3 По­ис­ки но­вых ми­ро­воз­зрен­че­ских ори­ен­ти­ров

ци­ви­ли­за­ци­он­но­го раз­ви­тия

Пре­одо­ле­ние кри­зи­сов тре­бу­ет сме­ны преж­ней стра­те­гии ци­ви­ли­за­ци­он­но­го раз­ви­тия. В про­тив­ном слу­чае мно­го­чис­лен­ные сце­на­рии раз­ру­ше­ния са­мих ос­нов ци­ви­ли­зо­ван­ной жиз­ни и ги­бе­ли че­ло­ве­че­ст­ва ста­но­вят­ся все бо­лее ре­аль­ны­ми. Все ча­ще го­во­рят о но­вом, треть­ем ти­пе ци­ви­ли­за­ци­он­но­го раз­ви­тия, от­лич­но­го и от тра­ди­цио­на­ли­ст­ско­го и от тех­но­ген­но­го пу­ти. Это оз­на­ча­ет, что для вы­хо­да из гло­баль­ных кри­зи­сов при­дет­ся пе­ре­смат­ри­вать преж­нюю сис­те­му цен­но­стей и ми­ро­воз­зрен­че­ских ус­та­но­вок, на ко­то­рых ба­зи­ро­вал­ся про­гресс тех­но­ген­ной ци­ви­ли­за­ции.

Уже в на­ча­ле 70-х го­дов XX ве­ка обо­зна­чи­лась кри­ти­ка тех­но­кра­тиз­ма и сци­ен­тиз­ма, как од­но­го из ис­то­ков со­вре­мен­ных ци­ви­ли­за­ци­он­ных кри­зи­сов. В этот же пе­ри­од воз­ник­ла дис­кус­сия от­но­си­тель­но хри­сти­ан­ской тра­ди­ции как ми­ро­воз­зрен­че­ской ос­но­вы со­вре­мен­ной за­пад­ной ци­ви­ли­за­ции, на ко­то­рую воз­ла­га­лась от­вет­ст­вен­ность за эко­ло­ги­че­ские и иные про­бле­мы гло­баль­но­го ха­рак­те­ра. Под уг­лом зре­ния со­вре­мен­ных эко­ло­ги­че­ских про­блем ана­ли­зи­ро­ва­лось свой­ст­вен­ное хри­сти­ан­ст­ву по­ни­ма­ние при­ро­ды и от­но­ше­ние к ней че­ло­ве­ка. В этой дис­кус­сии бы­ло по­ка­за­но, что хри­сти­ан­ское уче­ние во­все не ос­во­бо­ж­да­ет че­ло­ве­ка от от­вет­ст­вен­но­сти пе­ред при­ро­дой и не со­дер­жит в сво­их пер­во­ис­то­ках идею его вы­со­ко­мер­но-дес­по­ти­че­ско­го от­но­ше­ния к при­ро­де. Та­кая идея фор­ми­ро­ва­лась позд­нее в но­во­ев­ро­пей­ской куль­ту­ре как осо­бая мо­ди­фи­ка­ция и ин­тер­пре­та­ция биб­лей­ских тек­стов, а еще бо­лее ‑ в рам­ках атеи­сти­че­ски-ма­те­риа­ли­сти­че­ских кон­цеп­ций.

В свя­зи с дис­кус­сия­ми о судь­бах со­вре­мен­ной ци­ви­ли­за­ции но­вей­шие дос­ти­же­ния нау­ки и тех­но­ло­ги­че­ской дея­тель­но­сти при­ве­ли к не­ожи­дан­ным ми­ро­воз­зрен­че­ским след­ст­ви­ям. В по­ис­ке но­вых ми­ро­воз­зрен­че­ских ори­ен­ти­ров се­го­дняш­няя си­туа­ция в раз­ви­тии нау­ки по­зво­ля­ет дос­та­точ­но оп­ти­ми­стич­но от­не­стись к идее диа­ло­га раз­ных куль­тур­ных тра­ди­ций.

Пре­ж­де все­го, сле­ду­ет ска­зать о тех прин­ци­пи­аль­но но­вых иде­ях со­вре­мен­ной на­уч­ной кар­ти­ны ми­ра, ко­то­рые ка­са­ют­ся пред­став­ле­ний о при­ро­де и взаи­мо­дей­ст­вии с ней че­ло­ве­ка. Эти идеи уже не впи­сы­ва­ют­ся в тра­ди­ци­он­ное для тех­но­ген­но­го под­хо­да по­ни­ма­ние при­ро­ды как не­ор­га­ни­че­ско­го ми­ра, без­раз­лич­но­го к че­ло­ве­ку, от­но­ше­ние к при­ро­де как к «мерт­во­му ме­ха­низ­му», с ко­то­рым мож­но экс­пе­ри­мен­ти­ро­вать и ко­то­рый мож­но ос­ваи­вать по час­тям, пре­об­ра­зо­вы­вая его и под­чи­няя че­ло­ве­ку.

Вплоть до се­ре­ди­ны XX сто­ле­тия та­кое «ор­га­низ­ми­че­ское» по­ни­ма­ние ок­ру­жаю­щей че­ло­ве­ка при­ро­ды вос­при­ни­ма­лось бы как свое­об­раз­ный ата­визм, воз­врат к по­лу­ми­фо­ло­ги­че­ско­му соз­на­нию, не со­гла­сую­ще­му­ся с на­уч­ны­ми идея­ми и прин­ци­па­ми. Но по­сле то­го, как сфор­ми­ро­ва­лись и во­шли в на­уч­ную кар­ти­ну ми­ра пред­став­ле­ния о жи­вой при­ро­де как слож­ном взаи­мо­дей­ст­вии эко­си­стем, по­сле ста­нов­ле­ния и раз­ви­тия идеи В.И. Вер­над­ско­го о био­сфе­ре как це­ло­ст­ной сис­те­ме жиз­ни, взаи­мо­дей­ст­вую­щей с не­ор­га­ни­че­ской обо­лоч­кой Зем­ли, по­сле раз­ви­тия со­вре­мен­ной эко­ло­гии, это но­вое по­ни­ма­ние не­по­сред­ст­вен­ной сфе­ры че­ло­ве­че­ской жиз­не­дея­тель­но­сти как ор­га­низ­ма, а не как ме­ха­ни­че­ской сис­те­мы, ста­ло на­уч­ным прин­ци­пом, обос­но­ван­ным мно­го­чис­лен­ны­ми кон­крет­ны­ми тео­рия­ми и фак­та­ми.

Весь­ма по­ка­за­тель­но, что все эти но­вые ми­ро­воз­зрен­че­ские идеи, воз­ник­шие в за­пад­ной куль­ту­ре вто­рой по­ло­ви­ны XX ве­ка и опи­раю­щие­ся на со­вре­мен­ные на­уч­ные пред­став­ле­ния об ок­ру­жаю­щей че­ло­ве­ка при­род­ной сре­де, пе­ре­кли­ка­ют­ся с ми­ро­воз­зрен­че­ски­ми ус­та­нов­ка­ми вос­точ­ных куль­тур.

В кон­це XX сто­ле­тия, ко­гда че­ло­ве­че­ст­во ока­за­лось пе­ред про­бле­мой вы­бо­ра но­вых стра­те­гий вы­жи­ва­ния, мно­гие идеи, раз­ра­бо­тан­ные в тра­ди­ци­он­ных вос­точ­ных уче­ни­ях, со­гла­су­ют­ся с воз­ни­каю­щи­ми в не­драх тех­но­ген­ной куль­ту­ры кон­ца XX ве­ка но­вы­ми цен­но­стя­ми и ми­ро­воз­зрен­че­ски­ми смыс­ла­ми.

Ко­неч­но, это не оз­на­ча­ет, что про­ис­хо­дит воз­врат к ми­ро­воз­зре­нию тра­ди­ци­он­ных об­ществ. Речь идет о дру­гом ‑ о реа­ли­за­ции эв­ри­сти­че­ско­го по­тен­циа­ла за­пад­ной куль­ту­ры в по­ис­ке но­вых цен­но­стей и об ис­поль­зо­ва­нии в этом про­цес­се ду­хов­но­го опы­та, на­ко­п­лен­но­го в куль­ту­рах Вос­то­ка. Его влия­ние мож­но про­сле­дить прак­ти­че­ски во всех раз­ра­бот­ках уг­луб­лен­ной эко­ло­гии и био­сфер­ной эти­ки. Здесь про­дук­тив­но реа­ли­зу­ет­ся тот са­мый диа­лог куль­тур, о ко­то­ром се­го­дня мно­го пи­шут и го­во­рят. Диа­лог куль­тур в со­вре­мен­ной си­туа­ции ‑ это уже не толь­ко их взаи­мо­по­ни­ма­ние, но и уча­стие в раз­ра­бот­ке но­вой сис­те­мы цен­но­стей, при­зван­ных стать ос­но­вой безо­пас­но­го и ус­той­чи­во­го раз­ви­тия че­ло­ве­че­ст­ва. Эти но­вые цен­но­сти не ре­ду­ци­ру­ют­ся ни к за­пад­ной, ни к вос­точ­ной тра­ди­ции, а вы­сту­па­ют их осо­бым, из­би­ра­тель­ным син­те­зом.

В по­ис­ке но­вой сис­те­мы цен­но­стей, в ста­нов­ле­нии мыш­ле­ния, ос­но­ван­но­го на то­ле­рант­но­сти и диа­ло­ге куль­тур, важ­ную роль мо­жет сыг­рать не толь­ко вос­точ­ная, но и рус­ская фи­ло­соф­ская тра­ди­ция и, в ча­ст­но­сти, идеи рус­ско­го кос­миз­ма.

Фи­ло­со­фия кос­миз­ма воз­ник­ла в ка­че­ст­ве ан­ти­те­зы фи­зи­ка­ли­ст­ско­му мыш­ле­нию и раз­ви­ва­ла идеи един­ст­ва че­ло­ве­ка и Кос­мо­са. Эти идеи раз­ра­ба­ты­ва­лись как в ре­ли­ги­оз­ном (Н.Ф. Фе­до­ров, от­час­ти B.C. Со­ловь­ев, С.Н. Бул­га­ков, Н.А. Бер­дя­ев), так и в ес­те­ст­вен­но­на­уч­ном на­прав­ле­нии кос­миз­­ма (Н.Г. Хо­лод­ный, К.Э. Ци­ол­ков­ский, А.Л. Чи­жев­ский, В.И. Вер­над­ский). И хо­тя в кос­миз­ме, пре­ж­де все­го в его ре­ли­ги­оз­ном на­прав­ле­нии, со­дер­жа­лось не­ма­ло мис­ти­че­ских и уто­пи­че­ских эле­мен­тов (на­при­мер, фе­до­ров­ский про­ект вос­кре­ше­ния), тем не ме­нее мож­но кон­ста­ти­ро­вать и не­ма­лый эв­ри­сти­че­ский по­тен­ци­ал этой фи­ло­со­фии. В ней, при всем мно­го­об­ра­зии под­хо­дов, мож­но вы­де­лить об­щие идеи и те­ма­ти­че­ские мо­ти­вы, ко­то­рые ока­зы­ва­ют­ся со­звуч­ны­ми со­вре­мен­ным ми­ро­воз­зрен­че­ским по­ис­кам.

