы Дар­вин сво­ему сы­ну Фрэн­ку в том, что «где бы эта фра­за ни по­яв­ля­лась, она все­гда вы­зы­ва­ет шок».

В про­ти­во­по­лож­ность то­му, че­го мож­но бы­ло бы ожи­дать, Дар­вин от­нюдь не на­стаи­ва­ет на от­но­си­тель­но­сти нрав­ст­вен­ных цен­но­стей. Ско­рее и он, и Гекс­ли вы­ска­зы­ва­лись в том смыс­ле, что их ли­бе­раль­ные цен­но­сти на­хо­дят под­кре­п­ле­ние в ес­те­ст­вен­ном по­ряд­ке, при ко­то­ром лич­ная сво­бо­да, ме­ри­то­кра­ти­че­ское об­ще­ст­во и ус­пе­хи эво­лю­ции идут ру­ка об ру­ку.

Зо­ло­тое пра­ви­ло («И как хо­ти­те, что­бы с ва­ми по­сту­па­ли лю­ди, так и вы по­сту­пай­те с ни­ми») бы­ло для Дар­ви­на ве­ли­чай­шим, но так­же ес­те­ст­вен­ным по­след­ст­ви­ем раз­ви­тия со­ци­аль­ных ин­стинк­тов. Од­на­ко вы­вод об от­но­си­тель­но­сти нрав­ст­вен­ных цен­но­стей мог­ли сде­лать из его со­чи­не­ния дру­гие. Для тех же, кто по-преж­не­му оты­ски­вал фун­да­мент эти­че­ских прин­ци­пов в ре­ли­гии, до­пол­ни­тель­ное не­удоб­ст­во соз­да­ва­ли свет­ские ав­то­ры ка­либ­ра Лес­ли Сти­ве­на, по­здрав­ляв­шие Дар­ви­на за его вклад в ос­во­бо­ж­де­ние мо­ра­ли от бо­го­сло­вия. Этот про­цесс не­сколь­ко рань­ше на­ча­ли ути­ли­тар­ные мо­ра­ли­сты, ста­рав­шие­ся обос­но­вать по­ня­тия «до­б­рых» и «злых» дел ко­ли­че­ст­вом удо­воль­ст­вия или го­ря, ко­то­рое те при­но­сят лю­дям. Од­на­ко дар­ви­нов­ский под­ход был го­раз­до бо­лее ос­но­ва­тель­ным и вы­ра­зи­тель­ным.

Поз­же раз­мыш­ляя над тем, как мир встре­тил «Про­ис­хо­ж­де­ние ви­дов», Гекс­ли ут­вер­ждал, что эво­лю­ци­он­ной тео­рии по­тре­бо­ва­лось чуть мень­ше два­дца­ти лет, что­бы за­вое­вать поч­ти пол­ное до­ве­рие у на­уч­но­го со­об­ще­ст­ва.

Стре­ми­тель­но­му рас­про­стра­не­нию дар­ви­низ­ма спо­соб­ст­во­вал тот факт, что кон­цеп­ция эво­лю­ци­он­ных из­ме­не­ний не об­ла­да­ла вро­ж­ден­ной не­со­вмес­ти­мо­стью с пред­по­ло­же­ния­ми фи­ло­соф­ско­го идеа­лиз­ма. Не­ко­то­рые ре­ли­ги­оз­ные мыс­ли­те­ли со­гла­ша­лись с фак­том ор­га­ни­че­ской эво­лю­ции, ес­ли толь­ко уда­лить из нее эле­мен­ты слу­чай­но­сти. Для ли­бе­раль­ных хри­сти­ан, стре­мя­щих­ся от­ме­же­вать­ся от бо­лее кон­сер­ва­тив­ных фрак­ций, идея при­зна­ния эво­лю­ции как бо­же­ст­вен­но­го ме­то­да тво­ре­ния об­ла­да­ла при­вле­ка­тель­но­стью. Сле­до­ва­тель­но, ре­ли­ги­оз­ные мо­ти­вы мог­ли и за­труд­нить рас­про­стра­не­ние эво­лю­ци­он­ной тео­рии. И спо­соб­ст­во­вать ему. При­вле­ка­тель­ной сто­ро­ной дар­ви­низ­ма бы­ла так­же воз­мож­ность опи­сать че­ло­ве­ка ис­клю­чи­тель­но со свет­ской точ­ки зре­ния.

Дар­ви­нов­ская тео­рия мог­ла быть ус­пеш­ной на од­ном уров­не (пред­став­ляя «факт» эво­лю­ции как не­оп­ро­вер­жи­мую дан­ность), и не­удач­ной на дру­гом (в том, что ка­са­ет­ся прав­до­по­до­бия пред­ло­жен­но­го Дар­ви­ным ме­ха­низ­ма). Раз­ли­чие су­ще­ст­вен­но, по­сколь­ку и в на­ши дни по­рой весь­ма оши­боч­но счи­та­ет­ся, что дос­та­точ­но лишь най­ти де­фек­ты в дар­ви­нов­ском ме­ха­низ­ме, что­бы нис­про­верг­нуть ис­то­ри­че­скую ре­аль­ность са­мой эво­лю­ции. Дар­вин сам ука­зы­вал, что оты­скать ды­ры в его тео­рии не со­ста­вит ни­ка­ко­го тру­да. Од­ной из при­чин ус­пе­ха бы­ла го­тов­ность при­зна­вать за­труд­не­ния в со­че­та­нии с мас­тер­ст­вом пре­одо­ле­вать за­труд­не­ния, ка­зав­ши­ми­ся фа­таль­ны­ми, эф­фек­тив­ным ри­то­ри­че­ским прие­мом, при этом де­мон­ст­ри­ро­ва­лось, как мож­но спра­вить­ся да­же с са­мы­ми тя­же­лы­ми пре­пят­ст­вия­ми, ес­ли толь­ко при­ме­нить тео­рию долж­ным об­ра­зом. Что­бы под­черк­нуть, как пре­иму­ще­ст­во, при­зна­ние его тео­ри­ей при­ме­ров не­со­вер­шен­ной адап­та­ции, Дар­вин апел­ли­ру­ет к чув­ст­ви­тель­ным струн­кам ау­ди­то­рии, уве­рен­ный, что она со­гла­сит­ся с ним: пче­ли­ное жа­ло ед­ва ли мо­жет на­зы­вать­ся со­вер­шен­ным ору­жи­ем, ес­ли пче­ла, ис­поль­зуя его, уми­ра­ет. Он под­чер­ки­ва­ет свое от­вра­ще­ние пе­ред тем, что ли­чин­ки на­езд­ни­ков-их­нев­мо­нид оби­та­ют в жи­вых гу­се­ни­цах и пи­та­ют­ся ими. По­доб­ную мрач­ную кар­ти­ну труд­но со­вмес­тить с ве­рой в бла­го­де­тель­но­го Бо­га, но она не пред­став­ля­ет ни­ка­кой уг­ро­зы для кон­цеп­ции ес­те­ст­вен­но­го от­бо­ра.

Ра­зу­ме­ет­ся, это не оз­на­ча­ет, что на­ту­ра­ли­сты бы­ли еди­но­душ­ны в от­но­ше­нии ме­ха­низ­ма ви­до­об­ра­зо­ва­ния. Раз­мах, с ко­то­рым Дар­вин при­ме­нял свой прин­цип ес­те­ст­вен­но­го от­бо­ра, вы­зы­вал ожес­то­чен­ные дис­кус­сии.

Од­ной из наи­бо­лее оче­вид­ных про­блем бы­ло ни­чтож­ное ко­ли­че­ст­во пе­ре­ход­ных форм в ис­ко­пае­мых ос­тан­ках. Од­на­ко Дар­вин мог оп­ро­верг­нуть это воз­ра­же­ние, ука­зы­вая на не­из­беж­ную не­пол­но­ту гео­ло­ги­че­ской ле­то­пи­си и не­зна­чи­тель­ную чис­лен­ность про­ме­жу­точ­ных форм. За­гад­кой яв­ля­лась не толь­ко ред­кость, но и жиз­не­спо­соб­ность не­ко­то­рых пе­ре­ход­ных со­стоя­ний. Дар­вин объ­яс­нял это тем, что имен­но по­то­му, что они бы­ли про­ме­жу­точ­ны­ми ме­ж­ду бо­лее ус­пеш­ны­ми ви­да­ми.

