Дракон китайский

Китайская космогония гласит, что все Десять Тысяч Существ, или архетипов (весь мир), рождаются от ритмичного сочетания двух взаимодополняющих вечных начал — Инь и Ян. Инь соответствуют сосредоточенность, мрак, пассивность, четные числа и холод; Ян — рост, свет, активность, нечетные числа и тепло. Символы Инь — женщина, земля, оранжевый свет, долины, русла рек и тигр; символы Ян — мужчина, небо, синий цвет, горы, столбы, дракон.

Китайский дракон лунь — одно из четырех волшебных животных. (Остальные — единорог, феникс и черепаха.) Западный дракон в лучшем случае вселяет ужас, в худшем — вызывает смех. Однако лунь китайских мифов наделен божественным достоинством и подобен ангелу, который вместе с тем лев. В «Исторических хрониках» Сыма Цяня мы читаем, что Конфуций однажды пришел за советом к архивариусу, или библиотекарю, Лао-цзы и после встречи с ним сказал:

«Птицы летают, рыбы плавают, животные бегают. Бегущее животное можно поймать в западню, плавающее — в сеть, а летящее — настигнуть стрелой. Но как быть с драконом! Я не знаю, как он мчится верхом на ветре и как взмывает в небо. Нынче я видел Лао-цзы и могу сказать, что видел дракона».

Некогда дракон, или лошадь-дракон, вышел из Желтой реки, дабы показать императору знаменитый чертеж круга, в котором отражена взаимосвязь Ян и Инь. У одного царя были в конюшне драконы для верховой езды и драконы для упряжек; другой император питался драконами, и царство его благоденствовало. Знаменитый поэт, желая обрисовать опасность высокого положения, писал: «Удел единорога — стать ветчиной; дракона — стать мясным пирогом».

В «Ицзин» («Книге перемен») дракон обозначает мудреца. На протяжении веков он был символом императора. Трон императора именовался Троном Дракона, лицо императора — Ликом Дракона. Когда надо было оповестить о кончине императора, говорили, что он вознесся в небеса верхом на драконе.

Народное воображение связывает дракона с облаками, с желанным для земледельца дождем и с большими реками. «Земля соединяется с драконом» — так обычно говорят о дожде. В шестом веке Чжань Цынью изобразил в настенной росписи четырех драконов. Зрители стали его осуждать за то, что он сделал их безглазыми. Чжань, осердясь, взялся снова за кисть и дорисовал две из этих извивающихся фигур. И тогда «грянули громы и молнии, стена треснула, и драконы унеслись на небо. Но другие два дракона, безглазые, остались на месте».

У китайского дракона есть рога, когги и чешуя, а на хребте — ряд острых зубцов. Обычно его изображают с жемчужиной, которую он либо глотает, либо выплевывает. В этой жемчужине его сила, и, если ее отнять, он безвреден.

Чжуан-цзы повествует о человеке, который за три года упорного труда овладел искусством убивать драконов, но во всю оставшуюся жизнь не имел ни одного случая применить свое искусство на практике.

Единорог

Первое описание единорога почти полностью совпадает с последним. За четыреста лет до н. э. греческий историк и врач Ктесий сообщал, что в царствах Индостана водятся весьма быстроногие дикие ослы с белой шерстью, пурпурно-красной головой, голубыми глазами и острым рогом на лбу, у основания белым, на конце красным, а посредине черным. Плиний пишет более подробно (VIII, 21):

«Самый свирепый и яростный зверь из всех — это единорог, или «моноцерос»; туловищем он схож с лошадью, головою с оленем, ноги как у слона, а хвост кабаний, ржет он отвратительным голосом, посреди лба торчит черный рог длиною в два локтя; говорят, что этого дикого зверя невозможно поймать живьем».

В 1898 году ориенталист Шрадер предположил, что образ единорога мог быть подсказан грекам некоторыми персидскими барельефами, изображающими быка в профиль с одним рогом.

В «Этимологиях» Исидора Севильского, составленных в начале седьмого века, можно прочитать, что единорог одним ударом своего рога убивает слона; быть может, это отголосок описанной во втором путешествии Синдбада победы «каркадана», или носорога, «который способен своим рогом поднять слона». (Также мы читаем здесь, что «рог носорога, расщепленный пополам, подобен человеческой фигуре»; Казвини говорит, что получается подобие человека верхом на коне, иные называют птиц и рыб.) Другой противник единорога — лев, и одна строфа запутанной аллегорической поэмы «Королева фей» изображает их поединок следующим образом:

Как мощный лев, чьей царственной державе

Единорог мятежно вызов шлет,

И лев тогда при встрече их в дубраве,

К стволу прижавшись, нападенья ждет;

Враг мчится вскачь, сейчас его проткнет,

Но лев отпрянул вбок, и рог в стволе застрянет.

Враг в западне, теперь он не уйдет,

Бесценный рог добычей славной станет,

И победителя обильный ужин манит.

Эти стихи (книга II, песнь V, строфа X) написаны в шестнадцатом веке; в начале восемнадцатого века при объединении Английского королевства с Шотландским в гербе Великобритании соединились английский леопард и шотландский единорог.

Средневековые бестиарии утверждали, что поймать единорога может девица; в греческом «Physiologus» мы читаем: «Как его ловят. Ставят перед ним девицу, и он прыгает на лоно девицы, и она согревает его своей лаской и уносит в королевский дворец». Этот триумф чистоты представлен на медали Пизанелло и на многих знаменитых гобеленах; аллегорические толкования придумать тут нетрудно. Леонардо да Винчи объясняет такой способ поимки единорога его сладострастием, которое заставляет его забыть о свирепости, — он ложится на лоно девицы, тогда-то охотники и ловят его. Святой Дух, Иисус Христос, ртуть и зло — ко всем им как символ применялся единорог. В «Psychologie und Alchemie» (1944) Юнг излагает историю и анализ этих символов.

Белая лошадка с передними ногами антилопы, козлиной бородой и длинным, торчащим на лбу винтообразным рогом — таково обычное изображение этого фантастического животного.