Пре­ж­де все­го, это идея еди­не­ния че­ло­ве­ка и при­ро­ды, их со­вме­ст­но­го, взаи­мо­свя­зан­но­го раз­ви­тия. Че­ло­век и жизнь на Зем­ле рас­смат­ри­ва­ют­ся как ре­зуль­тат кос­ми­че­ской эво­лю­ции. Эта идея, в раз­ра­бот­ке ко­то­рой ог­ром­ную роль сыг­ра­ли ис­сле­до­ва­ния А.Л. Чи­жев­ско­го и В.И. Вер­над­ско­го, на­хо­дит в со­вре­мен­ной нау­ке все боль­ше под­твер­жде­ний. Но раз­ви­тие че­ло­ве­ка и его ра­зу­ма на оп­ре­де­лен­ном эта­пе эво­лю­ции на­чи­на­ет ока­зы­вать все воз­рас­таю­щее влия­ние на при­род­ные про­цес­сы, ста­но­вясь важ­ным фак­то­ром их но­вой ор­га­ни­за­ции. Ес­ли эту мысль вы­ра­зить в со­вре­мен­ных тер­ми­нах, то рус­ские кос­ми­сты от­стаи­ва­ли прин­цип не толь­ко пря­мой, но и об­рат­ной свя­зи ме­ж­ду че­ло­ве­ком и Кос­мо­сом. И в ка­че­ст­ве идеа­ла по­ла­га­лась та­кая дея­тель­ность лю­дей, ко­то­рая обес­пе­чи­ва­ет гар­мо­ни­за­цию че­ло­ве­ка и при­ро­ды, их со­гла­со­ван­ное со­вме­ст­ное и гар­мо­ни­че­ское раз­ви­тие (ко­эво­лю­цию в со­вре­мен­ных тер­ми­нах). Ус­ло­ви­ем же реа­ли­за­ции это­го идеа­ла рус­ские фи­ло­со­фы счи­та­ли еди­не­ние че­ло­ве­че­ст­ва в пла­не­тар­ную общ­ность и его ду­хов­ное раз­ви­тие, ос­но­ван­ное на по­ни­ма­нии ор­га­ни­че­ской це­ло­ст­но­сти Кос­мо­са, на со­еди­не­нии ра­цио­наль­но­го и нрав­ст­вен­но­го на­чал.

Мно­гие из этих идей на­по­ми­на­ют пред­став­ле­ния о че­ло­ве­ке и ми­ре, раз­ви­тые в тра­ди­ци­он­ных вос­точ­ных куль­ту­рах. Но фи­ло­со­фия рус­ско­го кос­миз­ма не ре­ду­ци­ру­ет­ся к ним. Бо­лее глу­бо­кий ана­лиз об­на­ру­жи­ва­ет здесь дос­та­точ­но серь­ез­ные раз­ли­чия.

В вос­точ­ных куль­ту­рах цен­ность при­ро­ды до­ми­ни­ру­ет над цен­но­стью че­ло­ве­ка. Век­тор че­ло­ве­че­ской ак­тив­но­сти ори­ен­ти­ро­ван не столь­ко во­вне, сколь­ко внутрь, на са­мо­вос­пи­та­ние и са­мо­ог­ра­ни­че­ние, ко­то­рые при­зва­ны обес­пе­чить адап­та­цию че­ло­ве­ка к при­род­но­му це­ло­му. Че­ло­век не вос­при­ни­ма­ет­ся здесь как вы­де­лен­ный из при­ро­ды ее осо­бый ком­по­нент, он вклю­чен в кру­го­во­рот кос­ми­че­ско­го ор­га­низ­ма.

Про­ти­во­по­лож­ное по­ни­ма­ние че­ло­ве­ка и его ак­тив­но­сти ха­рак­тер­но для за­пад­ной куль­ту­ры. Цен­ность че­ло­ве­че­ской лич­но­сти до­ми­ни­ру­ет здесь над цен­но­стью при­ро­ды. Че­ло­век рас­смат­ри­ва­ет­ся как осо­бая оду­хо­тво­рен­ная часть при­ро­ды, про­дол­жаю­щая ак­ты бо­же­ст­вен­но­го тво­ре­ния. Век­тор че­ло­ве­че­ской ак­тив­но­сти на­прав­лен во­вне, на пре­об­ра­зо­ва­ние ок­ру­жаю­ще­го ми­ра и под­чи­не­ние его че­ло­ве­ку. По­ла­га­лось, что в сво­ей де­ми­ур­ги­че­ской дея­тель­но­сти, опи­раю­щей­ся на ра­цио­наль­ное зна­ние за­ко­нов при­ро­ды, че­ло­век не име­ет гра­ниц.

Фи­ло­со­фия рус­ско­го кос­миз­ма не раз­де­ля­ла це­ли­ком ни пер­вое, ни вто­рое по­ни­ма­ние. В ней бы­ла пред­при­ня­та дос­та­точ­но дерз­кая, опе­ре­жаю­щая свой век по­пыт­ка син­те­зи­ро­вать эти про­ти­во­по­лож­ные под­хо­ды и пред­ло­жить идею вза­им­ной кор­ре­ля­ции двух раз­лич­ных век­то­ров че­ло­ве­че­ской ак­тив­но­сти.

В кос­миз­ме мож­но най­ти рез­кую кри­ти­ку свой­ст­вен­но­го за­пад­ной ци­ви­ли­за­ции спо­со­ба дея­тель­но­сти, ко­то­рый на­це­лен на экс­плуа­та­цию при­ро­ды, что при­во­дит к раз­ру­ше­нию ее ес­те­ст­вен­ных свя­зей. Рус­ские фи­ло­со­фы на­стаи­ва­ли на том, что чис­то тех­но­ло­ги­че­ское от­но­ше­ние к при­ро­де име­ет свои гра­ни­цы. Они бу­к­валь­но про­ро­че­ски пре­дос­те­ре­га­ли от безу­держ­ной тех­но­ло­ги­че­ской экс­плуа­та­ции при­ро­ды, пред­ска­зы­вая гло­баль­ные ка­та­ст­ро­фы на этом пу­ти (ис­то­ще­ние, опус­то­ше­ние при­ро­ды в ре­зуль­та­те хищ­ни­че­ско­го к ней от­но­ше­ния). И это го­во­ри­лось в на­ча­ле XX сто­ле­тия, ко­гда на­уч­но-тех­ни­че­ский про­гресс де­мон­ст­ри­ро­вал свои на­рас­таю­щие ус­пе­хи, и ко­гда еще не про­смат­ри­ва­лись эко­ло­ги­че­ский и дру­гие гло­баль­ные кри­зи­сы!

Но, вме­сте с тем, пред­ла­гае­мые рус­ски­ми фи­ло­со­фа­ми про­ек­ты бу­ду­ще­го, от­нюдь не от­бра­сы­ва­ли за­пад­ную куль­тур­ную тра­ди­цию, а, на­про­тив, ис­поль­зо­ва­ли ее воз­мож­но­сти и ее идеи. Это, пре­ж­де все­го, от­но­сит­ся к иде­ям про­грес­сив­но­го раз­ви­тия че­ло­ве­ка и Кос­мо­са и цен­но­сти твор­че­ской лич­но­сти, ко­то­рые на­шли свою ори­ги­наль­ную раз­ра­бот­ку в рус­ской фи­ло­со­фии.

Иде­ал, ко­то­рый про­ни­зы­ва­ет прак­ти­че­ски все на­прав­ле­ния рус­ско­го кос­миз­ма, ‑ это вы­ход че­ло­ве­че­ст­ва на та­кой уро­вень сво­его раз­ви­тия, ко­гда оно, объ­е­ди­нив­шись в пла­не­тар­ном мас­шта­бе, смо­жет управ­лять при­ро­дой как це­ло­ст­ным ор­га­низ­мом, гар­мо­ни­зи­руя ее. Диа­па­зон ин­тер­пре­та­ций этой идеи был дос­та­точ­но ши­рок: от пред­став­ле­ний ре­ли­ги­оз­но­го кос­миз­ма (о со­еди­не­нии твор­че­ской ду­хов­но­сти че­ло­ве­ка с бо­же­ст­вен­ной со­фий­но­стью, ор­га­ни­зую­щей Кос­мос), до на­уч­но обос­но­ван­ной и раз­ви­той В.И. Вер­над­ским кон­цеп­ции био­сфе­ры и ноо­сфе­ры.

В прин­ци­пе эти идеи мож­но ин­тер­пре­ти­ро­вать как эс­киз­ные на­бро­ски оп­ти­ми­сти­че­ско­го сце­на­рия раз­ви­тия че­ло­ве­че­ст­ва, хо­тя, как мы се­го­дня по­ни­ма­ем, су­ще­ст­ву­ют и ка­та­ст­ро­фи­че­ские для че­ло­ве­че­ст­ва сце­на­рии, и их ве­ро­ят­ность, к со­жа­ле­нию, дос­та­точ­но ве­ли­ка.

Та­ким об­ра­зом, на­ме­ча­ют­ся но­вые воз­мож­но­сти взаи­мо­дей­ст­вия ме­ж­ду за­пад­ной, вос­точ­ной вер­сия­ми хри­сти­ан­ской куль­ту­ры и тра­ди­ция­ми вос­точ­ных куль­тур. Важ­но под­черк­нуть, что со­вре­мен­ная нау­ка ста­но­вит­ся свое­об­раз­ным ме­диа­то­ром это­го взаи­мо­дей­ст­вия.

Пра­во­слав­ное ми­ро­по­ни­ма­ние.

Су­ще­ст­вен­ная не­тех­но­ло­гич­ность пра­во­слав­но­го ми­ро­по­ни­ма­ния. Жизнь для Пра­во­сла­вия – не при­ме­не­ние ал­го­рит­ма, не «под­ста­нов­ка зна­че­ний в об­щую фор­му­лу», а твор­че­ский про­цесс, не че­рез раз­ви­тие тех­но­ло­гий, а че­рез си­нер­гию, со­твор­че­ст­во с Бо­гом. Жизнь ка­ж­до­го пра­во­слав­но­го че­ло­ве­ка есть все­гда не­сво­ди­мость «об­ще­му мес­ту», а под­виг са­мо­оп­ре­де­ле­ния во имя выс­ших цен­но­стей, ра­ди спа­се­ния – со­еди­не­ния с Бо­гом.

На­ли­чие тех­но­ло­гий в пра­во­слав­ной куль­ту­ре, их на­прав­лен­ность на при­бли­же­ние к Са­мо­му Бо­гу, стя­жа­ние Ду­ха Свя­то­го, что есть в выс­шей сте­пе­ни не­управ­ляе­мый (со сто­ро­ны че­ло­ве­ка) про­цесс, са­ма Жизнь, в выс­шем зна­че­нии сло­ва, как спон­тан­ность, твор­че­ст­во и от­кро­ве­ние. По­сто­ян­ный по­иск пра­во­слав­ным со-при­сут­ст­вия Бо­жия, Божь­е­го бла­го­сло­ве­ния во всех де­лах, при­сут­ст­вия Ду­ха Божь­е­го, Ко­то­рый Сам от­кры­ва­ет че­ло­ве­ку, что есть в при­ро­де, в че­ло­ве­ке и, да­же, в Са­мом Бо­ге.

Ду­хов­ные кор­ни от­вле­чен­но­го по­ни­ма­ния тех­но­ло­гий, гос­под­ствую­щие в со­вре­мен­ной куль­ту­ре. Их связь с ду­хов­ным кли­ма­том За­пад­ной Ев­ро­пы XV-XVII ве­ков, вре­ме­ни сло­же­ния ос­нов но­во­ев­ро­пей­ской ци­ви­ли­за­ции. Соз­да­ние в ат­мо­сфе­ре про­грес­си­рую­щей се­ку­ля­ри­за­ции осо­бо­го по­ни­ма­ния тех­но­ло­гии, как про­сто не­ко­то­рой «ма­ши­ны» для ре­ше­ния за­дач, без­раз­лич­ной к смыс­лу по­след­них. Это ве­ло к раз­ви­тию соб­ст­вен­но ма­шин­ной тех­ни­ки, пе­ре­строй­ке тео­ре­ти­че­ско­го зна­ния, к от­но­ше­ни­ям с при­ро­дой, обер­нув­шим­ся в на­ши дни глу­бо­ким эко­ло­ги­че­ским кри­зи­сом.