Не мог­ли сдер­жать стре­ми­тель­ной рас­про­стра­не­ние дар­ви­низ­ма и мно­го­чис­лен­ные на­уч­ные за­труд­не­ния, ко­то­рые вре­мен­ной опас­но­сти под­вер­га­ли дар­ви­нов­ский ме­ха­низм, но не ос­нов­ные прин­ци­пы эво­лю­ци­он­но­го на­ту­ра­лиз­ма. Од­на­ко дар­ви­нов­ские прин­ци­пы от­кры­ва­ли вы­ход на но­вые пу­ти ис­сле­до­ва­ния, ко­то­рые бы­ли бы за­кры­ты в пред­по­ло­же­нии о раз­дель­ном тво­ре­нии.

Та­кие пред­ста­ви­те­ли ес­те­ст­вен­но­го бо­го­сло­вия, как Т. Гекс­ли, го­то­вые из­гнать вся­кие сле­ды сверхъ­ес­те­ст­вен­но­го из на­уч­ных объ­яс­не­ний, од­но­вре­мен­но вся­че­ски за­мал­чи­ва­ли тот факт, что боль­шин­ст­во ис­поль­зо­вав­ших­ся ими дан­ных в под­держ­ку Дар­ви­на (вклю­чая по­ра­зи­тель­ные при­ме­ры ми­мик­рии) бы­ло со­б­ра­но на­ту­ра­ли­ста­ми пре­ды­ду­щих по­ко­ле­ний, счи­тав­ших, что они тем са­мым де­мон­ст­ри­ру­ют един­ст­во тво­ре­ния.

В со­вре­мен­ном ми­ре ус­пе­хи эво­лю­ци­он­ной тео­рии в зна­чи­тель­ной ме­ре обу­слов­ле­ны все­сто­рон­ней, в т. ч. фи­нан­со­вой, под­держ­кой за­ин­те­ре­со­ван­ных сил. Ка­ж­дый год в США на ре­ше­ние за­дач, свя­зан­ных с эво­лю­ци­ей, ее по­пу­ля­ри­за­ци­ей тра­тят­ся мил­ли­ар­ды дол­ла­ров, а на креа­цио­ни­ст­ские ис­сле­до­ва­ния – жал­кие гро­ши. По­это­му ма­ло ко­му из­вест­но, что идея эво­лю­ции пу­тем ес­те­ст­вен­но­го от­бо­ра уже при жиз­ни Дар­ви­на бы­ла встре­че­на кри­ти­кой био­ло­гов. Серь­ез­ные уче­ные ги­по­те­зу не при­ня­ли. Р. Оу­эн, ве­ли­чай­ший ана­том сво­его вре­ме­ни, ука­зы­вал на не­со­от­вет­ст­вия в тео­рии. Ве­ли­кие бри­тан­ские ес­те­ст­во­ис­пы­та­те­ли XIX ве­ка (Мак­свелл, Фа­ра­дей, Стокс) офи­ци­аль­но хра­ни­ли мол­ча­ние, но в уз­ком кру­гу вы­ска­зы­ва­ли со­мне­ния в том, что од­ним толь­ко ес­те­ст­вен­ным от­бо­ром мож­но объ­яс­нить раз­ви­тие жиз­ни на Зем­ле в ука­зан­ных Дар­ви­ным вре­мен­ных рам­ках. Р. Оу­эн, Г. Мен­дель, Л. Пас­тер ука­зы­ва­ли, что ги­по­те­за лож­на и про­ти­во­ре­чит фак­ти­че­ским дан­ным. Да и сам Дар­вин, чув­ст­вуя мас­су не­дос­тат­ков в сво­ем тру­де, при­зна­вал­ся в од­ном пись­ме: « Бу­ду­щая кни­га весь­ма раз­оча­ру­ет Вас – уж очень она ги­по­те­тич­на. Я уве­рен. Что в этой кни­ге вряд ли най­дет­ся хоть один пункт, к ко­то­ро­му не­воз­мож­но по­доб­рать фак­ты, при­во­дя­щие к пря­мо про­ти­во­по­лож­ным вы­во­дам» ³.

В зна­чи­тель­ной ме­ре вслед­ст­вие фи­нан­со­вой, ин­фор­ма­ци­он­ной бло­ка­ды кри­ти­ки эво­лю­цио­низ­ма чис­ло сто­рон­ни­ков со­вре­мен­но­го креа­ци­он­но­го дви­же­ния не­ве­ли­ко. В США, на­при­мер, в се­ре­ди­не 90-х го­дов про­шло­го ве­ка уче­ных, ве­рив­ших в Биб­лей­ское со­тво­ре­ние ми­ра, на­счи­ты­ва­лось око­ло 10 тыс. че­ло­век, но ря­ды его бы­ст­ро рас­тут.

Про­бле­ма про­ис­хо­ж­де­ния че­ло­ве­ка вы­зы­ва­ла в 1860-е гг. жи­вой ин­те­рес еще и вслед­ст­вие сво­ей тес­ной свя­зи с ра­со­вым во­про­сом. В то же де­ся­ти­ле­тие, ко­гда в Анг­лии Лон­дон­ское ан­тро­по­ло­ги­че­ское об­ще­ст­во пред­при­ня­ло спе­ци­аль­ное ис­сле­до­ва­ние ра­со­вых ха­рак­те­ри­стик, в Аме­ри­ке раз­ра­зи­лась гра­ж­дан­ская вой­на, са­мым тес­ным об­ра­зом увя­зан­ная с идея­ми о ра­со­вом пре­вос­ход­ст­ве. Дли­тель­ные дис­кус­сии ме­ж­ду по­ли­ге­ни­ста­ми (вы­сту­пав­ши­ми за раз­дель­ное про­ис­хо­ж­де­ние че­ло­ве­че­ских рас) и мо­но­ге­ни­ста­ми (счи­тав­ши­ми, что все че­ло­ве­че­ст­во име­ет об­щих пред­ков) по­лу­чи­ли бо­лее со­лид­ное тео­ре­ти­че­ское на­пол­не­ние по­сле то­го, как эво­лю­ци­он­ная тео­рия до­би­лась при­зна­ния. С од­ной сто­ро­ны, тео­рия Дар­ви­на не ме­нее ре­ши­тель­но, чем Кни­га Бы­тия, ука­зы­ва­ла на еди­но­го пра­ро­ди­те­ля; од­на­ко, с дру­гой сто­ро­ны, ее мож­но бы­ло ис­поль­зо­вать для оп­рав­да­ния мне­ния о том, что ра­сы яв­ля­ют­ся из­на­чаль­но раз­лич­ны­ми био­ло­ги­че­ски­ми ви­да­ми, и са­мый «удач­ный» из них про­де­мон­ст­ри­ро­вал пре­вос­ход­ст­во са­мим фак­том сво­его мо­гу­ще­ст­ва и ус­пе­хов. Бла­го­да­ря эво­лю­ци­он­но­му под­хо­ду дис­пу­ты ме­ж­ду по­ли­ге­ни­ста­ми и мо­но­ге­ни­ста­ми вы­шли за пре­де­лы сво­их пер­во­на­чаль­ных ра­мок.

Ар­гу­мен­тов в дис­кус­сию под­бав­ля­ли срав­ни­тель­ная ана­то­мия и ан­тро­по­ло­гия; не ос­та­лась в сто­ро­не и ар­хео­ло­ги­че­ская нау­ка, по­сколь­ку ка­мен­ные ору­дия го­во­ри­ли о пре­дыс­то­рии че­ло­ве­че­ст­ва бо­лее убе­ди­тель­но, чем ма­ло­чис­лен­ные и за­час­тую со­мни­тель­ные ис­ко­пае­мые ос­тан­ки. В сво­ем со­чи­не­нии «Дои­сто­ри­че­ские вре­ме­на» (1865) Джон Лаб­бок уточ­нил по­ня­тие о ка­мен­ном, брон­зо­вом и же­лез­ном ве­ках, раз­де­лив пер­вый на два пе­рио­да: па­лео­ли­ти­че­ский, ко­гда кам­ни об­те­сы­ва­лись и рас­ка­лы­ва­лись на пла­стин­ки, и не­оли­ти­че­ский, ко­гда ка­мен­ные ору­дия ста­ли шли­фо­вать. В те же 1860-е гг. фран­цуз Эду­ард Лар­те по­пы­тал­ся вне­сти боль­шую точ­ность в древ­нюю ис­то­рию че­ло­ве­че­ст­ва, ис­сле­дуя ос­тан­ки мле­ко­пи­таю­щих, со­вре­мен­ных кон­крет­ным ору­ди­ям.

В 1871 г., ко­гда Дар­вин из­дал «Про­ис­хо­ж­де­ние че­ло­ве­ка», уже су­ще­ст­во­ва­ла зна­чи­тель­ная ли­те­ра­ту­ра об эво­лю­ции че­ло­ве­че­ст­ва, из ко­то­рой он сам мог чер­пать идеи. Со­ци­аль­ные и по­ли­ти­че­ские тео­ре­ти­ки без ус­та­ли изо­бре­та­ли кон­цеп­ции со­ци­аль­ной и био­ло­ги­че­ской эво­лю­ции, ко­то­рые вско­ре ста­ли ис­поль­зо­вать­ся для оп­рав­да­ния по­ли­ти­че­ских те­че­ний лю­бых от­тен­ков.

То, что тео­рия Дар­ви­на мог­ла быть взя­та на воо­ру­же­ние мно­го­чис­лен­ны­ми те­че­ния­ми, от­час­ти обя­за­но на­тяж­ка­ми в его объ­яс­не­ни­ях, под­даю­щим­ся са­мым раз­ным тол­ко­ва­ни­ям. Хо­тя его за­яв­ле­ние о род­ст­ве че­ло­ве­ка с жи­вот­ны­ми про­пи­ты­вал дух сми­ре­ния и эга­ли­та­риз­ма, ак­цент, ко­то­рый де­лал­ся на раз­ви­тии, спо­соб­ст­во­вал вос­ста­нов­ле­нию ие­рар­хии с бе­лым че­ло­ве­ком на вер­ши­не. Тео­рия Дар­ви­на при­да­ва­ла зна­че­ние раз­но­об­ра­зию и от­кло­не­ни­ям от нор­мы, но од­но­вре­мен­но объ­яв­ля­ла цен­но­стью и ус­туп­чи­вость в том смыс­ле, что ор­га­низм дол­жен при­спо­со­бить­ся к тре­бо­ва­ни­ям сво­его ок­ру­же­ния. В этой по­зи­ции со­вме­ща­лись оп­ти­мизм и пес­си­мизм – оп­ти­мизм про­яв­лял­ся в том, что ес­те­ст­вен­ный от­бор не­из­беж­но ра­бо­та­ет на бла­го ви­да, пес­си­мизм в том, что при­ро­да пред­став­ля­ет со­бой по­ле борь­бы и бит­вы.

Из мно­гих раз­но­вид­но­стей со­ци­ал-дар­ви­низ­ма наи­бо­лее из­вест­ны­ми ста­ли те, ко­то­рые рас­смат­ри­ва­ли но­вую нау­ку как лиш­нее сви­де­тель­ст­во в поль­зу идеи Гер­бер­та Спен­се­ра о «вы­жи­ва­нии силь­ней­ше­го». Тео­рии че­ло­ве­че­ско­го об­ще­ст­ва Спен­се­ра рас­смат­ри­ва­ли про­гресс глав­ным об­ра­зом в рам­ках кон­крет­но­го ви­да, а не пре­вра­ще­ния од­них ви­дов в дру­гие. Рас­су­ж­дать на эту те­му да­ва­ла Спен­се­ру эво­лю­ци­он­ная био­ло­гия.

Дар­ви­низм слу­жил оп­рав­да­ни­ем для ин­ди­ви­дуа­ли­сти­че­ской, а не кол­лек­ти­ви­ст­ской фи­ло­со­фии, для сво­бод­но-ры­ноч­но­го ка­пи­та­лиз­ма, «ес­те­ст­вен­ным» об­ра­зом га­ран­ти­рую­ще­го эко­но­ми­че­ское про­цве­та­ние. Спен­сер и Дар­вин да­ва­ли воз­мож­ность оп­рав­дать идею о том, что бо­гат­ст­во – при­знак дос­той­но­го че­ло­ве­ка. Эн­д­рю Кар­не­ги («Еван­ге­лие бо­гат­ст­ва», 1890) ут­вер­жда­ет, что ци­ви­ли­за­ция обя­за­на сво­им ма­те­ри­аль­ным раз­ви­ти­ем и про­грес­сом за­ко­ну кон­ку­рен­ции. Из­вест­ный аме­ри­кан­ский со­ци­ал-дар­ви­нист У. Г. Сам­нер от­ме­чал: «Ес­ли нам не нра­вит­ся идея о вы­жи­ва­нии силь­ней­ших, ос­та­ет­ся толь­ко од­на воз­мож­ная аль­тер­на­ти­ва – вы­жи­ва­ние сла­бей­ших. Пер­вое – за­кон ци­ви­ли­за­ции, вто­рое – за­кон ан­ти­ци­ви­ли­за­ции» ⁴.

В дар­ви­низ­ме на­хо­ди­ли оп­рав­да­ние сво­им иде­ям как свет­ски мыс­ля­щие, так и хри­сти­ан­ские со­циа­ли­сты. Смысл дар­ви­нов­ско­го со­циа­лиз­ма вы­ра­зил К. Хар­ди, вспо­ми­ная ут­вер­жде­ние Дар­ви­на о том, что в пер­вую оче­редь про­цве­та­ют те со­об­ще­ст­ва, чле­ны ко­то­рых в наи­боль­шей сте­пе­ни со­чув­ст­ву­ют друг дру­гу. Это за­яв­ле­ние не­сло в се­бе всю суть то­го де­ла, за ко­то­рое бо­ро­лись со­циа­ли­сты. Хри­сти­ан­ский со­циа­лист Ч. Кин­гс­ли вме­сто Бо­га, ко­то­рый тво­рил как бы при по­мо­щи вол­шеб­ст­ва, уви­дел Бо­га столь муд­ро­го, что Ему по си­лам ор­га­ни­зо­вать про­цесс тво­ре­ния, иду­щий без его уча­стия. Сам Дар­вин го­во­рил о нем как о свя­щен­ни­ке, ко­то­рый ут­вер­ждал, что но­вая тео­рия по­зво­ли­ла ему луч­ше по­ни­мать бо­же­ст­вен­ную дея­тель­ность.

Дар­ви­низм стал мощ­ным идео­ло­ги­че­ским ре­сур­сом для со­ци­аль­ных и по­ли­ти­че­ских тео­рий. В про­цве­таю­щей Ве­ли­ко­бри­та­нии не со­став­ля­ло тру­да оп­рав­дать ко­ло­ни­аль­ную экс­пан­сию иде­ей о том, что са­мые энер­гич­ные на­ро­ды в ко­неч­ном сче­те под­чи­ня­ют се­бе всех ос­таль­ных. Рас­про­стра­няя свой­ст­ва от­дель­ной лич­но­сти на всю на­цию, вы­став­ляя ко­ло­ни­аль­ные за­вое­ва­ния как за­кон при­ро­ды, сто­рон­ни­ки раз­де­ла зе­мель мог­ли очи­стить­ся от об­ви­не­ний в жес­то­ко­сти и бла­го­да­рить за это Дар­ви­на.

Об­ра­ще­ние к Дар­ви­ну для оп­рав­да­ния лю­бых со­ци­аль­ных и по­ли­ти­че­ских тео­рий пред­став­ля­ло со­бой чрез­вы­чай­но рас­про­стра­нен­ный и дол­го­веч­ный фе­но­мен. Не сле­ду­ет счи­тать, что его тео­рия при­об­ре­ла столь боль­шой вес лишь из-за то­го, что уче­ние, ко­то­рое их по­ро­ди­ло, уже за­вое­ва­ло ве­ли­чай­ший пре­стиж в на­уч­ном ми­ре. Но со­глас­но про­ти­во­по­лож­ное точ­ке зре­ния, уче­ние Дар­ви­на при­об­ре­ло пре­стиж, вы­хо­дя­щий за пре­де­лы на­уч­ной эли­ты, как раз бла­го­да­ря сво­ему втор­же­нию в со­ци­аль­ную по­ли­ти­ку.