Гре­че­ский бо­го­слов Х.Ян­на­рас: « Се­го­дня на­ши от­но­ше­ния с ми­ром ста­но­вят­ся все бо­лее опо­сре­до­ван­ны­ми. Они осу­ще­ст­в­ля­ют­ся че­рез ма­ши­ны, под­чи­няю­щие при­ро­ду и ее сти­хии по­треб­но­стям на­ше­го ра­зу­ма, по­дав­ляю­щие вся­кое со­про­тив­ле­ние ма­те­риа­ла на­вя­зан­ным ему рас­су­доч­ным схе­мам. Это «ин­ди­ви­дуа­ли­сти­че­ское дав­ле­ние» на при­ро­ду пред­став­ля­ет­ся нам со­вер­шен­но нор­маль­ным спо­со­бом су­ще­ст­во­ва­ния, въев­шим­ся в на­ши плоть и кровь: мы при­вык­ли од­ним на­жа­ти­ем кноп­ки по­лу­чать свет, те­п­ло, про­хла­ду, уве­ли­че­ние ско­ро­сти, те­ле­связь и мас­су дру­гих не­за­мед­ли­тель­ных вы­год. Как бы то ни бы­ло, ин­дит­ви­дуа­ли­сти­че­ское на­си­лие че­ло­ве­ка над ми­ром, осу­ще­ст­в­ляе­мое с по­мо­щью со­вре­мен­ной тех­ни­ки, яв­ля­ет­ся прак­ти­че­ским при­ло­же­ни­ем той кос­мо­ло­гии, что счи­та­ет при­ро­ду ней­траль­ной и без­лич­ной «сре­дой», на­зна­че­ние ко­то­рой ‑ слу­жить ну­ж­дам и же­ла­ни­ям че­ло­ве­че­ско­го ро­да. Здесь не ос­та­лось ни ма­лей­ше­го на­ме­ка на лич­ные от­но­ше­ния с ми­ром, на реа­ли­за­цию жиз­ни как еди­не­ния в люб­ви. Од­на­ко ин­тен­сив­ное вне­дре­ние в прак­ти­ку ми­ро­по­ни­ма­ния, об­ла­даю­ще­го столь ра­ди­каль­ным ан­ти­хри­сти­ан­ским ха­рак­те­ром, яв­но ока­зы­ва­ет­ся раз­ру­ши­тель­ным для жиз­ни и не­сет в се­бе уг­ро­зу ги­бе­ли как при­ро­ды, так и че­ло­ве­ка»⁹.

Пра­во­слав­ная куль­ту­ра – кор­ре­лят и ос­но­ва­ние кри­ти­ки со­вре­мен­ной тех­но­ло­ги­че­ской куль­ту­ры. Пра­во­слав­ное по­ни­ма­ние тех­но­ло­гии – от­ра­же­ние ува­же­ния к ми­ру, от­но­ше­ние к не­му как да­ру люб­ви. Уко­ре­нен­ность та­ко­го под­хо­да к тех­но­ло­гии в пра­во­слав­ном по­ни­ма­нии по­зна­ния, как про­све­ще­ния Ду­хом Бо­жи­им, как про­ник­но­ве­ния Ду­хом Бо­жи­им в са­мую он­то­ло­ги­че­скую серд­це­ви­ну су­ще­го. Иде­ал по­зна­ния – на­зва­ние зна­ния све­том про­ис­хо­дит от про­све­ще­ния ду­ши не­твар­ным Све­том Бо­же­ст­вен­ной Бла­го­да­ти, ак­тив­но дей­ст­вую­щей в на­шем ми­ре. Эти бо­же­ст­вен­ные наи­тия, яв­ля­ясь, в ко­неч­ном сче­те, ис­точ­ни­ком и на­уч­ных про­зре­ний, не вме­ща­ют­ся в язык на­уч­ных схем и тех­но­ло­ги­че­ских ре­цеп­тов. Не ис­ти­ны как тех­но­ло­ги­че­ской схе­мы, как эф­фек­тив­ной на­уч­ной тео­рии, ищет хри­сти­ан­ский под­виж­ник, а Ис­ти­ны, как внут­рен­ней при­ча­ст­но­сти Са­мо­му Ис­тин­но­му бы­тию, как обо­же­ния, со­еди­не­ния с Бо­гом по энер­ги­ям.

4 К но­во­му по­ни­ма­нию нау­ки

Со­глас­но клю­че­во­му пред­по­ло­же­нию клас­си­че­ской фи­зи­ки, су­ще­ст­ву­ет воз­мож­ность соз­дать та­кое опи­са­ние ми­ра, ко­то­рое по сво­ей су­ти не за­ви­сит от спо­со­бов ис­сле­до­ва­ния. Фи­зик яв­лял­ся твор­цом в том смыс­ле, что он стро­ил ме­ха­ни­че­ские мо­де­ли и ма­те­ма­ти­че­ские урав­не­ния, с по­мо­щью ко­то­рых опи­сы­вал­ся внеш­ний по от­но­ше­нию к не­му мир. Но по су­ти сво­ей он был на­блю­да­те­лем, от­де­лен­ным от ми­ра, ко­то­рый ис­сле­до­вал­ся все бо­лее изо­щрен­ны­ми ин­ст­ру­мен­та­ми. Это не оз­на­ча­ло, что фи­зи­ки XIX в. спе­ши­ли ото­жде­ст­в­лять свои мо­де­ли с фи­зи­че­ской ре­аль­но­стью. Обыч­но они бы­ли дос­та­точ­но опыт­ны, что­бы пред­став­лять эти мо­де­ли как проб­ные, экс­пе­ри­мен­таль­ные сред­ст­ва. Но са­ма идея о том, что при­ро­ду мож­но про­ил­лю­ст­ри­ро­вать, по­лу­чи­ла ши­ро­кое рас­про­стра­не­ние, осо­бен­но сре­ди бри­тан­ских фи­зи­ков, ко­то­рые раз­де­ля­ли мне­ние Уиль­я­ма Том­со­на (лор­да Кель­ви­на), объ­я­вив­ше­го ме­ха­ни­че­ские мо­де­ли дос­та­точ­ны­ми для по­ни­ма­ния лю­бых фи­зи­че­ских яв­ле­ний.

В рас­чи­ст­ке мес­та для ме­нее сай­ен­ти­ст­ско­го взгля­да на нау­ку клю­че­вую роль иг­ра­ло раз­ви­тие суб­атом­ной фи­зи­ки. В 1935 г. в зна­ме­ни­том диа­ло­ге с Эйн­штей­ном дат­ский фи­зик Нильс Бор (1885-962) ука­зы­вал, что по­след­ние от­кры­тия в кван­то­вой ме­ха­ни­ке тре­бу­ют пол­но­го от­ка­за от клас­си­че­ской идеи при­чин­но­сти и ра­ди­каль­но­го пе­ре­смот­ра от­но­ше­ния к про­бле­ме фи­зи­че­ской ре­аль­но­сти. Бри­тан­ский ас­тро­ном и ква­кер Ар­тур Стэн­ли Эд­динг­тон (1882-1944) и во­все ска­зал не­ве­ро­ят­ную вещь, зая­вив, что ра­зум­но­му че­ло­ве­ку нау­ки впер­вые ока­за­лась дос­туп­на ре­ли­гия.

Ре­ак­ция Эйн­штей­на на та­кие пред­по­ло­же­ния бы­ла как на ре­во­лю­ци­он­ные. Он не же­лал от­ка­зы­вать­ся от сво­ей ве­ры в ре­аль­ность внеш­не­го ми­ра с его при­чин­ны­ми ме­ха­низ­ма­ми, в вы­яв­ле­нии ко­то­ро­го и со­стоя­ла цель нау­ки. Эйн­штейн энер­гич­но пы­тал­ся за­щи­тить взаи­мо­от­но­ше­ния ме­ж­ду фи­зи­че­ской тео­ри­ей и фи­зи­че­ской ре­аль­но­стью, ко­то­рые вплоть до XX в. пред­став­ля­ли со­бой прак­ти­че­ски ак­сио­му.

Прин­цип не­оп­ре­де­лен­но­сти В. Гей­зен­бер­га. Прин­цип «до­пол­ни­тель­но­сти» Н. Бо­ра. Со­глас­но ему, ин­фор­ма­ция, по­лу­чен­ная при од­них экс­пе­ри­мен­таль­ных ус­ло­ви­ях, яв­ля­ет­ся до­пол­ни­тель­ной по от­но­ше­нии к ин­фор­ма­ции, по­лу­чен­ной при дру­гих ус­ло­ви­ях, ко­гда эта ин­фор­ма­ция от­но­сит­ся к од­но­му объ­ек­ту, а оба ва­ри­ан­та экс­пе­ри­мен­таль­ных ус­ло­вий вза­им­но ис­клю­ча­ют друг дру­га.

Но­вая фи­зи­ка бро­си­ла вы­зов имен­но этим иде­ям ил­лю­ст­ра­тив­но­сти, де­тер­ми­низ­ма и ре­дук­цио­низ­ма.

Не­ко­то­рые осо­бен­но­сти но­вой фи­зи­ки ис­поль­зо­ва­лись в бо­го­слов­ских дис­кус­си­ях. При­зна­ние то­го, что фи­зи­ка име­ет де­ло с мо­де­ля­ми не­уло­ви­мой ре­аль­но­сти, и по­это­му ни од­на мо­дель не мо­жет дать ис­чер­пы­ваю­ще­го опи­са­ния суб­атом­ных яв­ле­ний, при­да­ва­ло диа­ло­гам ме­ж­ду уче­ны­ми и бо­го­сло­ва­ми нот­ку сми­ре­ния. В «Пред­став­ле­ни­ях фи­зи­ка о при­ро­де» (1958) Гей­зен­берг го­во­рит о скром­но­сти, ко­то­рую нау­ка прак­ти­че­ски по­те­ря­ла в XIX ве­ке, и ко­то­рую по­мог­ла воз­ро­дить со­вре­мен­ная фи­зи­ка.

Не­де­тер­ми­ни­ро­ван­ность но­вой фи­зи­ки ста­ла вто­рой ее чер­той, рас­ши­ряю­щей про­стран­ст­во для диа­ло­га.

Тре­тья чер­та но­вой фи­зи­ки, при­вле­кав­шая вни­ма­ние тео­ло­гов, — ме­та­фо­ра до­пол­ни­тель­но­сти. По­сколь­ку Бор поль­зо­вал­ся ею не толь­ко в фи­зи­ке, но и во мно­гих дру­гих кон­тек­стах, бо­го­сло­вы взя­ли этот прин­цип на воо­ру­же­ние. Ес­ли до­пол­ни­тель­ные спо­со­бы опи­са­ния не­об­хо­ди­мы в рам­ках са­мой нау­ки, то по­че­му бы не до­пус­тить их в от­но­ше­ни­ях ме­ж­ду нау­кой и ре­ли­ги­ей? По­че­му бы двум тео­ри­ям, ска­жем, о про­ис­хо­ж­де­нии че­ло­ве­ка или о его при­ро­де, не до­пол­нять друг дру­га, вме­сто то­го, что­бы рас­смат­ри­вать­ся как взаи­мо­ис­клю­чаю­щие? Та­кое пред­по­ло­же­ние ед­ва ли от­ли­ча­лось но­виз­ной. Да­же в ме­ха­ни­сти­че­ских рам­ках на­тур­фи­ло­со­фы XVII ве­ка не ви­де­ли про­ти­во­ре­чий в том, что­бы да­вать од­но­вре­мен­но и ме­ха­ни­сти­че­ское, и про­ви­ден­циа­ли­ст­ское опи­са­ние од­но­го и то­го же со­бы­тия.

Тем са­мым Бор дал зе­ле­ный свет хо­ли­сти­че­ской фи­ло­со­фии, бла­го­да­ря че­му ожи­ви­лась ре­ли­ги­оз­ная кри­ти­ка ре­дук­цио­низ­ма.