При об­су­ж­де­нии взаи­мо­от­но­ше­ний ме­ж­ду дар­ви­низ­мом и ре­ли­ги­ей про­сто не­воз­мож­но вы­чле­нить про­ти­во­по­лож­ные по­ня­тия «нау­ка» и «ре­ли­гия» и смот­реть, как они со­че­та­ют­ся друг с дру­гом. Дан­ный слу­чай наи­бо­лее вы­ра­зи­те­лен в том от­но­ше­нии, что на­уч­ные и ре­ли­ги­оз­ные пред­став­ле­ния бы­ли так тес­но впле­те­ны в бо­лее ши­ро­кие со­ци­аль­ные и по­ли­ти­че­ские дис­кус­сии, что лю­бые по­пыт­ки вы­де­лить их в чис­том ви­де и оты­скать ме­ж­ду ни­ми взаи­мо­свя­зи ока­зы­ва­ют­ся край­не ис­кус­ст­вен­ны­ми.

Тео­рия Дар­ви­на по­лу­ча­ла в раз­ных стра­нах со­вер­шен­но раз­лич­ный при­ем, за­ви­сев­ший от пре­об­ла­даю­ще­го на­уч­но­го это­са и от рас­пре­де­ле­ния по­ли­ти­че­ской вла­сти ме­ж­ду цер­ков­ны­ми и свет­ски­ми си­ла­ми. Во Фран­ции дар­ви­нов­ский эво­лю­цио­низм прак­ти­че­ски не про­ник в на­уч­ную эли­ту Вто­рой им­пе­рии, но вско­ре на­чал за­вое­вы­вать плац­дарм при ан­ти­кле­ри­каль­ном ре­жи­ме Треть­ей рес­пуб­ли­ки. Ка­то­ли­че­ские вла­сти в Ита­лии ока­за­лись фак­ти­че­ски бес­силь­ны в про­ти­во­бор­ст­ве с дар­ви­низ­мом, вско­ре по­лу­чив­шим все­об­щее при­зна­ние у италь­ян­ских уче­ных, один из ко­то­рых, Фи­лип­пе Де Фи­лип­пи, прак­ти­кую­щий ка­то­лик и ми­нистр об­ра­зо­ва­ния, ука­зы­вал на зна­че­ние эво­лю­ци­он­ной тео­рии для ан­тро­по­ло­гии за не­сколь­ко лет до вы­хо­да в свет дар­ви­нов­ско­го «Про­ис­хо­ж­де­ния че­ло­ве­ка». Осо­бен­но­сти италь­ян­ской си­туа­ции мож­но объ­яс­нить тем, что италь­ян­ское ка­то­ли­че­ст­во к то­му вре­ме­ни пре­вра­ти­лось в про­слой­ку, вы­зы­вав­шую не­при­язнь у об­ще­ст­вен­но­сти свои­ми на­пад­ка­ми на мо­дер­ни­за­цию.

В пре­иму­ще­ст­вен­но про­тес­тант­ской Гер­ма­нии раз­лич­ные ви­ды на­уч­но­го ма­те­риа­лиз­ма уже по­лу­чи­ли дос­та­точ­ное рас­про­стра­не­ние, бла­го­да­ря че­му дар­ви­низм не вы­звал шо­ка, со­пос­та­ви­мо­го с тем, ко­то­рый ис­пы­та­ли Анг­лия и Аме­ри­ка.

Осо­бен­но по­учи­тель­но срав­не­ние ме­ж­ду Фран­ци­ей и Гер­ма­ни­ей.

Фран­ция с ее ша­ра­ха­ния­ми от им­пе­рии к рес­пуб­ли­ке, воз­мож­но, на­гляд­нее де­мон­ст­ри­ру­ет, в ка­кой сте­пе­ни по­зи­ции дар­ви­низ­ма за­ви­се­ли от те­ку­щей по­ли­ти­че­ской си­туа­ции. Ко­гда дар­ви­нов­ское «Про­ис­хо­ж­де­ние ви­дов» вы­шло в свет, кон­сер­ва­тив­ные на­уч­ные эле­мен­ты в Па­ри­же вы­сту­пи­ли как про­тив­ни­ки ма­те­риа­ли­сти­че­ских тео­рий эво­лю­ции, ги­по­те­зы о са­мо­за­ро­ж­де­нии. Силь­но за­де­ло ка­то­ли­че­ские кру­ги аг­рес­сив­ное пре­ди­сло­вие, ко­то­рым Кле­манс Ройе снаб­ди­ла свой пе­ре­вод «Про­ис­хо­ж­де­ния ви­дов» на фран­цуз­ский. Чи­та­те­лем пред­ла­га­лось сде­лать од­но­знач­ный вы­бор ме­ж­ду «ра­цио­наль­ным от­кро­ве­ни­ем» на­уч­но­го про­грес­са и из­жив­шим се­бя от­кро­ве­ни­ем хри­сти­ан­ской ре­ли­гии. Ка­кой-ли­бо син­тез пер­во­го и вто­ро­го объ­яв­лял­ся не­воз­мож­ным.

В 1870-е гг. си­туа­ция за­мет­но из­ме­ни­лась: по­ли­ти­че­ская эли­та Треть­ей рес­пуб­ли­ки воо­ру­жа­лась на­уч­ной идео­ло­ги­ей, ко­то­рая вклю­ча­ла яв­ные дар­ви­нов­ские мо­ти­вы. Ко­гда боль­шин­ст­во мест во фран­цуз­ском За­ко­но­да­тель­ном со­б­ра­нии пе­ре­шло к рес­пуб­ли­кан­цам, для эво­лю­ци­он­ных тео­рий сло­жи­лись бла­го­при­ят­ные ус­ло­вия. Из Па­риж­ско­го уни­вер­си­те­та из­гна­ли уче­ных с кле­ри­каль­ны­ми на­клон­но­стя­ми, а на­зна­чен­ный в 1879 г. ми­нистр об­ра­зо­ва­ния Жюль Фер­ри под­вел итог пе­ре­ме­нам, про­ти­во­пос­та­вив «со­вре­мен­ное на­уч­ное об­ра­зо­ва­ние» и «ста­рое ли­те­ра­тур­ное об­ра­зо­ва­ние» церк­ви. Од­ним из по­след­ст­вий этих пе­ре­мен бы­ло при­сталь­ное на­блю­де­ние за уче­ны­ми с ка­то­ли­че­ски­ми сим­па­тия­ми, осо­бен­но ес­ли они поль­зо­ва­лись уни­вер­си­тет­ской ка­фед­рой для кри­ти­ки свет­ских цен­но­стей.

Впро­чем, не все рес­пуб­ли­кан­цы-по­зи­ти­ви­сты бы­ли атеи­ста­ми. Ми­нистр об­ра­зо­ва­ния Ле­он Бур­жуа ука­зы­вал, что по­сколь­ку по­зи­ти­ви­ст­ская фи­ло­со­фия ог­ра­ни­чи­ва­ет­ся ут­вер­жде­ни­ем и от­ри­ца­ни­ем лишь то­го, что дос­туп­но экс­пе­ри­мен­таль­ным ис­сле­до­ва­ни­ям, она ос­тав­ля­ет ме­сто для ре­ли­ги­оз­ных ве­ро­ва­ний, ко­то­рые про­сто ос­та­ют­ся за пре­де­ла­ми этой ка­те­го­рии. Но вра­ж­деб­ность ка­то­ли­че­ских тол­ко­ва­те­лей лег­ко по­нять, ес­ли су­ще­ст­во­ва­ло свет­ское на­уч­ное об­ще­ст­во Па­риж­ская шко­ла ан­тро­по­ло­гии, один из чле­нов ко­то­рой ут­вер­ждал в 1878 г., что, су­дя по по­ве­де­нию Хри­ста, тот был жерт­вой ме­нин­ги­та.