По­учи­те­лен при­мер Бо­ра, по­сколь­ку смысл, ко­то­рый он вкла­ды­вал в кван­то­вую фи­зи­ку по­сред­ст­вом сво­его прин­ци­па до­пол­ни­тель­но­сти, под­кре­п­лял­ся со­об­ра­же­ния­ми, по­черп­ну­ты­ми из дру­гих кон­тек­стов. Умо­зак­лю­че­ния, ко­то­рые, по мне­нию Бо­ра, под­кре­п­ля­ли его ин­тер­пре­та­цию, вы­во­ди­лись из фи­зио­ло­гии, пси­хо­ло­гии и да­же ре­ли­ги­оз­ной фи­ло­со­фии. Отец Бо­ра за­ни­мал в Ко­пен­га­ген­ском уни­вер­си­те­те имен­но ка­фед­ру бо­го­сло­вия и по­лу­чил из­вест­ность сво­им ре­ши­тель­ным мне­ни­ем по во­про­су о том, мож­но ли дать за­кон­чен­ное опи­са­ние жи­вых ор­га­низ­мов в ме­ха­ни­сти­че­ских тер­ми­нах. Не при­зна­вая то­го, что ме­ха­ни­сти­че­ские объ­яс­не­ния де­ла­ют бо­го­слов­ские объ­яс­не­ния из­лиш­ни­ми, Хри­сти­ан Бор вы­сту­пал за их взаи­мо­до­пол­няе­мость. Что­бы ис­чер­пы­ваю­ще опи­сать по­ве­де­ние жи­вот­ных, тре­бу­ет­ся и то, и дру­гое. О том, ка­кое глу­бо­кое влия­ние на Ниль­са Бо­ра ока­за­ла по­зи­ция его от­ца, вид­но по то­му, на­сколь­ко час­то он под­чер­ки­вал па­рал­лель с кван­то­вы­ми мо­де­ля­ми.

Куль­тур­ный им­пульс со сто­ро­ны ре­ли­ги­оз­ной фи­ло­со­фии обес­пе­чи­ли тру­ды дат­ско­го фи­ло­со­фа XIX ве­ка Се­ре­на Кер­ке­го­ра (1813-1855), чьи эк­зи­стен­циа­ли­ст­ские взгля­ды при­вле­ка­ли Бо­ра еще в юно­сти. Вос­ста­вая про­тив тех тен­ден­ций в фи­ло­со­фии про­све­ще­ния, ко­то­рые ли­ша­ли лю­дей ин­ди­ви­диу­аль­но­сти, пре­вра­щая их в объ­ект на­уч­ных ис­сле­до­ва­ний, Кер­ке­гор под­чер­ки­вал пер­вич­ность че­ло­ве­че­ско­го вы­бо­ра и ре­ше­ний. А для то­го, что­бы вы­брать тот, а не иной на­бор цен­но­стей, все­гда тре­бу­ет­ся ре­ли­ги­оз­ный тол­чок. Жизнь че­ло­ве­ка пред­став­ля­ет со­бой не­пре­рыв­ный вы­бор «или-или». На ка­ж­дом пе­ре­кре­ст­ке по­во­рот в од­ну сто­ро­ну ис­клю­ча­ет дви­же­ние в дру­гом на­прав­ле­нии. По­пыт­ки дос­тичь пол­ной по­сле­до­ва­тель­но­сти мыс­лей об­ре­че­ны на не­уда­чу, по­сколь­ку в жиз­нен­ной прак­ти­ке при­хо­дит­ся вы­би­рать ме­ж­ду не­со­вмес­ти­мы­ми ва­ри­ан­та­ми. Как да­ле­ко это от суб­атом­ной фи­зи­ки! И все же здесь про­смат­ри­ва­ет­ся яв­ная па­рал­лель. Фи­зик дол­жен вы­би­рать ме­ж­ду взаи­мо­ис­клю­чаю­щи­ми ре­ше­ния­ми. Бо­лее то­го, ак­цент, ко­то­рый Кер­ке­гор де­лал на ин­ди­ви­ду­аль­но­сти, по­лу­ча­ет ана­ло­гию в том, что опи­са­ния, со­глас­но тео­рии Бо­ра, за­ви­сят от на­блю­да­те­ля. Речь не идет о том, что Бор про­сто-на­про­сто пе­ре­вел бо­го­сло­вие Кер­ке­го­ра в фи­зи­че­ские тер­ми­ны. Ско­рее, он вос­при­нял пред­став­ле­ния Кер­ке­го­ра о че­ло­ве­че­ской лич­но­сти, ко­то­рые ото­зва­лись в бо­ров­ской ин­тер­пре­та­ции кван­то­вой фи­зи­ки.

Осо­бо­го вни­ма­ния за­слу­жи­ва­ет кон­крет­ный вы­вод, что кри­ти­ка на­уч­но­го ре­дук­цио­низ­ма оп­рав­ды­ва­лась во имя са­мой нау­ки. Сво­дить по­ве­де­ние слож­ных сис­тем к за­ко­нам, управ­ляю­щим по­ве­де­ни­ем их час­тей, уже ни­кто не имел пра­ва. Объ­ек­тив­ное опи­са­ние эле­мен­тар­ных час­тиц (а за­тем и та­ких су­бэ­ле­мен­тар­ных ком­по­нен­тов, как «квар­ки») — это как раз то, что за­пре­ща­ет нам со­вре­мен­ная фи­зи­ка. Ка­жет­ся уже не­уме­ст­ным го­во­рить о за­кон­чен­ных строи­тель­ных кир­пи­чи­ках ма­те­рии, ес­ли в не­ко­то­ром смыс­ле имен­но мы с на­ши­ми при­бо­ра­ми спо­соб­ст­ву­ем про­яв­ле­нию их па­ра­док­саль­ных свойств. Хо­ли­сти­че­ские след­ст­вия, к ко­то­рым при­влек вни­ма­ние Бор, бы­ли вы­ра­же­ны Гей­зен­бер­гом в за­яв­ле­нии, что «да­же в нау­ке объ­ек­том изу­че­ния от­ны­не вы­сту­па­ет не са­ма при­ро­да, а ее ис­сле­до­ва­ние че­ло­ве­ком». От­сю­да мож­но сде­лать вы­вод: при­ро­ду сле­ду­ет рас­смат­ри­вать в ор­га­ни­че­ских тер­ми­нах как на­бор сис­тем, на­хо­дя­щих­ся в от­но­ше­ни­ях сим­био­за с сис­те­ма­ми, вклю­чаю­щи­ми их. В то же вре­мя уче­ный-ис­сле­до­ва­тель на­чи­на­ет смот­реть на се­бя по-но­во­му, ибо по­иск ис­ти­ны ме­ня­ет са­му ис­ти­ну, к ко­то­рой он стре­мит­ся.

Мир как сис­те­ма: рас­цвет хо­ли­сти­че­ских кон­цеп­ций

Холизм – от греч. holos – це­лое, ис­поль­зу­ет­ся для обо­зна­че­ния прин­ци­па це­ло­ст­но­сти. Ра­бо­та Я. Х. Смет­са «Хо­лизм и эво­лю­ция» (1926): ми­ром управ­ля­ет хо­ли­сти­че­ский про­цесс – про­цесс твор­че­ской эво­лю­ции, соз­да­ния но­вых це­ло­ст­но­стей. В хо­де эво­лю­ции фор­мы ма­те­рии не­пре­стан­но воз­ни­ка­ют и об­нов­ля­ют­ся, от­ме­ня­ет­ся за­кон со­хра­не­ния ма­те­рии.

Лишь в не­дав­нее вре­мя, глав­ным об­ра­зом бла­го­да­ря все­об­ще­му осоз­на­нию эко­ло­ги­че­ских взаи­мо­свя­зей по­лу­чи­ла обос­но­ва­ние ве­ра в то, что ре­дук­цио­ни­ст­ские опи­са­ния при­род­ных яв­ле­ний долж­ны все­гда до­пол­нять­ся хо­ли­сти­че­ской пер­спек­ти­вой. Сфор­ми­ро­ва­лись пред­став­ле­ния о том, что на­уч­ные опи­са­ния при­род­но­го ми­ра не ох­ва­ты­ва­ют не­ру­ши­мое це­лое во всей его пол­но­те. Экс­т­ра­по­ля­ция к бо­же­ст­вен­но­му соз­на­нию не­из­мен­но ока­зы­ва­ет­ся про­ти­во­ре­чи­вым ша­гом, но его не­од­но­крат­но со­вер­ша­ли «про­цес­су­аль­ные» бо­го­сло­вы, уточ­няв­шие кон­цеп­цию бо­же­ст­ва, ко­то­рое и уча­ст­ву­ет в при­род­ных про­цес­сах, и обо­га­ща­ет­ся бла­го­да­ря им.

В за­пад­ной куль­ту­ре, где ве­ра в ка­кую-ли­бо за­гроб­ную жизнь в ос­нов­ном со­шла на нет, про­цес­су­аль­ная фи­ло­со­фия обе­ща­ет аль­тер­на­тив­ное пред­став­ле­ние о бес­смер­тии, под­чер­ки­вая от­но­ше­ние, в ко­то­ром вы­со­ко­нрав­ст­вен­ные по­ступ­ки мо­гут об­ла­дать не­пре­хо­дя­щей цен­но­стью.

Хо­ли­сти­че­ская ме­та­фи­зи­ка обос­но­ва­на в тру­де «По­во­рот­ный пункт» Фрить­о­фа Кап­ры (1982), в ко­то­ром при­ме­ня­ет­ся ло­ги­ка сис­тем­но­го ана­ли­за, что­бы про­де­мон­ст­ри­ро­вать, ка­ким об­ра­зом мож­но объ­е­ди­нить на­уч­ные и мис­ти­че­ские пред­став­ле­ния о соз­на­нии. Ин­те­рес­но его за­яв­ле­ние о том, что кон­цеп­ту­аль­ный по­во­рот в со­вре­мен­ной фи­зи­ке имел глу­бо­кие со­ци­аль­ные по­след­ст­вия. Что­бы от­ра­зить гар­мо­нич­ные взаи­мо­за­ви­си­мо­сти, на­блю­дае­мые в при­ро­де, по­тре­бо­ва­лась куль­тур­ная ре­во­лю­ция, за спи­ной ко­то­рой сто­ит ра­ди­каль­но иная со­ци­аль­но-эко­но­ми­че­ская струк­ту­ра. Но­вым бы­ло и мне­ние Кап­ры, вы­ра­жен­ное в «Дао фи­зи­ки» (1975) о том, что со­вре­мен­ная нау­ка и вос­точ­ный мис­ти­цизм при­хо­дят к па­рал­лель­ным вы­во­дам о взаи­мо­от­но­ше­ни­ях че­ло­ве­ка с при­ро­дой.

Сов­па­де­ния ме­ж­ду со­вре­мен­ной нау­кой и вос­точ­ным мис­ти­циз­мом не сле­ду­ет пе­ре­оце­ни­вать. Об этой опас­но­сти пре­ду­пре­ж­дал еще Бор за­дол­го до за­яв­ле­ния Кап­ры. «При по­ис­ках гар­мо­нии в жиз­ни ни­ко­гда не сле­ду­ет за­бы­вать, что в дра­ме су­ще­ст­во­ва­ния мы яв­ля­ем­ся од­но­вре­мен­но и ак­те­ра­ми, и зри­те­ля­ми»¹⁰.

. В том же кон­тек­сте Бор упо­ми­нал Буд­ду и муд­ре­ца Лао Цзы. Бу­ду­чи на­гра­ж­ден в 1947 г. дат­ским Ор­де­ном сло­на, Бор при­ду­мал се­бе герб, в ко­то­ром при­сут­ст­во­ва­ла сим­во­ли­ка «инь» и «ян»: про­ти­во­по­лож­но­сти до­пол­ня­ют друг дру­га. По­доб­ные па­рал­ле­ли вы­гля­де­ли за­ман­чи­во. Но Бор твер­до сто­ял на том, что при­ме­нять их в ка­че­ст­ве ил­лю­ст­ра­ции во­все не оз­на­ча­ет «до­пус­тить в атом­ную фи­зи­ку ка­кой-ли­бо мис­ти­цизм, чу­ж­дый ис­тин­но­му ду­ху нау­ки»¹¹.

В пред­став­ле­нии Кап­ры имен­но нау­ка (и осо­бен­но эко­ло­гия) под­твер­жда­ет муд­рость хо­ли­сти­че­ско­го под­хо­да. Да­лее он ука­зы­ва­ет, что для дос­ти­же­ния гар­мо­нии — фак­ти­че­ски для вы­жи­ва­ния — не­об­хо­ди­мо, что­бы нау­ка и ее при­ло­же­ния ре­гу­ли­ро­ва­лись цен­но­стя­ми, ко­то­рые на За­па­де ока­за­лись прак­ти­че­ски в заб­ве­нии. Хо­ли­сти­че­ская фи­ло­со­фия, не­со­мнен­но, по­лу­чи­ла опо­ру бла­го­да­ря то­му, что она обес­пе­чи­ва­ла тео­ре­ти­че­скую ос­но­ву для от­вер­га­ния куль­тур­ных и по­ли­ти­че­ских норм в поль­зу аль­тер­на­тив­ных тех­но­ло­гий, аль­тер­на­тив­ной ме­ди­ци­ны и аль­тер­на­тив­ных эко­но­ми­че­ских при­ори­те­тов.