В Гер­ма­нии связь ме­ж­ду дар­ви­нов­ской тео­ри­ей и ма­те­риа­лиз­мом офор­ми­лась бы­ст­ро. Здесь Гек­кель пре­вра­тил уче­ние Дар­ви­на в по­пу­ляр­ное дви­же­ние со сво­им соб­ст­вен­ным ми­ро­воз­зре­ни­ем — эр­зац-ре­ли­гию, ка­те­хи­зи­сом ко­то­рой бы­ло по­кло­не­ние при­ро­де. Из круп­ней­ших ев­ро­пей­ских стран в Гер­ма­нии на­блю­дал­ся наи­боль­ший всплеск мас­со­вой гра­мот­но­сти, что соз­да­ва­ло наи­бо­лее бла­го­при­ят­ные ус­ло­вия для рас­про­стра­не­ния дар­ви­низ­ма сре­ди ши­ро­кой пуб­ли­ки. Рас­ши­ряю­щий­ся ры­нок по­пу­ляр­ной нау­ки соз­да­вал воз­мож­но­сти, ко­то­рые яв­но про­гля­де­ла цер­ковь, и ко­то­рые бы­ли ис­поль­зо­ва­ны сто­рон­ни­ка­ми на­уч­но­го ра­цио­на­лиз­ма. Все они вслед за Гек­ке­лем ска­за­ли свое сло­во, по-раз­но­му обос­но­вы­вая идею, что хри­сти­ан­ст­во мерт­во, а эво­лю­ция — на ко­не. На­уч­ный про­гресс объ­я­вил идею о спе­ци­аль­ном тво­ре­нии не толь­ко ус­та­рев­шей, но и аб­сурд­ной. Аве­линг в 1887 г. в кни­ге о дар­ви­нов­ской тео­рии ут­вер­ждал, что лю­бой акт тво­ре­ния на­ру­ша­ет за­кон со­хра­не­ния энер­гии. Фогт в том же ра­цио­на­ли­сти­че­ском ду­хе вос­поль­зо­вал­ся прин­ци­пом «из ни­че­го не мо­жет ни­че­го воз­ник­нуть», вы­смеи­вая со­тво­ре­ние ма­те­рии как «оче­вид­ную чушь».

До­ро­гу для по­пу­ляр­но­го дар­ви­низ­ма в Гер­ма­нии рас­чис­ти­ли два раз­лич­ных ин­тел­лек­ту­аль­ных дви­же­ния. На­тур­фи­ло­со­фия на­ча­ла XIX ве­ка не ин­те­ре­со­ва­лась фи­зи­че­ским ме­ха­низ­мом про­ис­хо­ж­де­ния од­но­го ви­да из дру­го­го, но она по­ощ­ря­ла ми­ро­воз­зре­ние, в ко­то­ром жи­вые ор­га­низ­мы об­ра­зо­вы­ва­ли про­грес­сив­ную по­сле­до­ва­тель­ность с че­ло­ве­ком — этим мик­ро­кос­мом все­лен­ной — на вер­ши­не. Ма­те­риа­ли­сты глав­ным об­ра­зом чер­па­ли вдох­но­ве­ние у Люд­ви­га Фей­ер­ба­ха (1804-1872), из­вест­но­го сво­им за­яв­ле­ни­ем, что об­ра­зы Бо­га — по сво­ей су­ти про­ек­ции че­ло­ве­че­ско­го соз­на­ния. Фей­ер­бах и сле­до­вав­шие за ним ма­те­риа­ли­сты при­зна­ва­ли чув­ст­ва как един­ст­вен­ный ис­точ­ник зна­ния. По­доз­ри­тель­ное от­но­ше­ние к идеа­ли­сти­че­ской фи­ло­со­фии бы­ло свой­ст­вен­но и Дар­ви­ну, и не­мец­ким ма­те­риа­ли­стам, ко­то­рые бы­ст­ро раз­гля­де­ли все плю­сы эво­лю­ци­он­но­го на­ту­ра­лиз­ма.

Боль­шую вос­при­им­чи­вость к но­вой тео­рии мож­но объ­яс­нить и тем, что Гер­ма­ния яв­ля­лась ро­ди­ной наи­бо­лее ра­ди­каль­ных форм биб­лей­ской кри­ти­ки, в ко­то­рой фи­гу­ри­ро­ва­ли на­ту­ра­ли­сти­че­ские пред­по­ло­же­ния, по су­ти сво­ей ни­чем не от­ли­чав­шее­ся от тех, на ко­то­рых строи­лась дар­ви­нов­ская тео­рия.

В на­ча­ле 1870-х гг. не­мец­кие дар­ви­ни­сты мог­ли вос­поль­зо­вать­ся по­лу­чав­ши­ми ши­ро­кое хо­ж­де­ние ан­ти­кле­ри­каль­ны­ми на­строе­ния­ми, ко­то­рые рас­про­стра­ни­лись при Бис­мар­ке, от­час­ти спро­во­ци­ро­ван­ные дог­ма­ти­че­ским оп­ре­де­ле­ни­ем о не­по­гре­ши­мо­сти па­пы. На­блю­да­лась и об­рат­ная ре­ак­ция: ре­ши­мость Гек­ке­ля вве­сти пре­по­да­ва­ние дар­ви­низ­ма в шко­лах на­тал­ки­ва­лась на упор­ное со­про­тив­ле­ние. Да­же кол­ле­га Гек­ке­ля, Ру­дольф Вир­хов, ут­вер­ждал, что эво­лю­ци­он­ная тео­рия еще не­дос­та­точ­но до­ка­за­на, что­бы вклю­чать ее в учеб­ный план. Учи­те­ля, зна­ко­мив­шие уче­ни­ков с тео­ри­ей Дар­ви­на, по­рой под­вер­га­лись пре­сле­до­ва­ни­ям: на­при­мер Гер­манн Мюл­лер по­дал в суд на не­сколь­ко га­зет, же­лая очи­стить­ся от об­ви­не­ния в том, что он — враг хри­сти­ан­ст­ва.

Срав­ни­тель­ное ис­сле­до­ва­ние то­го прие­ма, ко­то­рый дар­ви­низм по­лу­чил в раз­лич­ных ев­ро­пей­ских куль­ту­рах, сви­де­тель­ст­ву­ет, что по­пу­ля­ри­за­ция эво­лю­ци­он­ной тео­рии прак­ти­че­ски ни­ко­гда не яв­ля­лась пря­мо­ли­ней­ным про­цес­сом, в ко­то­ром эли­тар­ная нау­ка по­сте­пен­но про­са­чи­ва­лась в ши­ро­кую пуб­ли­ку. Дар­ви­нов­ские идеи под­вер­га­лись вуль­га­ри­за­ции при дос­ти­же­нии кон­крет­ных по­ли­ти­че­ских це­лей, ко­то­рые, в свою оче­редь, не­ред­ко от­ра­жа­ли ме­ст­ные об­стоя­тель­ст­ва.

Не­смот­ря на край­не раз­лич­ный кон­текст, во­ж­ди свет­ских дви­же­ний во всех ев­ро­пей­ских стра­нах чет­ко и яс­но оз­ву­чи­ли од­ну идею. Дар­ви­нов­ская тео­рия, до­ве­ден­ная до ло­ги­че­ско­го за­вер­ше­ния, пред­став­ля­ла со­бой апо­фе­оз на­уч­но­го на­ту­ра­лиз­ма, ко­то­рый бы­ло про­сто не­воз­мож­но со­гла­со­вать с ис­то­ри­че­ским хри­сти­ан­ст­вом. В Гер­ма­нии Гек­кель ре­ши­тель­но объ­яв­лял, что сред­не­го не да­но. Ли­бо дар­ви­нов­ская эво­лю­ция, ли­бо чу­де­са.

Си­ла по­доб­ной ри­то­ри­ки про­из­во­ди­ла не­из­гла­ди­мое впе­чат­ле­ние на об­ще­ст­вен­ное мне­ние.