Ус­пеш­ный вы­зов по­зи­ти­ви­ст­ским на­уч­ным тео­ри­ям бро­си­ли так­же ис­сле­до­ва­ния фи­ло­со­фии и со­цио­ло­гии нау­ки. По­пыт­ки нео­по­зи­ти­ви­ст­ской фи­ло­со­фии нау­ки (60‑70-е го­ды) раз­ра­бо­тать ло­ги­че­ские па­ра­мет­ры на­уч­но­сти ока­за­лись без­ус­пеш­ны­ми. Воз­ник­но­ве­ние во­про­са о том, на­сколь­ко ра­цио­наль­ны са­ми ос­но­ва­ния на­уч­ной ра­цио­наль­но­сти. По­сле мно­го­чис­лен­ных дис­кус­сий сре­ди фи­ло­со­фов креп­нут убе­ж­де­ния, что про­бле­ма на­уч­ной ра­цио­наль­но­сти мо­жет быть ре­ше­на лишь в кон­тек­сте рас­смот­ре­ния нау­ки как час­ти ис­то­ри­че­ски ме­няю­щей­ся со­цио­куль­тур­ной ре­аль­но­сти. Бо­лее то­го, на­уч­ный ра­зум, бу­ду­чи ис­то­ри­че­ски ре­ля­тив­ным, сле­до­ва­тель­но, не­са­мо­дос­та­точ­ным, яв­ля­ет­ся все­го лишь ас­пек­том зна­чи­тель­но бо­лее фун­да­мен­таль­ной про­бле­ма­ти­ки мес­та и ро­ли ра­зу­ма в че­ло­ве­че­ском бы­тии.

От­ны­не не­воз­мож­но рас­смат­ри­вать на­уч­ные тео­рии как не­за­ви­си­мо вы­во­дя­щие­ся сис­те­мы, где ка­ж­дое пред­по­ло­же­ние по­лу­ча­ет смысл на ос­но­ве под­даю­щих­ся про­вер­ке фак­тов, с ко­то­ры­ми, по идее, свя­за­на дан­ная тео­рия. По­ка­за­но, что тео­ре­ти­че­ские по­строе­ния, воз­ни­каю­щие в раз­лич­ных об­лас­тях нау­ки, ока­зы­ва­ют­ся взаи­мо­за­ви­си­мы­ми, а так­же не до кон­ца ос­но­вы­ва­ют­ся на тех дан­ных, ко­то­рые они при­зва­ны объ­яс­нить. Не­об­хо­ди­мо при­вык­нуть к идее, что кон­цеп­ции тео­ре­ти­че­ской нау­ки тес­но пе­ре­пле­та­ют­ся друг с дру­гом, при­чем не­ко­то­рые ком­по­нен­ты этой се­ти лег­че под­да­ют­ся из­ме­не­ни­ям, чем дру­гие. В сущ­но­сти, ме­ж­ду на­уч­ны­ми и ре­ли­ги­оз­ны­ми пред­став­ле­ния­ми бы­ли про­ве­де­ны но­вые па­рал­ле­ли — в том смыс­ле, что и там и там мы за­час­тую ви­дим на­деж­но за­щи­щен­ное яд­ро об­ще­при­ня­тых по­ня­тий, ок­ру­жен­ное слоя­ми бо­лее спор­ных уче­ний.

Со­вре­мен­ной фи­ло­соф­ской стра­те­ги­ей в ис­сле­до­ва­нии про­блем нау­ки ста­но­вит­ся так на­зы­вае­мый он­то­ло­ги­че­ский по­во­рот, т. е. по су­ти, на­блю­да­ют­ся по­пыт­ки при­влечь ве­ру для обос­но­ва­ния зна­ния. На пе­ред­ний план вы­дви­га­лись про­бле­мы со­от­но­ше­ния ве­ры и зна­ния, нау­ки и ре­ли­гии и их со­еди­не­ние.

Сле­ду­ет от­ме­тить, что про­бле­ма со­еди­не­ния ра­зу­ма и ве­ры вы­те­ка­ет толь­ко из ра­цио­на­лиз­ма, ут­вер­ждаю­ще­го ав­то­но­мию ра­зу­ма и под­чи­няю­ще­го се­бе все дви­же­ния ду­ха, в том чис­ле и то зна­ние, ко­то­рое за­клю­че­но в ве­ре. Ис­то­ри­че­ски эта ус­та­нов­ка яви­лась след­ст­ви­ем се­ку­ля­риз­ма с опи­са­ни­ем его по­след­ст­вий (безу­держ­ный ин­ди­ви­дуа­лизм, ни­чем не ог­ра­ни­чен­ное вме­ша­тель­ст­во в при­ро­ду, в том чис­ле в че­ло­ве­че­скую, раб­ст­во тех­ни­ки и т. д.) в фи­ло­соф­ской, пуб­ли­ци­сти­че­ской, ху­до­же­ст­вен­ной ли­те­ра­ту­ре ХХ ве­ка:

В оп­ре­де­лен­ном смыс­ле ХХ век – фак­ти­че­ски по­этап­ное ос­во­бо­ж­де­ние от на­сле­дия Но­во­го вре­ме­ни (ве­ру в ра­цио­на­лизм, пред­став­лен­но­го нау­кой, в ее са­мо­дос­та­точ­ность и свя­зан­ный с нею про­гресс). Нау­ка, встав на путь ав­то­но­мии, по ме­ре уси­ле­ния про­цес­са се­ку­ля­ри­за­ции, ста­ла за­бы­вать свои кор­ни, пре­дав заб­ве­нию ги­по­те­зу Бо­га, свое пред­на­зна­че­ние под­твер­ждать Бо­га как Твор­ца и Все­дер­жи­те­ля, по­пы­тав­шись най­ти соб­ст­вен­ные ос­но­ва­ния в се­бе са­мой, ока­за­лась в ту­пи­ке, пре­бы­ва­ние в ко­то­ром все бо­лее ка­жет­ся не­со­вмес­ти­мым с жиз­нью нау­ки. Мы по­лу­ча­ем тех­но­ло­ги­че­ски по­лез­ное, но пол­но­стью ли­шен­ное са­мо­цен­но­сти зна­ние.

По­ро­див­шие его при­чи­ны: от­па­де­ние нау­ки от ре­ли­гии есть ре­зуль­тат че­ло­ве­че­ско­го вы­бо­ра, его сво­бо­ды, ко­то­рая име­ет не пси­хо­ло­ги­че­скую ха­рак­те­ри­сти­ку (свое­во­лие), а ду­хов­но-он­то­ло­ги­че­скую.

Вы­ход из соз­дав­ше­го­ся по­ло­же­ния – пре­одо­ле­ние по­след­ст­вий на этом же он­то­ло­ги­че­ском уров­не: внут­рен­ним из­ме­не­ни­ем, внут­рен­ним пе­ре­ос­мыс­ле­ни­ем и из­жи­ва­ни­ем преж­них «ав­то­ном­ных» се­ку­ля­ри­зи­ро­ван­ных, ус­та­но­вок, яв­ляю­щих­ся ис­ка­же­ни­ем ду­хов­но-ре­ли­ги­оз­ных ос­нов жиз­ни и да­же от­хо­дом от них. Со­от­вет­ст­вен­но, в кон­ст­рук­тив­ное фи­ло­соф­ское обос­но­ва­ние гра­ниц и воз­мож­но­стей на­уч­но­го ра­зу­ма, рас­ши­ре­ние его по­зна­ва­тель­ных сил за­ло­же­но воз­вра­ще­ние един­ст­ва ра­зу­ма и ве­ры, нау­ки и ре­ли­гии, что пред­по­ла­га­ет рас­ши­ре­ние гра­ниц фи­ло­соф­ских ис­сле­до­ва­ний нау­ки и вы­ход за рам­ки вер­сии, внут­ри ко­то­рой про­бле­ма на­уч­ной ра­цио­наль­но­сти при­об­ре­ла столь ра­ди­каль­ный ха­рак­тер.

Это, ра­зу­ме­ет­ся, не оз­на­ча­ет, что ре­ли­ги­оз­ные по­ня­тия вторг­лись в на­уч­ную кон­цеп­туа­ли­за­цию. Но по­ни­ма­ние то­го, что тео­рии не до кон­ца под­кре­п­ля­ют­ся дан­ны­ми, объ­яс­ня­ет один фе­но­мен, ко­то­рый под­чер­ки­вал­ся ра­нее, что эс­те­ти­че­ские и ре­ли­ги­оз­ные пред­став­ле­ния иг­ра­ли в про­шлом се­лек­тив­ную роль, объ­яв­ляя о при­ори­те­те од­ной тео­ре­ти­че­ской мо­де­ли над дру­ги­ми.

Фор­ми­ру­ют­ся на­прав­ле­ния ис­сле­до­ва­ний, ле­жа­щее на гра­ни­це двух, ка­за­лось бы, со­вер­шен­но не­со­вмес­ти­мых дис­ци­п­лин – фи­ло­со­фии нау­ки и фи­ло­со­фии ре­ли­гии. Рас­тет убе­ж­де­ние учё­ных всех про­фи­лей в не­об­хо­ди­мо­сти вы­хо­да за пре­де­лы уз­ких дис­ци­п­ли­нар­ных под­хо­дов. Учё­ные ищут в ре­ли­гии ми­ро­воз­зрен­че­ско­го обос­но­ва­ния сво­их ис­сле­до­ва­ний, тео­ло­гам нуж­ны на­уч­ные ар­гу­мен­ты для осов­ре­ме­ни­ва­ния ре­ли­ги­оз­но­го взгля­да на мир.

Имен­но по­это­му нау­ка и ре­ли­гия, зна­ние и ве­ра, ло­ги­ка и ри­то­ри­ка, тео­рии и ме­та­фо­ры, фак­ты и фан­та­зии мо­гут ус­пеш­но взаи­мо­дей­ст­во­вать и об­ра­зо­вы­вать еди­ные кон­цеп­ту­аль­ные сис­те­мы.

5 Иде­ал чис­той нау­ки. Раз­ве­де­ние ве­ры и ра­зу­ма

Нау­ка с древ­ней­ших вре­мен бы­ла свя­за­на с че­ст­ным по­ис­ком ис­тин­но­го зна­ния в сфе­ре при­ро­ды, что род­ст­вен­но ре­ли­ги­оз­но­му по­ис­ку мо­раль­но-нрав­ст­вен­но­го смыс­ла жиз­ни. По­это­му но­вые тен­ден­ции по­ни­ма­ния со­вре­мен­ной, по­стклас­си­че­ской нау­ки ни­ко­им об­ра­зом не от­ме­ня­ет фак­та су­ще­ст­вен­но­го от­ли­чия ин­сти­ту­та нау­ки от иных куль­тур­ных и ду­хов­ных ин­сти­ту­тов.