В Аме­ри­ке влия­ние Дар­ви­на нель­зя на­звать ина­че как со­кру­ши­тель­ным. Уиль­ям Джеймс за­пи­сы­вал, что день за днем он про­сы­пал­ся с чув­ст­вом ди­ко­го ужа­са. Ка­за­лось, что ру­шат­ся ос­но­вы нрав­ст­вен­но­сти, что сво­бо­да во­ли па­ла жерт­вой на­уч­но­го де­тер­ми­низ­ма. Но у не­го все еще не бы­ло от­ве­та на жи­во­тре­пе­щу­щий во­прос об от­но­ше­ни­ях ме­ж­ду на­уч­ной и ре­ли­ги­оз­ной ис­ти­на­ми. По­пыт­ка со­вмес­тить пер­вое и вто­рое яви­лась мощ­ным сти­му­лом, от­час­ти от­вет­ст­вен­ным за соз­да­ние но­вой фи­ло­соф­ской сис­те­мы — праг­ма­тиз­ма, с ко­то­рым и свя­за­но имя Уиль­я­ма Джейм­са.

Фун­да­мен­таль­ный прин­цип праг­ма­тиз­ма про­воз­гла­сил Ч.С. Пирс: ве­ро­ва­ния сле­ду­ет по­ни­мать не как мыс­ли­тель­ные сущ­но­сти, а как при­выч­ки. Он скло­нял­ся к до­пу­ще­нию, что по­ве­де­ние, вдох­нов­лен­ное ве­рой в бо­же­ст­во, по­лез­но для об­ще­ст­ва. В то вре­мя как за­щит­ни­ки на­уч­но­го на­ту­ра­лиз­ма объ­яв­ля­ли кри­те­ри­ем нрав­ст­вен­ной при­ем­ле­мо­сти при­спо­соб­ле­ние к из­вест­ным за­ко­нам при­ро­ды, Джеймс счи­тал, что наи­выс­шее бла­го со­сто­ит в скло­не­нии пе­ред «пре­вос­хо­дя­щей нас си­лой», су­ще­ст­во­ва­ние ко­то­рой пред­по­ла­га­ет­ся ре­ли­ги­оз­ны­ми кон­фес­сия­ми. В сво­ем зна­ме­ни­том ис­сле­до­ва­нии «Раз­но­вид­но­сти ре­ли­ги­оз­но­го опы­та» (1902) Джеймс ут­вер­жда­ет: сущ­ность ре­ли­гии со­сто­ит не в бо­го­слов­ских рас­су­ж­де­ни­ях, а в обе­ща­нии бо­лее бо­га­той и пол­но­цен­ной жиз­ни, ос­но­ван­ном на уве­рен­но­сти в том, что в мо­раль­ных бит­вах эта не­ви­ди­мая си­ла сто­ит на тво­ей сто­ро­не. Та­кая свет­лая, ра­зум­ная и мо­раль­но ук­ре­п­ляю­щая ве­ра мо­жет быть «под­твер­жде­на», ес­ли она ве­дет к со­от­вет­ст­вую­щим по­след­ст­ви­ям в жиз­ни че­ло­ве­ка. Ве­ра в Бо­га, со­про­во­ж­дае­мая дей­ст­вия­ми на ос­но­ве этой ве­ры, весь­ма силь­но спо­соб­ст­ву­ет пре­вра­ще­нию ее в «ис­ти­ну».

Как бы ус­пеш­но ес­те­ст­вен­ные нау­ки ни фор­му­ли­ро­ва­ли об­щие за­ко­ны при­ро­ды, глу­бо­чай­шей ре­аль­но­стью, ко­то­рая от­кры­ва­ет­ся лю­дям, все­гда ос­та­нет­ся та, что про­ни­ка­ет в глу­би­ны их ду­ши. Джеймс счи­та­ет, что долж­но ос­та­вать­ся ме­сто и для нау­ки, и для ре­ли­гии, по­сколь­ку ка­ж­дая из них удов­ле­тво­ря­ет раз­лич­ные че­ло­ве­че­ские чая­ния; пер­вая — стрем­ле­ние к иде­аль­ной ма­те­ма­ти­че­ской гар­мо­нии, вто­рая — стрем­ле­ние к че­му-то бо­лее ду­хов­но­му и веч­но­му, чем соб­ст­вен­но мир при­ро­ды. И ес­ли по­треб­но­сти лю­дей вы­хо­дят за пре­де­лы ви­ди­мой все­лен­ной, то не при­знак ли это, — за­да­ет­ся он во­про­сом, — то­го, что су­ще­ст­ву­ет не­ви­ди­мая все­лен­ная?

Ос­та­ва­ясь на по­зи­ци­ях праг­ма­тиз­ма, Джеймс пред­по­ла­га­ет, что во­про­сы ти­па «Су­ще­ст­ву­ет ли Бог?», «Как Он су­ще­ст­ву­ет?» и «Что Он та­кое?» не име­ют ни­ка­ко­го зна­че­ния. По-на­стоя­ще­му важ­но, дей­ст­ви­тель­но ли те, кто на­хо­дит­ся в со­стоя­нии ве­ры, об­ла­да­ют бо­лее бо­га­той жиз­нью, боль­шей вы­нос­ли­во­стью и мо­раль­ной храб­ро­стью. Сам он в этом не со­мне­вал­ся.

Джеймс был ис­крен­не убе­ж­ден в од­ном: си­лы на­уч­но­го ра­цио­на­лиз­ма не в со­стоя­нии унич­то­жить ре­ли­ги­оз­ную ин­тер­пре­та­цию жиз­ни. В об­ра­ще­нии к Йель­ско­му фи­ло­соф­ско­му клу­бу в 1891 г. он про­ти­во­пос­та­вил «ре­ши­тель­ное на­строе­ние», воз­ни­каю­щее, ко­гда ве­ра объ­ек­тив­но на­кла­ды­ва­ет­ся на нрав­ст­вен­ные им­пе­ра­ти­вы, апа­тич­но­му на­строе­нию при от­сут­ст­вии ве­ры. Он ска­зал, что в дар­ви­нов­ской все­лен­ной имен­но ре­ли­ги­оз­ные лю­ди луч­ше все­го при­спо­соб­ле­ны к вы­жи­ва­нию:

«Тем, кто об­ла­да­ет ве­рой, дос­туп­ны все ви­ды энер­гии и вы­нос­ли­во­сти, му­же­ст­ва и спо­соб­но­сти спра­вить­ся с жиз­нен­ным злом. По этой при­чи­не ре­ши­тель­ный тип ха­рак­те­ра на по­ле бит­вы зем­ной ис­то­рии все­гда бу­дет одер­жи­вать верх над рас­слаб­лен­ным ти­пом, и ре­ли­гия при­прет без­ве­рие к сте­не» ⁵.

Этот взгляд рез­ко от­ли­ча­ет­ся от все­об­ще­го пред­став­ле­ния о том, что на­уч­ный ра­цио­на­лизм XIX ве­ка при­пер ре­ли­гию к сте­не.

При столк­но­ве­нии ми­ро­воз­зре­ний тео­рия Ч. Дар­ви­на име­ет эти­че­ские по­след­ст­вия, ко­то­рые наи­бо­лее зри­мо про­яви­лись в так на­зы­вае­мом «обезь­янь­ем про­цес­се». Вы­ра­же­ние «обезь­я­ний про­цесс» ста­ло ме­та­фо­рой для обо­зна­че­ния кос­но­сти в нау­ке, по­дав­ле­ния сво­бо­ды на­уч­но­го твор­че­ст­ва.

В на­ча­ле 1920-х гг. Аме­ри­ка пе­ре­жи­ва­ла ми­ро­воз­зрен­че­ский кри­зис. Тра­ди­цио­на­ли­сты, ста­рые вик­то­ри­ан­цы, ис­пы­ты­ва­ли тре­во­гу по по­во­ду по­ся­га­тель­ст­ва на мо­раль­ные ус­тои. Это бы­ло вре­мя джа­за и аб­ст­ракт­но­го ис­кус­ст­ва, пре­зре­ния к «су­хо­му за­ко­ну» и вхо­дя­ще­го в мо­ду фрей­диз­ма. Мо­ло­дежь, склон­ная к эпа­та­жу, пад­кая на все но­вень­кое, всту­пи­ла в тра­ди­ци­он­ный кон­фликт с от­ца­ми. Не­труд­но до­га­дать­ся, что и на­би­раю­щий си­лу дар­ви­низм дол­жен был быть при­нят с вос­тор­гом мо­ло­деж­ны­ми ра­ди­ка­ла­ми. В те го­ды тео­рия эво­лю­ции ас­со­ции­ро­ва­лась с про­грес­сом, ате­из­мом и ев­ге­ни­кой. От­цы за­тея­ли, в ви­де са­мо­за­щи­ты, но­вый «кре­сто­вый по­ход», осо­бен­но в юж­ных шта­тах, где был при­нят за­кон, за­пре­щаю­щий пре­по­да­ва­ние дар­ви­низ­ма в об­ще­ст­вен­ных шко­лах. На язы­ке со­цио­ло­гии это был кон­фликт фун­да­мен­та­ли­стов и мо­дер­ни­стов.