В. Н. Ка­та­со­нов

ПОЗИТИВИЗМ И ХРИСТИАНСТВО: ФИЛОСОФИЯ И ИСТОРИЯ НАУКИ ПЬЕРА ДЮГЕМА (крат­кое из­ло­же­ние)

Се­го­дня, ко­гда в не­ко­то­рых «дерз­ких» про­ек­тах «фун­да­мен­таль­ной пси­хо­ло­гии» и «ис­сле­до­ва­ний соз­на­ния» ко­леб­лет­ся имен­но этот иде­ал объ­ек­тив­но­сти на­уч­но­го зна­ния, гро­зя сде­лать нау­ку не­от­ли­чи­мой от ма­гии и кол­дов­ст­ва и по­гру­зить ци­ви­ли­за­цию в но­вое сред­не­ве­ко­вье, ин­те­рес­ны и по­учи­тель­ны борь­ба глу­бо­ко ве­рую­ще­го и сис­те­ма­ти­че­ски при­ни­маю­ще­го уча­стие в та­ин­ст­вах ка­то­ли­че­ской церк­ви Пье­ра Дю­ге­ма (из­вест­но­го фран­цуз­ско­го фи­зи­ка, ис­то­ри­ка и фи­ло­со­фа нау­ки ру­бе­жа XIX – XX ве­ков), дей­ст­ви­тель­но­го чле­на Фран­цуз­ской Ака­де­мии На­ук, чле­на мно­гих ино­стран­ных ака­де­мий, ав­то­ра око­ло 400 на­уч­ных ра­бот, в том чис­ле 22 книг, че­ло­ве­ка пря­мо­го и бес­ком­про­мисс­но­го ха­рак­те­ра) за свою фи­ло­со­фию нау­ки и эта па­ра­док­саль­ная внут­рен­няя дю­ге­мов­ская при­ча­ст­ность по­зи­ти­виз­му. Его во мно­гом рас­хо­ж­де­ние с гос­под­ствую­щи­ми фи­ло­соф­ски­ми идеа­ла­ми ру­бе­жа XIX-XX ве­ков и од­но­вре­мен­но внут­рен­няя связь с не­ко­то­ры­ми из них. В ча­ст­но­сти боль­шая бли­зость па­фо­са «чис­то­го», «объ­ек­тив­но­го» зна­ния, ко­то­рый во мно­гом пи­тал идео­ло­гию по­зи­ти­виз­ма.

Глу­бо­кая ре­ли­ги­оз­ность Дю­ге­ма от­нюдь не про­яв­ля­лась, как это не­ред­ко встре­ча­ет­ся, в на­вяз­чи­вых и, по­рой, не­уме­ст­ных псев­до­мис­сио­нер­ских «ис­поль­зо­ва­ни­ях» нау­ки для нужд ре­ли­ги­оз­ной про­па­ган­ды. Ско­рее на­обо­рот, хри­сти­ан­ский по­зи­ти­визм Дю­ге­ма, тес­но свя­зан­ный с хри­сти­ан­ским ми­ро­воз­зре­ни­ем ав­то­ра, пред­став­лял со­бой тща­тель­но про­ду­ман­ную тео­ре­ти­че­скую кон­ст­рук­цию, ак­ку­рат­но раз­де­ляю­щую об­лас­ти ве­ры и на­уч­но­го ра­зу­ма, и ес­ли и до­пус­каю­щую вы­во­ды бо­го­слов­ско­го ха­рак­те­ра, то толь­ко лишь пост-фак­тум, а ни­как не в ка­че­ст­ве по­сто­рон­них нау­ке пред­взя­тых ап­ри­ор­ных по­ло­же­ний.

Зна­чи­мость и ло­ги­че­ское изя­ще­ст­во дю­ге­мов­ско­го раз­ве­де­ния ве­ры и зна­ния, от­де­ле­ния сфе­ры нау­ки от все­го ос­таль­но­го, всей не­объ­ят­ной об­лас­ти куль­ту­ры.

Дю­гем – тон­кий и мно­го­сто­рон­ний уче­ный, ис­ку­шен­ный в зна­нии ло­ги­ко-тео­ре­ти­че­ских свя­зей фи­зи­че­ско­го зна­ния и в ис­то­рии нау­ки,

Дю­ге­мов­ский «гно­сео­ло­ги­че­ский по­ря­док» в на­уч­ных пред­став­ле­ни­ях Цель нау­ки есть не объ­яс­не­ние, а опи­са­ние _ в этом ее прин­ци­пи­аль­ная раз­ни­ца с ме­та­фи­зи­кой. По­ло­же­ние о сво­бо­де че­ло­ве­че­ской во­ли или цер­ков­ные дог­ма­ты пре­тен­ду­ют ут­вер­ждать то, что есть на са­мом де­ле. Ло­ги­че­ский ста­тус на­уч­ных ут­вер­жде­ний го­раз­до скром­нее – дать ма­те­ма­ти­че­ское опи­са­ние со­во­куп­но­сти эм­пи­ри­че­ских за­ко­нов. Во­прос о ме­та­фи­зи­ке со­вер­шен­но не от­но­сит­ся к ком­пе­тен­ции нау­ки вслед­ст­вие двух мо­мен­тов. 1 Ни од­на фи­зи­че­ская тео­рия не мо­жет дать аб­со­лют­ное, не­оп­ро­вер­жи­мо дос­то­вер­ное обос­но­ва­ние ка­кой-ли­бо ме­та­фи­зи­ке. 2 Все ме­та­фи­зи­че­ские сис­те­мы на­хо­дят­ся ме­ж­ду со­бой в со­стоя­нии пер­ма­нент­ной кон­фрон­та­ции. Сле­до­ва­тель­но, свя­зать фи­зи­че­скую нау­ку с ме­та­фи­зи­кой – зна­чит раз­ру­шить об­щий язык на­уч­но­го со­об­ще­ст­ва, раз­де­лить его на кон­фрон­ти­рую­щие пар­тии, объ­е­ди­нен­ны­ми внут­ри се­бя раз­лич­ны­ми ме­та­фи­зи­че­ски­ми и ми­ро­воз­зрен­че­ски­ми пред­поч­те­ния­ми, то есть раз­ру­шить са­му нау­ку. С чем Дю­гем на­стой­чи­во стре­мил­ся раз­ме­же­вать­ся.

Все «экс­тер­на­ли­ст­ские» влия­ния, пред­по­сыл­ки, пред­поч­те­ния при вы­бо­ре ги­по­тез ни­как не вхо­дят, не долж­ны вхо­дить в кор­пус фи­зи­че­ской нау­ки. Ес­ли до­пус­тить в нау­ке при­сут­ст­вие раз­лич­ных спор­ных ме­та­фи­зи­че­ских пред­по­ло­же­ний, субъ­ек­тив­ных ори­ен­та­ций, всей этой «сы­рой» мас­сы лич­но­ст­ных пред­поч­те­ний и оце­нок, то то­гда она по­те­ря­ет свою ос­нов­ную цен­ность ‑ объ­ек­тив­ную дос­то­вер­ность, ин­тер­субъ­ек­тив­ную зна­чи­мость сво­их по­ло­же­ний. Фи­зи­че­ская тео­рия долж­на быть ло­ги­че­ски безу­преч­ной кон­ст­рук­ци­ей, опе­ри­ро­ва­ние с ко­то­рой не за­ви­сит ни от ка­ких субъ­ек­тив­ных ми­ро­воз­зрен­че­ских ори­ен­ти­ров.

Фи­зи­че­ская тео­рия долж­на под­чи­нять­ся двум глав­ным тре­бо­ва­ни­ям:

А) иметь ма­те­ма­ти­че­скую фор­му, что по­зво­ля­ет ра­бо­тать с ней как с ак­сио­ма­ти­че­ской ма­те­ма­ти­че­ской тео­ри­ей;

Б) иметь экс­пе­ри­мен­таль­ное под­твер­жде­ние, в смыс­ле сов­па­де­ния ее вы­во­дов с ре­зуль­та­та­ми экс­пе­ри­мен­та в пре­де­лах экс­пе­ри­мен­таль­ной ошиб­ки.

Плос­кость дю­ге­мов­ской «ас­ке­ти­че­ской» схе­мы нау­ки, на­уч­ных пред­став­ле­ний «при­ле­га­ет к ре­аль­но­сти» толь­ко че­рез со­от­вет­ст­вие сво­их вы­во­дов экс­пе­ри­мен­таль­ным дан­ным и ни­как боль­ше. Ос­но­ва­ние дос­то­вер­но­сти по­зна­ния.

Все иное ‑ про­ис­хо­ж­де­ние ги­по­тез этой тео­рии, ми­ро­воз­зрен­че­ское зна­че­ние ее вы­во­дов и т. д. – все это не от­но­сит­ся к фи­зи­че­ской нау­ке, не вхо­дит в ее со­став. Все ос­таль­ное для са­мой нау­ки ‑ это «фи­ло­со­фия», «пси­хо­ло­гия», «жур­на­ли­сти­ка», и в ка­выч­ках и без ка­вы­чек, имею­щие са­мо по се­бе ка­кое-то по­зна­ва­тель­но-куль­тур­ное зна­че­ние.

По­ло­же­ние о сво­бо­де че­ло­ве­че­ской во­ли (влия­ние ме­та­фи­зи­че­ской ка­те­го­рии) на вы­бор ги­по­тез для фи­зи­ки – де­ло со­всем не слу­чай­ное, здесь как раз ме­сто иг­ры и влия­ний са­мых раз­ных со­цио­куль­тур­ных фак­то­ров.

Цель фи­зи­ки, по Дю­ге­му - наи­бо­лее эко­ном­ное ма­те­ма­ти­че­ское опи­са­ние эм­пи­ри­че­ских за­ко­но­мер­но­стей. Для это­го фи­зик дол­жен вы­брать не­ко­то­рые ги­по­те­зы и по­стро­ить тео­рию. Как оп­ре­де­лен­ную де­дек­тив­ную ма­те­ма­ти­че­скую сис­те­му, даю­щую в ка­че­ст­ве сво­их след­ст­вий по­ло­же­ния близ­кие, в пре­де­лах ошиб­ки экс­пе­ри­мен­та, к эм­пи­ри­че­ским на­блю­де­ни­ям. Прин­ци­пи­аль­ный мо­мент – вы­бор ги­по­тез. Нет про­стых от­ве­тов на во­про­сы как долж­но и из че­го вы­би­рать. Эм­пи­ри­че­ские дан­ные и чис­тая ло­ги­ка ни­как, во­об­ще го­во­ря, не оп­ре­де­ля­ют ни мно­же­ст­ва воз­мож­ных ги­по­тез, ни спо­со­ба вы­бо­ра из них. Фор­ми­ро­ва­ние на­уч­ной ги­по­те­зы есть, соб­ст­вен­но, как бы серд­це­ви­на то­го, что на­зы­ва­ют на­уч­ным твор­че­ст­вом, ко­то­рое, как вся­кое ис­тин­ное твор­че­ст­во, оно в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни ир­ра­цио­наль­но и та­ин­ст­вен­но.

Вы­бор ги­по­тез в нау­ке не под­да­ет­ся ни­ка­кой «ло­ги­ке на­уч­но­го твор­че­ст­ва». Он в выс­шей сте­пе­ни ин­ди­ви­дуа­лен и в нем ска­зы­ва­ет­ся вся та­ин­ст­вен­ная глу­би­на то­го, что на­зы­ва­ет­ся лич­но­стью. Ес­ли фи­зи­че­ская тео­рия об­на­ру­жи­ва­ет про­ти­во­ре­чия с не­ко­то­ры­ми экс­пе­ри­мен­та­ми, то от­сю­да еще со­всем не сле­ду­ет, под­чер­ки­вал Дю­гем, что ее сле­ду­ет за­ме­нить дру­гой, т. е. пре­ж­де все­го, от­ка­зать­ся от ги­по­тез, ле­жа­щих в ее ос­но­ва­нии. Здесь все оп­ре­де­ля­ет­ся лич­ной по­зи­ци­ей уче­но­го.

Для при­ня­тия ре­ше­ния о вы­бо­ре ги­по­тез, че­ло­ве­че­ский ра­зум от­нюдь не ис­чер­пы­ва­ет­ся сво­ей рас­су­доч­ной со­став­ляю­щей. Дю­гем об­ра­ща­ет вни­ма­ние на то. что и при вы­бо­ре ги­по­тез, и да­же, при фор­му­ли­ров­ке ак­си­ом в ма­те­ма­ти­ке, мы по­сто­ян­но апел­ли­ру­ем к не­ко­то­ро­му чув­ст­ву ис­ти­ны. Жи­лая про­ти­во­пос­та­вить его не­по­сред­ст­вен­ность ло­ги­че­ско­му, дис­кур­сив­но­му хо­ду до­ка­за­тель­ст­ва, мы го­во­рим, что мы ви­дим, чув­ст­ву­ем ис­тин­ность этих по­ло­же­ний. Ин­туи­тив­ный ха­рак­тер это­го по­ни­ма­ния, этих по­сти­же­ний не все­гда вы­ра­зим сред­ст­ва­ми ло­ги­ки. Но имен­но эта та­ин­ст­вен­ная че­ло­ве­че­ская спо­соб­ность це­ло­ст­но­го схва­ты­ва­ния ис­ти­ны и по­зво­ля­ет «уга­ды­вать» пло­до­твор­ные ги­по­те­зы. Дю­гем на­зы­ва­ет эту спо­соб­ность здра­вым смыс­лом. Эти мо­ти­вы, не вы­те­каю­щие из ло­ги­ки и тем не ме­нее оп­ре­де­ляю­щие наш вы­бор, те «ре­зо­ны, ко­то­рых наш ра­зум не зна­ет», ко­то­рые апел­ли­рую к тон­ко­му уму, а не к уму ма­те­ма­ти­че­ско­му, об­ра­зу­ют то, что весь­ма удач­но на­зва­но здра­вым смыс­лом. (В рус­ском язы­ке «здра­вый смысл» есть не­что дос­та­точ­но про­заи­че­ское, ско­рее, бо­лее близ­кое к рас­суд­ку, чем к ка­ким-то про­зре­ни­ям). Во фран­цуз­ском язы­ке слы­шит­ся боль­шая связь «зра­во­мыс­лия» с доб­ром, с бла­гом, ко­то­рое есть ос­но­ва вся­кой доб­ро­де­те­ли, в том чис­ле и здра­во­го, трез­во­го взгля­да на ве­щи. Это «чув­ст­во­ва­ние ис­ти­ны», ко­то­рое да­но всем лю­дям бо­лее или ме­нее оди­на­ко­во и ко­то­рое, па­ра­док­саль­ным об­ра­зом, не­ред­ко за­глу­ша­ет­ся раз­ви­ти­ем ци­ви­ли­за­ции, в том чис­ле и куль­ти­ви­ро­ва­ни­ем спе­ци­аль­ных на­уч­ных форм по­зна­ния и объ­яс­не­ния, не­ред­ко ил­лю­ст­ри­ру­ет­ся Дю­ге­мом ци­та­та­ми из его лю­би­мо­го Пас­ка­ля. По­след­ний же пря­мо го­во­рил о по­зна­нии серд­ца, а то и ин­стинк­та. «Мы по­зна­ем ис­ти­ну не толь­ко ра­зу­мом, но так­же и серд­цем; имен­но этим по­след­ним спо­со­бом мы по­зна­ем ис­ход­ные на­ча­ла. И не­об­хо­ди­мо, что­бы ра­зум ос­но­вы­вал свой дис­курс как раз на этих по­зна­ни­ях серд­ца и ин­стинк­та. Серд­це чув­ст­ву­ет, что про­стран­ст­во име­ет три из­ме­ре­ния и что чи­сел бес­ко­неч­ное мно­же­ст­во; а ра­зум толь­ко по­том до­ка­зы­ва­ет, что не су­ще­ст­ву­ет двух квад­ра­тов чи­сел, из ко­то­рых один в два раза боль­ше дру­го­го. На­ча­ла – чув­ст­ву­ют­ся, ут­вер­жде­ния – до­ка­зы­ва­ют­ся; оба ро­да – с дос­то­вер­но­стью, хо­тя и раз­лич­ны­ми пу­тя­ми»¹². Для Пас­ка­ля, и для Дю­ге­ма эти два ро­да по­зна­ния не­рав­но­прав­ны: нуж­но что­бы ра­зум опи­рал­ся на по­зна­ния серд­ца. Там, где эта ие­рар­хия на­ру­ша­ет­ся, ра­зум­ное по­зна­ние ста­но­вит­ся по­верх­но­ст­ным и не­аде­к­ват­ным.

К чис­лу тех сверх­рас­су­доч­ных на­чал, ко­то­рые по­мо­га­ют уче­но­му в вы­бо­ре ги­по­тез, от­но­сит­ся пре­ж­де все­го эс­те­ти­че­ское чув­ст­во. Имен­но чув­ст­во кра­со­ты и гар­мо­нии тео­ре­ти­че­ской кон­ст­рук­ции по­мо­га­ет фи­зи­ку вы­би­рать ги­по­те­зы, ве­ду­щие к «ес­те­ст­вен­ной клас­си­фи­ка­ции»: «Вез­де, где по­ря­док, к не­му при­сое­ди­ня­ет­ся и кра­со­та. Бла­го­да­ря тео­рии, груп­па фи­зи­че­ских за­ко­нов, ко­то­рую она пред­став­ля­ет, не толь­ко при­ме­ня­ет­ся с боль­шей лег­ко­стью. С боль­шим удоб­ст­вом, с боль­шей пло­до­твор­но­стью, но она ста­но­вит­ся и бо­лее пре­крас­ной.

Сле­дя за раз­ви­ти­ем ка­кой-ни­будь из ве­ли­ких тео­рий фи­зи­ки, на­блю­дая как ве­ли­ко­леп­но и строй­но раз­ви­ва­ют­ся из пер­вых ее ги­по­тез даль­ней­шие ее де­дук­ции, как ре­зуль­та­ты ее пред­став­ля­ют вплоть до мель­чай­ших де­та­лей це­лый ряд экс­пе­ри­мен­таль­но ус­та­нов­лен­ных за­ко­нов, не­воз­мож­но не по­чув­ст­во­вать се­бя ув­ле­чен­ным кра­со­той столь строй­но­го зда­ния, не по­чув­ст­во­вать с жи­во­стью, что по­доб­но­го ро­да соз­да­ние ума че­ло­ве­че­ско­го есть ис­тин­ное про­из­ве­де­ние ис­кус­ст­ва»¹³.

О ро­ли эс­те­ти­че­ско­го на­ча­ла в на­уч­ном твор­че­ст­ве бы­ло на­пи­са­но не­ма­ло. А.Пу­ан­ка­ре, А.Эйн­штейн, В.Гей­зен­берг и мно­же­ст­во дру­гих боль­ших уче­ных XX сто­ле­тия от­ме­ча­ли, ка­кую зна­чи­тель­ную роль в их на­уч­ной дея­тель­но­сти иг­ра­ло эс­те­ти­че­ское вос­при­ятие. Го­раз­до ре­же уче­ные под­чер­ки­ва­ют роль нрав­ст­вен­но­го фак­то­ра в нау­ке. Вро­де бы са­мо со­бой ра­зу­ме­ет­ся, что уче­ный, так или ина­че за­ня­тый по­ис­ком ис­ти­ны, дол­жен быть, как ми­ни­мум, че­ст­ным че­ло­ве­ком... Но по­сколь­ку фак­ти­че­ское по­ло­же­ние ве­щей не­ред­ко дос­та­точ­но уда­ле­но от этой ка­за­лось-бы “са­мо со­бой ра­зу­мею­щей­ся” иде­аль­ной пред­по­сыл­ки и уче­ные суть все­гда не бес­стра­ст­ные ро­бо­ты, а жи­вые лю­ди, ув­ле­чен­ные свои­ми ми­ро­воз­зрен­че­ски­ми и пар­тий­ны­ми убе­ж­де­ния­ми, обу­ре­вае­мые стра­стя­ми и свя­зан­ные пред­рас­суд­ка­ми, то фак­ти­че­ски, ис­то­рия нау­ки, при бо­лее тща­тель­ном рас­смот­ре­нии, от­нюдь не сво­дит­ся толь­ко к кон­ку­рен­ции идей, а пред­став­ля­ет со­бой го­раз­до бо­лее дра­ма­ти­че­скую и, по­рой, тра­гич­ную кар­ти­ну. Что­бы вы­де­лить эту осо­бую роль нрав­ст­вен­но­го на­ча­ла в раз­ви­тии фи­зи­ки, при­чем как раз в от­вет­ст­вен­ней­шем пунк­те вы­бо­ра ги­по­тез, не­дос­та­точ­но бы­ло быть толь­ко про­фес­сио­на­лом фи­зи­ком и ис­ку­шен­ным ис­то­ри­ком нау­ки, ка­ким был Дю­гем. Нуж­но еще бы­ло быть Дю­ге­мом - ка­то­ли­ком, соз­на­тель­но, с опо­рой на ве­ко­вые тра­ди­ции хри­сти­ан­ской ас­ке­ти­ки, за­ни­мав­шим­ся сво­ей ду­хов­ной жиз­нью, очень ра­но нау­чив­шим­ся ви­деть ка­кую ог­ром­ную роль иг­ра­ет нрав­ст­вен­ный вы­бор че­ло­ве­ка во всех сфе­рах его ак­тив­но­сти... «Ни­что не стес­ня­ет здра­во­го смыс­ла, - пи­сал Дю­гем, - ни­что так не за­тем­ня­ет яс­ность взгля­да, как стра­сти и ин­те­ре­сы. Ни­что, по­это­му, не за­мед­ля­ет так ре­ше­ния, ре­зуль­та­том ко­то­ро­го долж­но явить­ся удач­ное пре­об­ра­зо­ва­ние фи­зи­че­ской тео­рии, как тще­сла­вие фи­зи­ка, слиш­ком снис­хо­ди­тель­но­го к соб­ст­вен­ной сво­ей сис­те­ме и слиш­ком стро­го­го к сис­те­ме дру­гих фи­зи­ков. Та­ким об­ра­зом, мы при­хо­дим к сле­дую­ще­му вы­во­ду, столь яс­но сфор­му­ли­ро­ван­но­му Кло­дом Бер­на­ром: здра­вая экс­пе­ри­мен­таль­ная кри­ти­ка ка­кой - ни­будь ги­по­те­зы под­чи­не­на оп­ре­де­лен­ным мо­раль­ным ус­ло­ви­ям; для пра­виль­ной и точ­ной оцен­ки со­гла­сия ме­ж­ду фи­зи­че­ской тео­ри­ей и фак­та­ми не­дос­та­точ­но быть хо­ро­шим ма­те­ма­ти­ком и лов­ким экс­пе­ри­мен­та­то­ром, а не­об­хо­ди­мо еще быть че­ст­ным и бес­пар­тий­ным судь­ей»¹⁴.

Итак, имен­но этот мо­мент - вы­бор ги­по­тез - ока­зы­ва­ет­ся для нау­ки од­ним из глав­ных пунк­тов, где она ис­пы­ты­ва­ет внеш­ние, «экс­тер­на­ли­ст­ские» влия­ния. Ибо вы­бор ги­по­тез под­ни­ма­ет во­прос о са­мом идеа­ле по­зна­ния, струк­ту­ре тео­рии, об Ис­ти­не и спо­со­бах ее при­сут­ст­вия в ми­ре, о нрав­ст­вен­ной по­зи­ции уче­но­го. Имен­но в этом пунк­те, как по­ка­зы­вал Дю­гем, на­уч­ный дис­кур­сив­ный ра­зум дол­жен как бы пре­взой­ти са­мо­го се­бя: для фор­му­ли­ров­ки ги­по­тез уже не­дос­та­точ­но од­ной ло­ги­че­ской спо­соб­но­сти, ра­зум про­яв­ля­ет здесь и дру­гие свои по­тен­ции: эс­те­ти­че­скую оцен­ку, нрав­ст­вен­ный са­мо­кон­троль. Или го­во­ря язы­ком са­мо­го Дю­ге­ма (и Пас­ка­ля), од­но­го “гео­мет­ри­че­ско­го ра­зу­ма” (l’esprit geometrique) здесь уже недостаточно, востребованным оказывается уже более фундаментальный “тонкий разум” (l’esprit de finesse). Эта апелляция к сверхрациональным резервам разума естественно вызывает в памяти концепцию целостного разума в русской религиозной философии. Выдвинутая в трудах И.В.Киреевского и А.С.Хомякова, по своему преломленная в философской системе В.С.Соловьева, концепция целостного разума стала одной из основных тем русской философии XX столетия у С.Н.Трубецкого, Е.Н.Трубецкого, Н.О.Лосского, С.Л.Франка, о.Павла Флоренского, о.Сергия Булгакова и ряда других мыслителей.

Ус­лов­ность на­уч­но­го зна­ния и мно­го­мер­ность на­уч­но­го ра­зу­ма.