В та­кой си­туа­ции в ию­ле 1925 г. и со­сто­ял­ся зна­ме­ни­тый «обезь­я­ний про­цесс», зна­че­ние ко­то­ро­го вы­шло да­ле­ко за рам­ки про­сто­го су­деб­но­го де­ла.

На­ча­лось все с од­ной встре­чи в ап­те­ке не­боль­шо­го го­род­ка Дэй­то­на (штат Тен­нес­си). Не­кий Джорж Ра­п­лейя, 31-лет­ний ме­нед­жер ме­ст­ной уголь­ной ком­па­нии, член Аме­ри­кан­ско­го сою­за гра­ж­дан­ских сво­бод гром­ко объ­я­вил, что этот со­юз под­дер­жит лю­бо­го, кто на­ру­шит ан­ти­эво­лю­ци­он­ный за­кон шта­та. За­го­вор­щи­ки до­го­во­ри­лись поз­же в той же ап­те­ке с Джо­ном Ско­уп­сом , 24-лет­ним пре­по­да­ва­те­лем об­щих дис­ци­п­лин и тре­не­ром школь­ной фут­боль­ной ко­ман­ды, ко­то­рый, за­ме­няя в те­че­ние двух не­дель за­бо­лев­ше­го пре­по­да­ва­те­ля био­ло­гии, яко­бы упо­ми­нал о су­ще­ст­во­ва­нии тео­рии Дар­ви­на.

«Сою­зу» уда­лось под­нять шум и ини­ции­ро­вать су­деб­ный про­цесс по об­ви­не­нию Ско­уп­са в на­ру­ше­нии за­ко­на шта­та. Цель об­ви­не­ния бы­ла не столь­ко в том, что­бы за­су­дить Ско­уп­са, сколь­ко до­ка­зать не­кон­сти­ту­ци­он­ность ан­ти­эво­лю­ци­он­но­го за­ко­на шта­та. Поз­же к груп­пе об­ви­не­ния при­сое­ди­нил­ся Уиль­ям Брай­ан, убе­ж­ден­ный сто­рон­ник тра­ди­ци­он­ных цен­но­стей, ко­то­рый и ока­зал­ся глав­ным об­ви­ни­те­лем по де­лу Ско­уп­са. Это был из­вест­ный юрист, пуб­ли­цист, про­по­вед­ник и по­ли­тик, за­ни­мав­ший пост гос­сек­ре­та­ря при Вуд­ро Виль­со­не. Имен­но он до­бил­ся вклю­че­ния в за­ко­ны шта­та за­ко­ны за­пре­та на пре­по­да­ва­ние в шко­лах тео­рии эво­лю­ции как про­ти­во­ре­ча­щей идее бо­же­ст­вен­но­го про­ис­хо­ж­де­ния че­ло­ве­ка. В шта­те Тен­нес­си этот за­кон, по­лу­чив­ший на­зва­ние «акт Бат­ле­ра», был при­нят вес­ной 1925 го­да.

Глав­ным за­щит­ни­ком Ско­уп­са был из­вест­ный ад­во­кат Кла­ренс Дэр­роу, аг­но­стик по убе­ж­де­ни­ям. Он был из­вес­тен тем, что од­на­ж­ды спас двух мо­ло­дых бо­га­тых лю­дей от смерт­но­го при­го­во­ра, убе­див при­сяж­ных в том, что у об­ви­няе­мых бы­ла дур­ная на­след­ст­вен­ность, что и яви­лось смяг­чаю­щим об­стоя­тель­ст­вом.

Про­цесс вы­шел да­ле­ко за юри­ди­че­ские рам­ки, это бы­ло столк­но­ве­ние ми­ро­воз­зре­ний. Брай­ан ут­вер­ждал: «Ес­ли тео­рия эво­лю­ции вер­на, то хри­сти­ан­ст­ву на­сту­па­ет ко­нец». Дэр­роу па­ри­ро­вал: «Да, де­ло не в Ско­уп­се, а в са­мой ци­ви­ли­за­ции». Он го­во­рил о про­грес­се, раз­ви­тии нау­ки, сво­бо­де ис­сле­до­ва­ния, пу­гал Сред­не­ве­ковь­ем. Ско­упс ут­вер­ждал, что обя­за­тель­ный учеб­ник по био­ло­гии со­дер­жал в се­бе не­ко­то­рые рас­су­ж­де­ния в сти­ле ев­ге­ни­ки, что кос­вен­но пред­по­ла­га­ло тео­рию эво­лю­ции. Во­об­ще-то он не был уве­рен, что он дей­ст­ви­тель­но пре­по­да­вал дар­ви­низм.

На седь­мой день про­цес­са Дэр­роу уст­ро­ил на­стоя­щий эк­за­мен Брай­а­ну на пред­мет его ми­ро­воз­зре­ния. Он спро­сил его, как тот по­ни­ма­ет биб­лей­ские чу­де­са: трех­днев­ное пре­бы­ва­ние Ио­ны в чре­ве ки­та, соз­да­ние Евы из реб­ра Ада­ма, а так­же дни тво­ре­ния. Брай­ан за­сви­де­тель­ст­во­вал свою твер­дую ве­ру в чу­де­са, а по по­во­ду дней тво­ре­ния ска­зал, ссы­ла­ясь на Быт. 2,4 (где в анг­лий­ском пе­ре­во­де все вре­мя тво­ре­ния на­зы­ва­ет­ся «днем»), что их сле­ду­ет по­ни­мать не бу­к­валь­но, а как ука­за­ние на пе­рио­ды не­оп­ре­де­лен­ной про­дол­жи­тель­но­сти. Дэр­роу об­ви­нил Брай­а­на в том, что он без­гра­мо­тен как в Св. Пи­са­нии, так и в био­ло­гии. Сви­де­те­ли за­щи­ты при­ня­лись ув­ле­чен­но рас­ска­зы­вать о по­след­них от­кры­ти­ях нау­ки: пил­тда­ун­ском че­ло­ве­ке, жа­бер­ных ще­лях у че­ло­ве­че­ско­го эм­брио­на, о на­ли­чии в че­ло­ве­че­ском ор­га­низ­ме 180 ру­ди­мен­тар­ных ор­га­нов, унас­ле­до­ван­ных от бо­лее при­ми­тив­ных пред­ков. Они так­же ука­за­ли Брай­а­ну, что в шта­те Не­бра­ска в 1922 г. бы­ло най­де­но ис­ко­пае­мое «про­ме­жу­точ­ное зве­но» в ви­де ока­ме­нев­ше­го зу­ба од­но­го из пред­ков че­ло­ве­ка. Су­ду бы­ла про­де­мон­ст­ри­ро­ва­на жи­во­пис­ная кар­тин­ка, где бы­ло пред­став­ле­но се­мей­ст­во пред­по­ла­гае­мо­го пред­ка. Вся ре­кон­ст­рук­ция бы­ла про­из­ве­де­на на ос­но­ве един­ст­вен­но­го зу­ба. За­щи­та и сви­де­те­ли не стес­ня­лись в вы­ра­же­ни­ях, так что Брай­ан под­верг­ся на­стоя­ще­му вы­смеи­ва­нию. Пред­ста­ви­те­ли прес­сы бы­ли на сто­ро­не за­щи­ты. В то же вре­мя зна­ния Брай­а­на по тео­рии эво­лю­ции в чем-то ока­за­лись глуб­же, чем у за­щи­ты.

Да­лее бы­ла оче­редь Брай­а­на эк­за­ме­но­вать Дэр­роу, но пред­се­да­тель су­да ре­шил, что по­доб­ные ми­ро­воз­зрен­че­ские де­ба­ты не­уме­ст­ны в за­ле су­да. Это ре­ше­ние бы­ло спро­во­ци­ро­ва­но не­ожи­дан­ным за­яв­ле­ни­ем Дэр­роу в том, что за­щи­та при­зна­ет об­ви­не­ния в ад­рес сво­его под­за­щит­но­го обос­но­ван­ны­ми. Речь Брай­а­на, та­ким об­ра­зом, не про­зву­ча­ла, и со­от­вет­ст­вен­но, не по­па­ла в ши­ро­ко опуб­ли­ко­ван­ные ма­те­риа­лы су­деб­но­го про­цес­са. Воз­мож­но, Дэр­роу опа­сал­ся во­про­сов Брай­а­на. Кро­ме то­го, за­щи­те нуж­но бы­ло не столь­ко оп­рав­да­ние Ско­уп­са, сколь­ко де­мон­ст­ра­ция ан­ти­кон­сти­ту­ци­он­но­сти ан­ти­эво­лю­ци­он­но­го за­ко­на шта­та, что бы­ло воз­мож­но осу­ще­ст­вить че­рез об­ра­ще­ние в Вер­хов­ный суд шта­та.

По­сле вось­ми дней за­се­да­ния Ско­упс все-та­ки был при­знан ви­нов­ным и был при­су­ж­ден к ми­ни­маль­но воз­мож­но­му штра­фу раз­ме­ром в 100 дол­ла­ров. В це­лом же про­цесс обо­шел­ся «Сою­зу» в 10 тыс. долл. Вы­сме­ян­ный Брай­ан скон­чал­ся че­рез не­сколь­ко дней по­сле про­цес­са, ви­ди­мо, на нерв­ной поч­ве.

Су­деб­ный про­цесс при­влек боль­шое вни­ма­ние, транс­ли­ро­вал­ся по ра­дио и по­лу­чил боль­шую прес­су. Пер­вые стра­ни­цы га­зет в те­че­ние не­де­ли бы­ли за­ня­ты ма­те­риа­ла­ми это­го де­ла. Око­ло сот­ни ре­пор­те­ров со всей стра­ны на­хо­ди­лись в Дэй­то­не. Во­круг про­цес­са бы­ла кар­на­валь­ная ат­мо­сфе­ра, ме­ст­ные ост­ро­ум­цы изо­щря­лись во все­воз­мож­ных шут­ках. Боль­шин­ст­во бы­ло на сто­ро­не Ско­уп­са. Од­на га­зе­та по­мес­ти­ла на пер­вой по­ло­се фо­то­гра­фию обезь­я­ны, чи­таю­щей кни­гу. Ген­ри Мен­кен, из­вест­ный жур­на­лист за­пус­тил в оби­ход вы­ра­же­ние «mon­key trial» («обезь­я­ний про­цесс»).

Из все­го это­го вид­но, что де­ло бы­ло здесь не в «чис­той нау­ке» и не в на­уч­ной объ­ек­тив­но­сти. Пря­мо или кос­вен­но за­тра­ги­ва­лась сис­те­ма эти­че­ских цен­но­стей. Пер­во­на­чаль­ны­ми ини­циа­то­ра­ми про­цес­са, то есть об­ви­ни­те­ля­ми Ско­уп­са, бы­ли двое его дру­зей. Та­ким об­ра­зом, про­цесс с са­мо­го на­ча­ла но­сил про­во­ка­ци­он­ный ха­рак­тер.

За­од­но мож­но бы­ло про­сла­вить ма­ло­из­ве­ст­ный, те­ряю­щий свое на­се­ле­ние, аме­ри­кан­ский го­ро­док и сде­лать биз­нес. Ме­ст­ный по­пе­чи­тель об­ще­ст­вен­ных школ Уол­те­ру Бай­ту под­дер­жал эту идею.

В Дэй­то­не ца­ри­ло ожив­ле­ние. Дэй­тон­цы го­то­ви­лись стать цен­тром ми­ра. Над глав­ной ули­цей ви­сел пла­кат: «Чи­тал ли ты се­го­дня Биб­лию?» На уг­лу ме­ст­ный про­по­вед­ник пре­ду­пре­ж­дал сла­бо­вер­ных, что ес­ли здесь, в Дэй­то­не, эво­лю­ция по­бе­дит, то хри­сти­ан­ст­во рух­нет. Но уже по­бе­ж­да­ла ком­мер­ция. До­ма ос­во­бо­ж­да­лись для по­сто­яль­цев. Для пуб­ли­ки, со­брав­шей­ся на суд, про­да­ва­лись по­душ­ки на де­ре­вян­ные сту­лья в су­де — по 10 цен­тов за шту­ку. Хо­зяй­ки вы­ве­ши­ва­ли объ­яв­ле­ния о не­до­ро­гих до­маш­них обе­дах. А од­но­фа­ми­лец Дар­ви­на, вла­де­лец ма­га­зи­на го­то­во­го пла­тья, вы­ве­сил на глав­ной ули­це объ­яв­ле­ние: «Дар­вин на­ПРА­Во».

И цель эта бы­ла дос­тиг­ну­та. В пер­вый день су­деб­но­го раз­би­ра­тель­ст­ва в за­ле су­да при­сут­ст­во­ва­ло око­ло 1000 че­ло­век, 300 из ко­то­рых стоя­ли. Пред­се­да­тель су­да пред­ло­жил пе­ре­не­сти за­се­да­ния на от­кры­тый воз­дух, под тент, под ко­то­рым уме­ща­лось око­ло 20 000 че­ло­век.

В на­ши дни в зда­нии су­да, где про­хо­дил про­цесс, аме­ри­кан­цы уст­рои­ли му­зей. Ка­ж­дое ле­то там уст­раи­ва­ют­ся инс­це­ни­ров­ки клю­че­вых мо­мен­тов зна­ме­ни­то­го су­деб­но­го раз­би­ра­тель­ст­ва, ко­то­рые при­вле­ка­ют зе­вак, го­то­вых за­пла­тить день­ги. Биз­нес у ор­га­ни­за­то­ров это­го шоу идет ус­пеш­но.

В 1960 го­ду в про­кат вы­шел фильм Стен­ли Кра­ме­ра «Пож­нешь бу­рю», в ос­но­ву ко­то­ро­го был по­ло­жен ход су­деб­но­го про­цес­са. Фильм имел мощ­ную рек­лам­ную под­держ­ку и рас­кру­чен по все­му ми­ру. Сле­ду­ет под­черк­нуть, что ход ре­аль­ных со­бы­тий про­цес­са был ис­ка­жен в поль­зу про­тив­ни­ков Брай­а­на. Фильм этот ‑ ти­пич­ное вы­ра­же­ние и про­дукт «аме­ри­кан­ской меч­ты» (ма­те­ри­аль­но­го бла­го­по­лу­чия и карь­е­ры). Боль­шин­ст­во аме­ри­кан­цев ве­рят в Бо­га, но ко­гда де­ло ка­са­ет­ся по­зи­тив­но­го (про­ве­ряе­мо­го) зна­ния, то все, что свя­за­но с нау­кой, рас­смат­ри­ва­ет­ся как про­грес­сив­ное, а все, что свя­за­но с ре­ли­ги­ей, как от­ста­лое.

Контрольные вопросы

1 Подтвердите, что концепция Ч. Дарвина является не теорией, а гипотезой.

2 С чем связана популярность гипотезы Ч. Дарвина?

3 На чем основано широкое включение гипотезы Ч. Дарвина в политические и социальные проекты?

1 Цит. по: Пол­кин­хорн Джон. Нау­ка и бо­го­сло­вие /Пер. с англ. Биб­лей­ско-бо­го­слов­ский ин­сти­тут св. апо­сто­ла Ан­д­рея. М., 2004.

2 Цит. Там же.

3 Вер­ть­я­нов Сер­гей. Про­ис­хо­ж­де­ние жиз­ни: фак­ты, ги­по­те­зы, до­ка­за­тель­ст­ва. Свя­то- Тро­иц­ко - Сер­ги­ев­ская Лав­ра. М., 2003. С. 13.

4 Цит. По: Джон Хед­ли Брук. Нау­ка и ре­ли­гия. С. 245.

5 Цит. там же. С. 270.

Те­ма 5 БИБ­ЛЕЙ­СКАЯ И НА­УЧ­НАЯ КАР­ТИ­НА МИ­РА

План