Пре­хо­дя­щий ха­рак­тер всех фи­зи­че­ских тео­рий. Экс­пе­ри­мен­таль­ное ес­те­ст­во­зна­ние ни­ко­гда не мо­жет пре­тен­до­вать на окон­ча­тель­но вер­ную тео­рию, на «бо­же­ст­вен­ное ви­де­ние» при­ро­ды.

Глу­бо­кий и раз­но­сто­рон­ний уче­ный, на­стоя­щий про­фес­сио­нал сво­его де­ла, Дю­гем удер­жал­ся от ис­ку­ше­ния «до­ка­зать Бо­га на­уч­но», глу­бо­ко осоз­на­вая, что хри­сти­ан­ская еван­гель­ская весть об­ра­ще­на к сво­бо­де че­ло­ве­ка, а не к его де­дук­тив­ным спо­соб­но­стям. Фи­ло­со­фия его нау­ки на­стаи­ва­ла, что по­доб­ные до­ка­за­тель­ст­ва не­воз­мож­ны.

Это трез­вое раз­ве­де­ние ве­ры и ра­зу­ма, иду­щее на За­па­де еще от Фо­мы Ак­вин­ско­го, очень важ­но пом­нить в се­го­дняш­них дис­кус­си­ях о «диа­ло­ге нау­ки и ре­ли­гии». Бес­прин­цип­ное и ма­ло­вер­ное од­но­вре­мен­но мыш­ле­ние сплошь и ря­дом стре­мит­ся «под­пе­реть» ве­ру «дан­ны­ми со­вре­мен­ной нау­ки, со­вер­шен­но иг­но­ри­руя раз­но­при­род­ность сфер нау­ки и ре­ли­гии. Но трез­вые хри­сти­ан­ские мыс­ли­те­ли все­гда шли здесь пу­тем Дю­ге­ма Так ав­то­ри­тет­ный со­вре­мен­ный ис­то­рик нау­ки ка­то­ли­че­ский свя­щен­ник Э. Мак­Мал­лин, об­су­ж­дая так на­зы­вае­мый ан­троп­ный прин­цип со­вре­мен­ной кос­мо­ло­гии, от­ме­ча­ет ло­ги­че­скую не­со­стоя­тель­ность стрем­ле­ния де­лать из не­го бо­го­слов­ские вы­во­ды. Из то­го, что на­ша все­лен­ная «хо­ро­шо на­строе­на», ‑ у нее бы­ли вы­бра­ны со­от­вет­ст­вую­щие на­чаль­ные ус­ло­вия и кон­стан­ты, обес­пе­чи­ваю­щие воз­ник­но­ве­ние жиз­ни и че­ло­ве­ка, ‑ от­нюдь не сле­ду­ет с не­об­хо­ди­мо­стью су­ще­ст­во­ва­ние На­строй­щи­ка, Твор­ца ми­ра. Фи­зи­ка да­ет и дру­гие воз­мож­но­сти: од­но­вре­мен­ное (или по­сле­до­ва­тель­ное) су­ще­ст­во­ва­ние дру­гих воз­мож­ны­ми ми­ров, сре­ди ко­то­рых наш есть лишь один из воз­мож­ных… Нау­ка как все­гда, как по­ни­мал это и Дю­гем, не мо­жет не­по­сред­ст­вен­но го­во­рить о ме­та­фи­зи­ке. И да­же ес­ли вы бу­де­те вы­во­дить из ан­троп­но­го прин­ци­па су­ще­ст­во­ва­ние Твор­ца, это бу­дут лишь «Бог фи­ло­со­фов и уче­ных», как на­зы­вал это Пас­каль «Су­ще­ст­во, ко­то­рое «хо­ро­шо на­страи­ва­ет» все­лен­ную (ес­ли бы да­же та­кое и сущ­ст­во­ва­ло) – пи­шет Мак­мал­лин,‑ со­звуч­но с Бо­гом Твор­цом хри­сти­ан­ской тра­ди­ции. Со­зву­чие оз­на­ча­ет здесь не­что боль­шее, чем про­сто ло­ги­че­скую со­стоя­тель­ность, но мно­го мень­ше, чем до­ка­за­тель­ст­во».

Фи­зи­ка да­ет толь­ко опи­са­ние эм­пи­ри­че­ских за­ко­нов. Это, ско­рее тре­бо­ва­ние, чер­та иде­аль­ной фи­зи­ки, чем ре­аль­ной нау­ки. В по­след­ней все­гда иг­ра­ют боль­шую роль раз­лич­ные со­цио­куль­тур­ные фак­то­ры, су­ще­ст­вен­но де­фор­ми­рую­щие иде­аль­ный об­раз ес­те­ст­во­зна­ния. Иде­ал чис­той нау­ки, опи­раю­щий­ся ис­клю­чи­тель­но на ло­ги­че­ские ос­но­ва­ния сво­их ме­то­дов и иг­но­ри­рую­щей лю­бые ми­ро­воз­зрен­че­ские пред­поч­те­ния, ста­но­вил­ся как бы еще бо­лее при­тя­га­тель­ным.

Раз­ра­бот­ка Дю­ге­мом осо­бен­но­стей че­ло­ве­че­ско­го ра­зу­ма, как не­что не оди­на­ко­вое у лю­дей раз­ных на­цио­наль­но­стей, из де­ле­ния умов на ши­ро­кие и глу­бо­кие, иду­щую еще от Б. Пас­ка­ля.

По­зи­ти­ви­ст­ский смысл но­во­ев­ро­пей­ской фи­зи­ки, во­пло­щен­ный в ее ло­ги­ке и в ис­то­рии – раз­рыв фи­зи­ки и ме­та­фи­зи­ки. Чис­тая но­ми­на­ли­стич­ность фи­зи­че­ских тео­рий, раз­рыв фи­зи­ки и ме­та­фи­зи­ки, как глав­ные по­ло­же­ния фи­ло­со­фии нау­ки Дю­ге­ма, и про­ти­во­ре­ча­щий те­зис: «По ме­ре сво­его про­грес­са фи­зи­че­ская тео­рия все бо­лее при­бли­жа­ет­ся к не­ко­то­рой ес­те­ст­вен­ной клас­си­фи­ка­ции, ко­то­рая яв­ля­ет­ся ее идеа­лом и ее це­лью» (ес­те­ст­вен­ная клас­си­фи­ка­ция оз­на­ча­ет тео­рию, от­ра­жаю­щую ме­та­фи­зи­че­ский по­ря­док ве­щей).

Внеш­не два взаи­мо­про­ти­во­ре­ча­щих ут­вер­жде­ния. Но по Дю­ге­му, од­на­ко, здесь не бы­ло ни­ка­ко­го про­ти­во­ре­чия. Он счи­тал, что вся дея­тель­ность фи­зи­ка под­тал­ки­ва­ют уче­но­го к идее о ес­те­ст­вен­ной клас­си­фи­ка­ции. Ос­та­ва­ясь толь­ко фи­зи­ком, точ­нее, внут­ри са­мой фи­зи­ки, уче­ный не мо­жет до­ка­зать су­ще­ст­во­ва­ния ес­те­ст­вен­ной клас­си­фи­ка­ции. Сам те­зис при­над­ле­жит уже ме­та­фи­зи­ке. По­зи­тив­ная нау­ка, по Дю­ге­му, лишь как бы при­гла­ша­ет уче­но­го быть ме­та­фи­зи­ком. И он мо­жет впол­не от­ка­зать­ся от это­го при­гла­ше­ния. Все это со­всем не от­ме­ня­ет глав­но­го смыс­ла дю­ге­мов­ской де­мар­ка­ции. Внут­ри нау­ки уче­ный дей­ст­ву­ет, ‑ дол­жен дей­ст­во­вать! – толь­ко в со­от­вет­ст­вии с им­пе­ра­ти­вы­ми на­уч­но­го ра­зу­ма, то есть он пред­ла­га­ет ма­те­ма­ти­че­ские де­дук­тив­ные тео­рии и изу­ча­ет их со­от­вет­ст­вие экс­пе­ри­мен­таль­ны­ми дан­ны­ми. И не боль­ше. Здесь не мо­жет ид­ти ре­чи ни о ка­кой ме­та­фи­зи­ке. По Дю­ге­му, ни про од­ну фи­зи­че­скую тео­рию мы да­же и не мо­жем с уве­рен­но­стью ска­зать: вер­на она или нет. Но пол­но­та че­ло­ве­че­ско­го ра­зу­ма не вме­ща­ет­ся толь­ко в на­уч­ный ра­зум. Сво­им сверх­рас­су­доч­ным «шес­тым чув­ст­вом» уче­ный чув­ст­ву­ет, что гар­мо­ния его на­уч­ной тео­рии не слу­чай­на.

Уче­ный чув­ст­ву­ет это со­от­вет­ст­вие сво­их ма­те­ма­ти­ческх схем и дей­ст­ви­тель­ных свя­зей, но в са­мой нау­ке, в ее ло­ги­ке, в ее тео­ри­ях мес­та это­му «шес­то­му чув­ст­ву» нет. Что­бы об­су­ж­дать то, что так ска­зать, пред­но­сит­ся ра­зу­му уче­но­го, он дол­жен пе­рей­ти в об­ласть ме­та­фи­зи­ки и, тем са­мым, по­ки­нуть об­ласть нау­ки.

Воз­ник­но­ве­ние и бур­ное раз­ви­тие атом­ной фи­зи­ки вглубь ма­те­рии, и тщет­ные на­де­ж­ды от­кры­тия эле­мен­тар­ных «кир­пи­чи­ков» ве­ще­ст­ва, из ко­то­рых сло­же­ны все ве­щи (под­твер­жде­ние по­зи­ции Дю­ге­ма – фи­зи­ка не зна­ет и не мо­жет знать по­след­ней ре­аль­но­сти).

Нау­ка, по Дю­ге­му, ни са­ма не долж­на опи­рать­ся ни на ка­кую ме­та­фи­зи­ку, ни мо­жет быть ис­поль­зо­ва­на как на­уч­ная «под­пор­ка» ни для ка­кой-ли­бо ме­та­фи­зи­че­ской сис­те­мы. Глав­ное от­ли­чие ме­та­фи­зи­че­ских и ре­ли­ги­оз­ных сис­тем от нау­ки в том, что пер­вые де­ла­ют вы­ска­зы­ва­ния от­но­си­тель­но объ­ек­тив­ной ре­аль­но­сти, вто­рая ста­вит свои ги­по­те­зы от­вле­чен­но от вся­ко­го со­от­не­се­ния с ре­аль­но­стью. Так сво­бо­да во­ли и бес­смер­тие ду­ши есть по­ло­же­ния ме­та­фи­зи­ки и ре­ли­гии, ко­то­рые не­по­сред­ст­вен­но со­от­но­сят­ся с ре­аль­но­стью. Един­ст­вен­ная цель ги­по­тез нау­ки – слу­жить наи­бо­лее удоб­но­му и эко­ном­но­му опи­са­нию экс­пе­ри­мен­таль­ных за­ко­нов. По­это­му фун­да­мен­таль­ные по­ло­же­ния нау­ки, по Дю­ге­му (прин­ци­пы, ги­по­те­зы), и по­ло­же­ния ме­та­фи­зи­ки и ре­ли­гии, при­над­ле­жа к раз­лич­ным сфе­рам, ло­ги­че­ски не мо­гут «стал­ки­вать­ся» ме­ж­ду со­бой, быть в про­ти­во­ре­чии. Прин­ци­пы и по­сту­ла­ты есть лишь ма­те­ма­ти­че­ские ут­вер­жде­ния толь­ко для внут­рен­не­го, так ска­зать, упот­реб­ле­ния, по­это­му не на­хо­дят­ся в кон­флик­те ни с ка­кой ме­та­фи­зи­кой.

При дру­гих под­хо­дах к по­ни­ма­нию нау­ки, где фи­ло­соф­ский ста­тус ги­по­тез от­нюдь не столь сте­ри­лен, ес­те­ст­вен­но, воз­ни­ка­ет кон­фликт ме­ж­ду нау­кой и фи­ло­со­фи­ей, ме­ж­ду нау­кой и ре­ли­ги­ей.